Глава 44. Предположение

Слова Фан Хуайе были столь невероятны, что даже Фан Чжицуй после них на несколько секунд замолчала. Не потому, что это было невозможно, а потому, что такое предположение было вполне вероятным. Кем бы ни было это существо, даже если бессмертным, человек не мог противостоять его силе. Чтобы исправить такую ошибку, как существование Фан Цзюаньсюань, уничтожить её было бы проще простого.

И всё же, если вспомнить, преследования на пути Фан Хуайе с каждым разом становились всё слабее. Самая опасная ситуация случилась в первый день, когда её утянули под воду в пруд, и она чуть не утонула. Но после того, как Фан Цинъюэ выкосила все водоросли, Фан Хуайе несколько раз подходила к тому пруду, и ничего необычного больше не происходило. Это означало, что горному духу-покровителю для нападения на Фан Хуайе нужен был носитель, будь то змея, водоросли или человек.

Всё остальное время в основном Фан Чжитянь сражалась с Фан Хуайе лицом к лицу. Она несколько раз пыталась убить её, и только в последний раз, у родового храма, девочка наконец сказала: «Уже поздно». После этого она пришла в норму. Вероятно, силы горного духа к тому моменту уже почти истощились. Он больше не мог управлять взрослыми людьми, чтобы сделать их своим орудием, и ему оставалось лишь обращаться к самому младшему ребёнку в семье и к змеям.

В день похорон бабушка Юэ и другие, должно быть, уже почти достигли своей цели, не позволив горному духу открыто нападать на Фан Хуайе. А когда тело опустили в землю, та сила, что набросилась на девушку, была, вероятно, последней отчаянной попыткой духа. Впрочем, все эти преследования не обходились без одного условия: Фан Хуайе не должна была покинуть деревню.

Её ограничивала некая территория, она не могла уйти с просёлочной дороги на государственное шоссе. Таковы были пределы влияния горного духа. А когда бабушка Юэ с остальными совершили задуманное, у духа не осталось сил нападать на Фан Хуайе. Ибо то, что они сделали, восстановило так называемое «равновесие», а горный дух не может ему перечить. Вот что Лю Цюньфан называла «обманом небес».

Даже если не знать, как именно эта церемония связана с этим обманом, сделанное ими предположение казалось вполне обоснованным. Таким образом, версия о том, что магический круг заточил горного духа и даже использовал его для получения благословений, не лишена смысла. Однако у них всё ещё не было доказательств, того самого решающего аргумента, который подтвердил бы или опроверг эту теорию. Фан Хуайе облизнула губы:

— Ты помнишь, как мы нашли в этом массиве керамическую головку-малютку, а уже через мгновение я её потеряла? Тогда я подумала: уж не увеличилась ли она пропорционально и не оказалась ли на лице трупа, висящего на камфорном дереве? Но что, если нет? — она закрыла глаза, припоминая, — В тот день, когда мы вышли, то повстречали Фан Цинъюэ, и она повела нас в горы. Там я упала на статую Мому в пещере. Вечером мы пошли смотреть на труп на камфорном дереве, и только когда вернулись, я обнаружила, что керамическая головка пропала. Я не разбираюсь в заклинаниях. Как думаешь, что эта керамическая головка означала в этом массиве?

Фан Чжицуй на секунду задумалась:

— Эта головка была установлена в тайнике на крыше. Со всех сторон бетонные стены, снаружи её прикрывали три лика маски Но, которые служили для отвода глаз. Должно быть, ей отводилось главное место. Но при таком расположении главное место — одновременно и самое заточение. Точно так же, как горному духу нужен носитель для нападения на тебя, и чтобы заточить его волю, необходимо заключить её в какой-то сосуд. Просто так, без всякой причины, его не удержишь. Если нужно создать приманку, чтобы заманить сюда горного духа, то сначала нужно искусственно воссоздать жизненную силу Фан Цзюаньсюань, и лишь затем заманивать духа на уничтожение, — Фан Чжицуй указала на кровать, под которой они прятались, — Там лежала рука Фан Цзюаньсюань. Возможно, с помощью каких-то особых методов это сработало. Затем, когда дух явился, его заточили в эту обращённую вспять головку Мому и поместили в главное место, устроенное на крыше.

Сказав это, она немного помолчала и добавила:

— Впрочем, это всего лишь мои догадки. Если бы я сама всё это задумала, то, вероятно, выстроила бы магический круг примерно так. Но вот какими именно особыми методами можно воссоздать жизненную силу Фан Цзюаньсюань и как подавить горного духа, чтобы заточить его в маленькую статуэтку Мому? Этого я пока не представляю. Не могу себе вообразить, как человек может противостоять духу.

— Значит, когда мы вынули керамическую головку, мы, по сути, разрушили заклинание? — Фан Хуайе пристально посмотрела на неё.

— Да, получается, мы сами его и разрушили, — ответила Фан Чжицуй.

— Но по логике, из этого должно следовать, что горный дух вырвался на свободу, — тихо произнесла Фан Хуайе, — И всё же, судя по поведению Фан Чжитянь, он становился всё слабее и слабее. Почему?

— Если только в какой-то момент, о котором мы не знаем, его не заточили снова, — взглянув на неё, с серьёзным лицом ответила Фан Чжицуй, — Когда мы разрушили магический круг, горный дух, должно быть, ещё не успел восстановиться. Подавить его во второй раз было бы легче, чем в первый.

— Пошли, — холодно бросила Фан Хуайе, — Идём к Фан Цинъюэ.

Она бросила взгляд на небо за окном, и уголки её губ искривила холодная усмешка. Жаль, что в прошлом ей не хватало информации, иначе она заметила бы неладное в тот же миг, как появилась Фан Цинъюэ. Фан Чжицуй, проанализировав всё вместе с ней, уже понимала, к чему та клонит. Она вздохнула:

— Если всё и правда так, нам придётся заново многое пересмотреть.

Не мешкая, они вышли из комнаты старухи и спустились вниз. Фан Юй ждала их в главном зале. Её лицо было спокойным, словно между ними не произошло никакого конфликта.

— Тётя Фан уже уходит? — осведомилась она.

— Да, — кивнула Фан Хуайе. Её настроение немного стабилизировалось, и она смогла даже обменяться парой ничего не значащих любезностей, — А ты? Когда вернёшься в город?

— Завтра, — ответила Фан Юй, — На седьмой день я вернусь. Чжитянь нужно учиться, нельзя так долго прогуливать.

Фан Чжитянь посещала один из самых дорогих частных детских садов в городе. Годовая плата за обучение была немаленькой, и Фан Юй ещё не настолько разбогатела, чтобы выбрасывать такие деньги на ветер, не испытывая угрызений совести.

— Кстати, вы ещё приедете? — осторожно спросила Фан Юй. Она ждала их здесь именно ради этого вопроса.

— А если я ещё приеду? — Фан Хуайе встретилась с ней взглядом.

Фан Юй на этот раз улыбнулась ей гораздо мягче, чем прежде, и сговорчивее:

— Если вам понадобится прийти ещё раз, я оставлю вам ключ, ничего страшного. Тем более, вы могли бы заодно, когда будет свободное время, зажечь благовония за мою бабушку до седьмого дня. У меня, возможно, не будет на это времени.

— Хорошо, — сказала Фан Хуайе, — У меня сейчас как раз есть на это время. Я, наверное, ещё надолго здесь задержусь.

Фан Юй облизнула губы, достала маленький серебристо-белый ключ и положила его на ладонь Фан Хуайе. На этот раз в её жесте чувствовалась искренность:

— Хорошо. Если что-то случится, позвоните мне.

Фан Хуайе крепко сжала ключ и небрежно хмыкнула в ответ. Больше они не проронили ни слова, пока девушки покидали дом старой бабушки. Фан Юй проводила их до ворот и, лишь когда машина Фан Чжицуй скрылась из виду, нажала пальцами на лоб, словно испытывала боль. К ней подошедшая Фан Чжитянь и, задрав голову, с беспокойством спросила:

— Мама? Что с тобой? Тебе нехорошо?

Фан Юй опустила взгляд на дочь, присела на корточки и, обняв её, упёрлась подбородком в её маленькое плечо, тихо проговорив:

— Мама с детства учила Тяньтянь быть добрым человеком. Тяньтянь очень послушная и всегда была доброй. А вот мама так не может.

— Мама, о чём ты говоришь? — Фан Чжитянь забеспокоилась и попыталась вырваться из её объятий, чтобы заглянуть ей в лицо. Но Фан Юй держала её крепко.

— Мама будет защищать тебя очень-очень хорошо и даст тебе очень-очень много материнской любви, — прошептала Фан Юй, — Я ни за что не позволю тебе повторить мою судьбу.

— Ой, — Фан Чжитянь, повернув голову, звонко чмокнула её в щёку, — Мама и так меня всегда очень хорошо защищает.

Фан Юй через силу улыбнулась, поднялась и, взяв дочь за руку, вошла в дом. Ворота закрылись, и во дворе снова воцарилась тишина, будто ничего и не происходило.

***

Фан Хуайе и Фан Чжицуй нашли Фан Цинъюэ прямо в поле. Последние несколько дней старшая сестра заставляла Фан Цинъюэ работать на земле. Увидев их, та просияла.

После того как Фан Хуайе потеряла сознание, Фан Цинъюэ, по наказу Фан Чжицуй, должна была присматривать за ней. Но потом старшая сестра силком утащила её домой, а Фан Чжицуй, потрясённая разгадкой секрета обряда Но, не стала препятствовать.

— Тётя Фан! Цуйцуй! Вы наконец пришли! — пробормотав что-то сестре, она подбежала к ним, — За эти дни работы в поле я совсем одурела.

— Ты можешь сейчас уйти? — Фан Хуайе взглянула на неё, — Старшая сестра отпустит тебя с нами?

— Конечно, да, — понизив голос, зашептала Фан Цинъюэ, — если мы побежим побыстрее, залезем в машину и сразу развернёмся, они нас ни за что не догонят.

Фан Чжицуй не нашлась, что ответить.

— Ты думаешь, нормальный человек способен придумать такой план? — проворчала Фан Чжицуй, — Не догонят, говоришь? Зато потом завалят звонками и хорошенько отругают.

— Ой, ну помогите же вы мне, я действительно больше не в силах работать в поле, — взмолилась Фан Цинъюэ, сложив ладони перед собой в молитвенном жесте и обращаясь к обеим, — Тётя, я буду теперь служить вам верой и правдой, куда скажете, туда и пойду, ни в чём не ослушаюсь.

Тем временем её старшая сестра, наблюдавшая за ними, уже начинала терять терпение и крикнула в их сторону:

— Фан Цинъюэ! Ты опять уклоняешься от работы? Немедленно иди сюда!

Фан Хуайе крепко схватила её за руку, взгляд её был мрачен и непроницаем:

— Хорошо, пусть будет так. Я тебе помогу.

В глазах Фан Цинъюэ мелькнула радость, и она, ухватившись за руку Фан Хуайе, проворно юркнула в машину. Девушки переглянулись и также быстро открыли дверцы. Фан Чжицуй нажала на газ, и прежде чем старшая сестра успела что-либо сообразить, они уже отъехали на приличное расстояние. В зеркале заднего вида было видно, как сестра, размахивая мотыгой, с руганью пробежала за ними с десяток метров, после чего, взвалив мотыгу на плечо, вернулась в поле, похоже, она давно привыкла к этой безрассудной манере поведения Фан Цинъюэ.

На этот раз они направлялись к дому Фан Чжицуй. По пути Фан Цинъюэ пребывала в отличном расположении духа, то и дело поглядывая на пейзаж за окном. Даже когда никто не обращал на неё внимания, она умудрялась развлекать себя сама.

Она, похоже, совершенно не воспринимала события дня похорон как нечто серьёзное. Точно так же, как тогда, когда толкнула Фан Хуайе на статую Мому, она по-прежнему с непринуждённой сердечностью называла девушку «тётей». Фан Хуайе не собиралась вступать с ней в препирательства, поэтому первым делом по возвращении в дом Фан Чжицуй она со всей силы пнула Фан Цинъюэ.

На полу был постелен ковёр, но та всё равно упала довольно сильно, задев и опрокинув небольшой журнальный столик. Фан Чжицуй, проявив немалую сообразительность, уже заперла дверь и выключила свой телефон, чтобы избежать звонков от старшей сестры Фан Цинъюэ.

— Тётя? Зачем вы это делаете? — Фан Цинъюэ, растерянная и слегка обиженная, подняла взгляд на Фан Хуайе, стоящую к свету спиной.

Не успела она договорить, как почувствовала резкую боль в затылке. Фан Хуайе схватила её за волосы и, принудив поднять голову, заставила смотреть на себя. Фан Цинъюэ инстинктивно попыталась вырваться, но Фан Чжицуй скрутила ей руки, и она не могла пошевелиться. Ситуация в точности повторяла сцену дня похорон, только роли поменялись местами.

Фан Цинъюэ оставалось лишь покорно смотреть на Фан Хуайе, и только теперь она заметила чудовищные красные прожилки в её глазах. Взгляд девушки в этот момент внушал ей страх, она не могла описать его словами, но чувствовала, что лучше всего сейчас просто слушаться.

— Фан Цинъюэ, — медленно произнесла Фан Хуайе, — Я не такая, как ты, я не забываю обид. Я имею обыкновение мстить, но сейчас ты мне нужна, поэтому я не стану тебе вредить.

Фан Цинъюэ растерянно пробормотала:

— Т-тогда... что же вы собираетесь делать?

— С этого момента я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Не смей лгать, — Фан Хуайе снова крепче сжала её волосы, впиваясь взглядом и понизив голос, — В тот день, когда ты впервые встретила меня, кто тебя послал? Вещи, которые лежали у меня в кармане, когда ты их украла? И кому ты их отдала потом?