Глава 28. Смена позиций
Несколько дней назад Фан Хуайе оставила маску для оперы Но у тётушки Чжэ. Та, понимая срочность ситуации, не сидела сложа руки, задействовала свои связи и попросила людей поискать, где можно найти подобные маски. Они уже знали, что статуя — это искажённая версия Мому, но эта маска явно не изображала её, и этот стиль не соответствовал ни одному из известных тётушке Чжэ типов масок оперы Но. Поэтому она обратилась к знакомому коллеге, оказавшемуся на границе провинций Хунань и Чунцин, и попросила его расспросить местных хранителей нематериального культурного наследия.
Расспросы принесли странный результат. Эта маска оказалась невероятным гибридом. В древности люди не знали, что такое лось, но видели, что голова и морда у него как у лошади, рога как у оленя, копыта как у коровы, а хвост длинный и тонкий, как у осла, поэтому назвали его «не похожим на четырёх». С этой маской происходило то же самое. Неудивительно, что тётушка Чжэ не могла понять, что это за маска: в ней смешались черты трёх разных божеств — белое лицо и брови Мому, рога и узоры на лбу как у Первопроходца, расчищающего путь, уши и борода как у Бога земли Ляншаня. Всё вместе выглядело жутко, а в оформлении преобладали тёмные цвета.
(П/П Первопроходец, расчищающего путь — это божество-воин, выполняющий роль проводника и очистителя пути для всех остальных божеств и духов в ритуале. Бог земли Ляншань — это низшее божество, отвечающее за конкретную местность, он охраняет землю, следит за урожаем, домом и благополучием жителей).
Такое наложение ликов разных божеств могло иметь только одно объяснение: эта маска должна была объединять и передавать благословения сразу от всех троих. Тётушка Чжэ полистала книги и нашла, какие именно функции несли эти три божества. Мому отвечала за размножение и продолжение рода, Первопроходец, расчищающего путь — за преследование и возвращение душ, Бог земли Ляншань— за дарование благословений и прибавление лет жизни.
Размножение, преследование душ, дарование благословений и продление жизни. Фан Хуайе повторяла эти три вещи про себя, и ей казалось, будто эти факты наконец-то собрались в одну цепочку.
— Нет, подождите, здесь что-то не так, — вдруг сказала Фан Чжицуй, заметив несостыковку, — Когда я сняла эту маску, она свисала с крыши, а прямо за ней находилось место, где хранилась керамическая фигурка искажённой Мому. Искажённая Мому притягивает зло, а Первопроходец, расчищающий путь, преследует души — разве это не противоречит друг другу?
Тётушка Чжэ посмотрела на неё и невозмутимо ответила:
— С одной стороны притягивают зло, а с другой — преследуют души и там, и здесь. А теперь скажи, к чему это приведёт?
У Фан Чжицуй появилась догадка, и она пробормотала:
— Взаимопорождение и взаимопреодоление, силы уравновешены. Первопроходец, расчищающий путь, без устали гонится за призванной душой, и в конце концов она оказывается в западне: не вырваться, не обрести покоя. Это маленькая ловушка. Душа, попавшая в неё, неспособна вместить в себя плодородие и благословение, оставшиеся в масках. Она будет лишь непрерывно порождать жизненную силу, которая тут же будет рассеиваться. Полученное ею благословение на долголетие и прибавление лет также не сможет закрепиться на ней самой.
Фан Хуайе, слушая слова Фан Чжицуй, не удержалась от вопроса:
— Тогда куда всё это девается?
Фан Чжицуй задумчиво произнесла:
— Возможно, оно рассеется само собой, а возможно, перенаправится в другое место. Но я думаю, что второе более вероятно.
Если бы оно просто рассеивалось, тогда добавление двух других эффектов теряло бы смысл. Глаза Фан Хуайе слегка заблестели, и она достала из-за кармана ещё две вещи. Это были замок долголетия из гипсовой статуэтки и прядь волос.
— Что находилось ближе всего к ловушке? Разве не замок долголетия и волосы, спрятанные в разбитой нами статуе бодхисаттвы? Ах да, ещё там были бамбуковые листья. И есть ещё кость, которую мы сегодня принесли, — сказав это, она с лёгким сожалением добавила, — Но вот какие именно иероглифы были на замке долголетия, моя шицзе мне ещё не ответила.
Все улики, которые они находили раньше, появлялись разрозненно, но к этому моменту они уже начали выстраиваться в одну нечёткую линию.
— Статуи Мому появлялись чаще всего. Давай пока предположим, что наши догадки верны. Тогда для чего нужны две разные статуи Мому под водой? Вокруг них был выстроен целый круг из бессмертных и небожителей, явно для их подавления. Почему?
Никто не мог ответить на этот вопрос. Возможно, чтобы связать все нити воедино, им всё ещё не хватало информации, но, по крайней мере, уже появились какие-то догадки.
Несомненно, нечто было заперто и использовалось для получения благословений, но куда именно уходили эти благословения, ещё предстояло выяснить. Замок долголетия и волосы из статуи необязательно были объектами, получающими благословения. Фан Хуайе казалось, что покойница не позволила бы им так просто обнаружить правду.
Появление догадок было хорошим знаком, Фан Хуайе больше всего боялась, что им не удастся ничего найти. Она опустила голову, вынула волосы из запечатанного пакета и, поразмыслив мгновение, сказала:
— Тётя Чжэ, я хочу попросить вас об одном деле. Почтовое отделение находится в неудобном месте, не могли бы вы отправить этот пакет с волосами на частную экспертизу ДНК вместе с волосами Фан Юй для установления родства?
Тётя Чжэ слегка удивилась, и в её глазах мелькнуло недоумение. Люди, всю жизнь связанные с делами феодально-мистического толка, испытывали естественное замешательство перед современными технологиями. Слишком отдалённое знакомство с ними делало эту сферу очень загадочной.
— Я? — тётя Чжэ указала на себя, — Я не умею.
— Просить тётю Чжэ сделать это бессмысленно, лучше сразу попросить кого-то другого.
— Фан Жунхуа, — сказала Фан Чжицуй, — Она не раз занималась медицинским посредничеством, и в таких делах она разбирается, у неё свои связи. Но для чего ты хочешь сделать экспертизу? Что ты хочешь доказать?
— Это просто подозрения. Если взять эту ловушку, то судя по вашим словам, она использовалась, чтобы запереть чью-то душу и сделать её носителем перенаправляемых благ. Тот, кто получает эти блага, должен быть как-то связан со старой покойницей, верно? Оставим пока вопрос о том, кто именно заперт, и поговорим о том, кто выигрывает. По словам бабушки Юэ, старушка практически не покидала деревню. Круг её социальных связей очень мал, это её лучшая подруга — бабушка Юэ, и две её дочери. Старшая дочь рано умерла, а вторая дочь и бабушка Юэ ещё живы. Тогда получается, что возможные бенефициары — это либо её старшая дочь, либо она сама. Но когда мы достали керамическую статуэтку, она уже поросла мхом, а значит, пролежала там долго. Либо замок долголетия, волосы и кость — тоже часть той ловушки, либо сами являются объектами, получающими жизненную силу и благословения. Оба варианта возможны, но необходимо выяснить, в каких отношениях находится хозяин этих волос со старой покойницей. В её доме уже провели тщательную уборку, возможно, мы уже не сможем найти её собственных волос или других вещей для выделения ДНК. Так почему бы не пойти более простым путём и не использовать Фан Юй? Особой разницы нет.
Сказав это, Фан Хуайе отрезала небольшую прядь своих волос:
— И мои тоже. Я хочу, чтобы мои тоже сравнили с ними. Давайте попробуем, может, так удастся получить ещё какие-нибудь зацепки.
— Хорошо, — кивнула Фан Чжицуй, — Тётя Чжэ, тебе лучше поговорить с Фан Жунхуа.
Фан Чжицуй с Фан Жунхуа никогда особенно не ладили. Фан Жунхуа её недолюбливала, да и сама Фан Чжицуй не горела желанием много разговаривать с другой женщиной, но ради тёти Чжэ та, возможно, сделает исключение. Тётя Чжэ взяла два подготовленных пакетика с волосами:
— Ладно. Когда завтра пойду к Фан Юй, заодно подберу несколько её волос и всё вместе отправлю к Жунхуа.
А уж какой предлог придумать — это забота самой тёти Чжэ. Увидев, что уже стемнело, тётя Чжэ начала беззлобно выпроваживать гостей:
— А ну, марш отсюда все, не сидите у меня. Глазам больно на вас смотреть.
Пойти к камфорному дереву они могли только ночью. Раз уж тётя Чжэ не могла удержать Фан Чжицуй, то и лезть в их дела ей больше не хотелось.
Фан Хуайе только что сказала, что хочет снова изучить камфорное дерево. Лучше было сделать это сегодня, а не ждать завтрашней ночи. Кто знает, что ещё могло случиться? Покинув тётю Чжэ, они снова сели в «старикан», и Фан Чжицуй сразу же повернула в сторону шоссе.
Все за день устали, и никто не разговаривал. Фан Цинъюэ, обладательница безграничного спокойствия, обняла Мэйтаня и сразу громко захрапела на заднем сиденье, приказав разбудить только, когда они доберутся.
Фан Хуайе приоткрыла окно, впуская свежий воздух в салон. Облокотившись на край окна, она не удержалась и выставила руку наружу, пытаясь поймать ветер.
Рисовые поля колыхались на ветру, неся с собой приятные запахи соломы и земли. На этой просёлочной дороге не было ни одного фонаря и ни одной машины. Казалось, здесь царила первозданная тишина.
— О чём ты думаешь? — Фан Чжицуй взглянула на неё и сама завела разговор.
Волосы Фан Хуайе рассыпались по плечам. Она подняла голову, посмотрела на висящую в небе луну и тихо произнесла:
Фан Хуайе усмехнулась и лениво ответила:
— Говорю себе, что бы ни случилось дальше, мне нельзя бояться. Если сегодня снова встречу её, нужно будет хорошенько её рассмотреть, а если удастся прикоснуться к лицу и понять, настоящее оно или маска, будет ещё лучше.
— Я могу пойти и посмотреть вместо тебя.
Услышав это, Фан Хуайе обернулась и посмотрела на неё:
Её взгляд был ясным, с лёгким оттенком сомнения. Казалось, она то ли проверяет её, то ли просто спросила между прочим, не особенно заботясь о том, ответит Фан Чжицуй или нет. Но та ответила с улыбкой:
— Тебе не кажется, что это делает меня человеком, готовым прийти на помощь? Я просто замечательный человек. Если у тебя трудности, я обязательно помогу.
— Если я чудом останусь жива, может, мне стоит купить тебе благодарственное знамя? Напишу, например: «Спасибо госпоже Фан за спасение моей никчёмной жизни». Как тебе?
— Ты всё-таки аспирантка и могла бы придумать что-то более элегантное?
— Последние несколько дней были такими жуткими, что я почти забыла, что я аспирантка. Сейчас в голове полная пустота. Когда я выберусь отсюда, возможно, смогу подать заявку на роль в фильмы ужасов. Это будут самые искренние переживания.
Они немного перешучивались, и вот уже почти достигли места назначения. На этот раз Фан Чжицуй не взяла даже свой небесный фонарь. Всё равно, скорее всего, его не удалось бы зажечь, да и готовить эту вещь не имело смысла.
В прошлый раз, когда они видели труп, то вышли практически без защиты, но до сих пор ничего не случилось. Это в основном доказывало, что труп был жутким, но не представлял особой опасности, однако никто не знал, не лежит ли на нём какого-то проклятия. Однако раз уж они втроём так тесно контактировали с трупом, даже если есть какое-то проклятие, им от него всё равно не уйти.
Однако на этот раз на том месте, где появлялся труп, было пусто. Девушки припарковались у обочины и слегка растерянно оглянулись по сторонам. В прошлый раз камфорное дерево появилось около девяти вечера, а сейчас было только десять минут десятого и совсем не поздно.
Фан Хуайе не удержалась от размышлений:
— Для появления нужны какие-то условия? Когда мы его здесь увидели, не происходило ничего сверхъестественного, и он просто появился сам собой. Даже в комнате старой бабушки я всего лишь коснулась кости, и труп тут же возник передо мной.
Фан Чжицуй достала кость, подумала немного и сказала:
— Раз он не появляется, на то есть причина. В первый раз мы обе были в панике, во второй раз мы прятались в рисовых кустах. И в тот, и в другой раз мы видели его только после того, как он уже появился. Может, нужно, чтобы мы ушли и дали ему время?
Фан Хуайе сочла эти слова разумными. Три женщины и собака, погасив фары, спустились в рисовые заросли, где прятались в прошлый раз. Время шло минута за минутой, и кроме шума ветра, ничего не было слышно. Мэйтань начала терять терпение и легла на землю, поскуливая и то и дело порываясь рыть лапами землю. Фан Цинъюэ, подперев подбородок рукой, шлёпнула собаку между ушей:
Прошло полчаса, а по-прежнему ничего не происходило, и Фан Хуайе это показалось странным:
— Неужели он так и не появится?
Фан Чжицуй притопнула затёкшей от долгого сидения на корточках ногой:
Едва она двинулась с места, как Мэйтань тут же потащила за собой Фан Цинъюэ. Фан Хуайе шла последней, как вдруг заметила на земле белое свечение. Она присела на корточки и обнаружила, что это та самая кость, а потом нагнулась, подняла её и, поднимая, не удержалась от упрёка:
— Фан Чжицуй, ты даже не заметила, как уронила ту вещь?
Шедшая впереди девушка, услышав это, отозвалась:
Слова Фан Хуайе внезапно оборвались. За её спиной раздался знакомый шорох, услышав который, она резко обернулась. Камфорное дерево переместилось и оказалось у неё за спиной, а его корни плотно охватывали межевой вал!
На этот раз труп висел прямо над головой Фан Хуайе. Под полями его шляпы больше не было пустоты, и фарфоровое лицо Мому теперь смотрело на неё сверху, а глаза, похожие на человеческие, пристально впились в неё.