Глава 1. Золотой цветок
Холодный ветер пронёсся над степью, шевеля пожухлую траву. В шатре Великого кагана тишину разрезали крики и всхлипы его супруги. Взмокшие от пота волосы прилипли к её лицу, дыхание сбилось, словно воздуха всей земли было ей теперь недостаточно. У изголовья, на покрытом шкурами ложе, знахарка торопливо обтирала её лоб, прикладывая холодную ткань, чтобы та не теряла сознание.
У входа в шатёр столпились приближённые кагана, старейшины и самые доблестные воины — все ожидали рождения четвёртого ребёнка. Неподалёку стояли дети, самому старшему едва исполнилось двенадцать. Они напряжённо прислушивались к звукам изнутри.
— Брат, с мамой всё будет в порядке? — девочка потянула мальчика за рукав.
Тот кивнул, стараясь не показать, насколько сам тревожится. Издали послышался топот копыт. Всадник приближался к ним во весь опор, это был широкоплечий, крепкий мужчина в мехах, осенённый аурой власти и воинской славы. Его длинные волосы развевались на ветру, в глазах горел нетерпеливый свет, а на губах играла улыбка: его жена вот-вот должна была подарить ему новую жизнь.
Он мягко натянул поводья, и конь мгновенно остановился у почтительной толпы.
— Да здравствует Великий каган! — прогремели голоса.
Большинство встало на колено, а его дети же лишь слегка поклонились. Мужчина с гордостью окинул их взглядом и, не говоря ни слова, вошёл в шатёр. Старейшины лишь переглянулись и покачали головами, так как знали, что остановить кагана невозможно. Каждый раз он непременно должен был быть рядом в этот момент, и каждый раз испытывал гордость, будто сам создаёт мир заново.
Увидев его, женщина едва заметно раскрыла глаза и почувствовала себя немного спокойнее. Он сел рядом, и его могучая тень легла на стены шатра. Несмотря на радость, в его сердце жила тревога, он не показывал её, но руки невольно то сжимались, то разжимались. Он поднял тяжёлую ладонь и нежно откинул прядь волос с её лица.
— Амаржаргал, жена моя, как ты себя чувствуешь? — его голос звучал, словно рокот грома.
— Терпимо... бывало и хуже, — прошептала она, утомлённо откидываясь назад.
Наконец, воздух шатра прорезал первый крик новорожденного младенца. Знахарка бережно взяла дитя на руки и, обернувшись, сказала:
— Поздравляю Великого кагана и госпожу. Это здоровая девочка.
Каган взял из угла заранее приготовленную звериную шкуру и осторожно завернул в неё малышку. Шершавый материал заставил младенца кричать пуще прежнего, но радость, хлынувшая в сердце отца, смыла остатки тревоги.
— Отдохни, жена, — тихо произнёс он, тепло глядя на неё, и добавил уже другим голосом, глядя на знахарку, — Позаботься о ней.
Прижимая ребёнка к груди, мужчина вышел из шатра, заботливо прикрывая дочь от ледяного ветра. Он остановился у входа и окинул всех взглядом. Люди стояли в ожидании, кто-то с благоговением, кто-то с опаской, но все понимали, насколько важен этот миг. Сзади, в толпе, старейшины переговаривались шёпотом, в их сердцах уже закрадывались сомнения, ведь каждый новый наследник — это не только благословение, но и испытание власти.
— Говорят, четвёртый ребёнок всегда приносит перемены — либо великое благо, либо великие бедствия... — пробормотал кто-то.
Каган поднял дитя над головой, и толпа мгновенно пала ниц.
— Это четвёртый ребёнок, мой и Амаржаргал. Новая госпожа наших степей!
— Да здравствует каган и его хатун! — раздались крики.
Дети подбежали ближе, стремясь увидеть, как выглядит их новая сестра.
— Отец, у неё уже есть имя? — спросила Найдвар, глядя на младенца. Солнечный свет играл на траве и диких цветах, окрашивая их в золото.
— Алтанцэцэг. Батыр Алтанцэцэг, — после паузы ответил каган.
Позже младенца передали повитухе. Её задачей было нанести на кожу ребёнка племенной тотем. Это было обязательным обрядом, необходимым для того, чтобы вырастить из неё воительницу. И всё же, каган невольно сжался при мысли о том, как нежную кожу его дочери сейчас пронзит игла, и тёмные чернила впитаются в плоть. После завершения ритуала он вручил знахарке тяжёлый мешочек с монетами в благодарность за её труд.
С последними лучами солнца весть о рождении девочки разнеслась по всему лагерю. От старейшин до самых молодых воинов каждый теперь знал, что в семье кагана появился новый росток. Это было не просто рождение очередного ребёнка, а знамение благословения предков и обещание грядущего процветания.
С наступлением ночи старейшины собрались у шатра, чтобы провести обряд встречи новорождённой. Повитуха осторожно вынесла девочку к костру в центре, пылающему с самого начала родов. Этот огонь считался священным, способным отгонять зло. Первым к огню вышел Курта, старый шаман племени. Он поднял руки к небу и произнёс:
— О, великий Тенгри, услышь наши мольбы! Пусть это дитя будет сильным, как ветер степей, мудрым, как орёл, и отважным, как вожак волчьей стаи!
Затем повитуха окропила младенца водой из священного горного источника, символизирующего оберег и благословения. Вся община собралась на площади, чтобы отпраздновать рождение нового члена племени. В центре возвышался стол с дарами богам и духам предков: свежие лепёшки из молока и мясо ягнёнка, как знаки достатка и силы.
На пиру странствующие певцы восхваляли подвиги Великого кагана и славу его рода. Одна из баллад рассказывала о предках-тенгридах, как под предводительством орла они пересекли бескрайнюю степь и сделали её своим домом. Появление новорождённой означало, что их традиции будут жить дальше.
В перерывах между песнями каган молча возносил благодарность душам предков, благодаря их за успешные роды жены. Он, вождь и повелитель, внушающий трепет, рядом с супругой становился мягок, как вода. И каждый ребёнок, рождённый в его семье, получал от него особенный дар.
Теперь у Великого кагана было четверо детей: двое сыновей и две дочери. Старшему исполнилось пятнадцать, а младшая Алтанцэцэг, только-только появилась на свет. Он не делал различий между полом, для него все дети были равны. В этом племени все с детства учились ездить верхом и владеть оружием. Великая степь была страной свободных людей.
Поздней ночью, когда младенец спокойно спал у груди матери, каган молча посмотрел на них, а затем вышел из шатра. Народ всё ещё пировал, и лунный свет, струясь по покровам, окутывал шатры серебряным сиянием.
Испокон веков великая бескрайняя степь, уходящая к самому горизонту, была домом для детей Тенгри. Это была земля гордых кочевников, рождённых под сиянием небесного бога. Они верили, что судьба их вплетена в ветер, тот самый, что гонит облака в вышине, тот, что колышет траву под копытами скакунов. Они были детьми степи, свободными, как сама природа.
Летом земля покрывалась густой травой, колыхающейся, как волны зелёного моря. Никогда не утихающий ветер был вечным спутником кочевников, он приносил с собой дыхание далёких пастбищ, журчание невидимых рек, и лёгкий, глухой стук копыт по песку. А ночью он нёс с собой холод и тьму, а небо рассыпалось тысячами звёзд. В этих звёздах племена детей Тенгри словно видели глаза своих предков, следящих за их судьбой.
Степь давала им всё: сочную и зелёную траву весной, чтобы кормить скот, золотистые стебли осенью, предвещающие зиму, а в снежную пору выживали лишь самые сильные животные. Только лучшие всадники могли провести род через метели и найти укрытие от ветра.
Их народ гордился своей связью с небесами. Они верили, что бог Тенгри ведёт их сквозь бесконечную равнину, указывает путь, благословляет на важнейшие решения, союзы и войны.
Говорили, что степь помнит больше, чем люди. В ней хранятся отзвуки битв, рассказы о великих союзах и затаённых предательствах. Ветер, что скользит по степи, это шёпот предков, пересказывающий прошлое. У ночных костров старейшины вновь и вновь вспоминали, как предки пришли с восточных гор, следуя небесным знамениям. Их мудрость, как пламя, передавалась от поколения к поколению.
Племя верило в круговорот бытия. Трава вянет осенью, но весной вновь тянется к небу — так и судьба народа движется по кругу. Победа и поражение лишь шаги на пути к вечной жизни, что даруется богами.