Глава 56. Переломный момент
Слова Фан Хуайе прозвучали тихо как шёпот, однако Лэ Цюнь и Фан Чжицуй на миг опешили.
— Вы раньше не задумывались об этом? — тихо спросила Фан Хуайе, — Это невозможно. Если я смогла до этого додуматься, то вы тоже должны были?
Она провела рукой по холодному надгробию, на котором была закреплена чёрно-белая фотография старушки в преклонном возрасте.
— Ты знаешь, люди из похоронного бизнеса чаще всего имеют дело с людьми, которые очень трепетно относятся к собственным похоронам, — начала Лэ Цюнь, подбирая слова, — Те, кто заказывает себе гроб, нанимает похоронную команду, проводит обряды, делают это ради себя. С древних времён и до наших дней, все люди от императоров и полководцев до простого люда, хотят, чтобы его похороны прошли пышно. В нашем деле мы никогда не предполагаем, что покойный мог бы отказаться от своей посмертной славы — это считается дурной приметой. Обычный человек на такое не способен. Ты подозреваешь, что под землёй лежит не прах старой бабушки, а что-то другое? Тогда куда, по-твоему, делся её прах? Знаешь ли ты весь процесс кремации? Когда человек умирает, из похоронного бюро приезжает машина, увозит тело, после кремации урну с прахом возвращают обратно. Ты представляешь, сколько людей следят за этим на каждом этапе? Когда урну привозят обратно, она сразу попадает в наши руки, её устанавливают в поминальном зале, и она ни на миг не исчезает из поля зрения. К тому же, по словам тёти Лю, Фан Цзюаньсюань умерла несколько десятилетий назад. Её прах всё это время хранился у старых бабушек? Они ждали столько лет, чтобы похоронить его вместе с собой?
— Но как ещё, по-твоему, можно было обмануть Небеса? — нахмурилась Фан Хуайе, — Они столько лет готовили воскрешение одного человека, неужели им было трудно подменить урну? То, что для вас кажется нелепым, для меня представляется вполне вероятным. Кроме того, вы практикуете погребение в земле, верно? Почему же старая бабушка настаивала именно на кремации?
Фан Хуайе узнала об этом лишь несколько дней назад. Оказывается, кремируют не везде, в сельских районах провинции Хунань разрешено захоронение в земле, и даже существуют специальные мастерские по изготовлению гробов. Когда они возвращались из больницы, Фан Хуайе случайно заметила их и спросила, а Фан Жунхуа с увлечением принялась ей объяснять особенности их ритуалов. Уже тогда Фан Хуайе удивило, почему старая бабушка выбрала кремацию вместо погребения в земле.
Но потом Фан Жунхуа пояснила, что нынешние гробы быстро разлагаются в земле, и многие пожилые люди, следуя современным веяниям, выбирают кремацию, чтобы взять с собой больше вещей, так что у обоих способов есть свои сторонники. Старая бабушка в молодости любила всё новое и всегда была неугомонной, неудивительно, что она захотела кремацию. Тем более, она была застрахована по базовой социальной пенсии, и чтобы её семья получила похоронное пособие, была необходима кремация.
Всё казалось логичным. Тогда в голове у Фан Хуайе было слишком много мыслей, и она не могла разобраться во всём сразу, поэтому отложила свои сомнения в сторону, но теперь подозрения разгорелись с новой силой. Вспомнив всё, что знала, она произнесла:
— Фан Жунхуа говорила мне, что старая бабушка была застрахована, и чтобы Фан Юй получила пособие на похороны, нужно было кремировать тело. Но если подумать, нуждалась ли старая бабушка в деньгах? В той пещере она оставила для Фан Цзюаньсюань горы золота и драгоценностей, разве это не целое состояние? И даже если никто не отказывается от лишних денег, она сама эти деньги получить не могла.
Пособие на погребение выплачивается детям умершего после его смерти и самой покойнице эти деньги были не нужны. Если подумать, это было ещё более противоречиво. Пособие на похороны составляло максимум несколько десятков тысяч, и было в разы меньше, чем сумма потраченная на похороны. К тому же старая бабушка оставила Фан Юй две квартиры и не нуждалась в деньгах. Такой выбор, скорее, был попыткой придать кремации видимость обыденности, чтобы никто не догадался об истинной цели.
— Даже если у тебя есть такие мысли, как ты сможешь это проверить? — Лэ Цюнь закусила губу, рана на её груди всё ещё сочилась кровью, — Ты же не собираешься вскрывать могилу, чтобы проверить? Её залили цементом. Во всей округе не найдётся никого, кто согласился бы помочь тебе вскрыть захоронение.
Фан Хуайе опустила голову, разочарованно выдохнув. Лэ Цюнь была права, она не могла проверить свою догадку. Если вскрыть могилу, секрет старой бабушки перестанет быть тайной. Даже если бы удалось сохранить его, сам факт вскрытия не остался бы безнаказанным. Но, должно быть, существовал иной способ всё проверить.
Фан Хуайе с досадой шаркнула носком ботинка по земле. Её собственное будущее, жизнь бабушки Юэ и Лю Цюньфан, судьбы Фан Цинъюэ, Фан Жунхуа и Лэ Цюнь, а также Фан Чжицуй, которую втянули в это дело, всё это давило на неё, и теперь до истины оставался всего один шаг. Если разгадать эту загадку, возможно, удастся узнать, как противостоять мести Горного Духа, и, возможно, найти решение, которое устроит всех.
Горного Духа с каждым днём всё труднее было удерживать взаперти. В плане обмана Небес, задуманном бабушкой Юэ и остальными, явно существовала брешь. Фан Хуайе по-прежнему подвергалась нападениям Змеиного Бога. Это означало, что даже если сейчас она могла свободно покинуть деревню, возможно, однажды возмездие всё равно настигнет её, и она, та, кого не должно было быть в этом мире, понесёт наказание.
Она ведь не могла каждый раз, когда ей угрожала опасность или наступало возмездие, прятаться у этой могилы. Молчавшая всё это время Фан Чжицуй подошла к ней и хотела погладить её по голове, но, увидев свою руку, перепачканную змеиной кровью, опустила её и тихо сказала:
— Не торопись. Сначала спустимся с горы, нужно обработать рану Лэ Цюнь.
Фан Хуайе нехотя направляясь вниз, а Лэ Цюнь, с трудом поднявшись, шатаясь, побрела следом. Сделав несколько шагов, они обернулись и увидели, что Фан Чжицуй не идёт за ними.
Фан Чжицуй нагнулась и подобрала с земли изогнутые ножи.
— Это нужно забрать с собой. Нельзя, чтобы их кто-то нашёл, и трупы змей тоже позже придётся убрать. Нехорошо, если кто-то увидит.
Фан Хуайе и Лэ Цюнь, одна с пустой головой, другая слишком уставшая, чтобы говорить, лишь согласно кивнули.
— Пойдём, — Фан Хуайе протянула руку, — Спускаемся.
Фан Чжицуй взяла её за руку, помогая спуститься с небольшого склона, и как будто невзначай обернулась. За надгробием медленно показалась голова с высунутым языком. Её длинное тело обвивало камень, и её маленькие, с горошину, глаза холодно блестели, глядя прямо на Фан Чжицуй. Та, не меняя выражения лица, повернулась, крепче сжала руку Фан Хуайе и повела её вниз.
Когда они спустились, уже наступил полдень. Даже не успев смыть с себя грязь, они поспешили сесть в машину и отправились в сельский медпункт. Пожилая женщина-врач, увидев их, вздрогнула. Заметив глубокую, окровавленную рану на правой стороне груди Лэ Цюнь, она присвистнула и поспешно направила её в малую операционную.
Спускаясь с горы, они уже договорились, что рана от ножа потребует правдоподобного объяснения. На вопрос врача они ответят, что Лэ Цюнь упала и случайно напоролась на кухонный нож. Поверит ли врач или нет, они будут придерживаться этой версии до конца и ничего другого не расскажут. Если спросят о крови на одежде, скажут, что это куриная кровь.
Врач, проработавшая здесь много лет и давно научившаяся разбираться в людях, поняла, что лучше не расспрашивать, и больше не задавала вопросов, лишь велела Лэ Цюнь остаться в медпункте на несколько дней.
Девушки без тени сочувствия оставили её там, заодно забрав её машину и уехав домой к Фан Чжицуй.
Фан Цинъюэ и Мэйтань сидели на ступеньках у входа: одна подперев подбородок рукой, другая виляя хвостом, обе ожидали их возвращения. Узнав знакомую машину, Мэйтань вскочила, подбежала, чтобы обнюхать её, и радостно залаяла. Когда девушки вышли из машины, перепачканные кровью, Фан Цинъюэ от неожиданности подскочила:
— Тётя Фан, Цуйцуй, что стряслось?
Фан Чжицуй подошла к колодцу, набрала два ведра воды и залила их в старый ручной насос. Дёрнув за рычаг несколько раз, она пустила воду, чтобы они могли вымыть руки.
— Ничего особенного, план Лэ Цюнь провалился, — кратко объяснила она, — Фан Жунхуа ещё не вернулась?
Фан Цинъюэ, словно что-то вспомнив, хлопнула себя по лбу и воскликнула:
— Ах да! Она звонила, сказала, что пыталась с вами связаться несколько десятков раз, но вы не брали трубку.
Фан Хуайе вытерла руки сухой тряпкой, достала из кармана телефон и стёрла с экрана несколько капель змеиной крови. Открыв список вызовов, она увидела, что Фан Жунхуа действительно звонила много раз, но вызовы остались без ответа. Она взглянула на время, это было в тот момент, когда они убегали от змей.
— Что она хотела? — спросила Фан Хуайе.
— Она сказала, что бабушка Юэ пришла в себя, — выпалила Фан Цинъюэ, словно обрушивая на них тяжёлую новость, — Она хочет тебя видеть.
Фан Хуайе, на которую был направлен её палец, на мгновение опешила, а затем неожиданно улыбнулась:
— Отлично. Мне как раз нужно кое о чём её спросить.
Её догадку на горе было трудно проверить, единственный способ узнать правду — спросить у самой бабушки Юэ. Не зря говорят: когда хочешь спать, подушка сама под голову ложится.
— Фан Чжицуй, что думаешь? — она обернулась к вытершей руки Фан Чжицуй, — Поедешь со мной?
Та опустила взгляд на зеркало из воды. Спина Фан Хуайе частично попала в отражение, её собственное лицо искажалось в ряби.
— Хорошо. Переоденемся и поедем, — сказала Фан Чжицуй.
Быстро переодевшись в доме, они снова сели в машину. По пути Фан Хуайе перезвонила Фан Жунхуа. Та сразу же ответила и принялась возмущаться:
— Что случилось утром в горах? Телефон молчит, на сообщения не отвечаете.
— В горах нет связи, — Фан Хуайе сразу перешла к делу, — Бабушка Юэ ещё в сознании? Мы с Фан Чжицуй едем в больницу.
— В сознании, — в голосе Фан Жунхуа послышалась радость, — Но когда она очнулась, сказала только, что хочет тебя видеть, даже со мной говорить не стала. Сейчас она может понемногу есть, врач сказал, что при хорошем уходе она поправится. Фан Хуайе, положив пальцы на край окна, медленно произнесла:
— Сегодня Горный Дух снова явился.
Фан Жунхуа замерла, осознав, что это значит:
— Горный Дух снова явился, а бабушка Юэ очнулась? — сказала Фан Хуайе, — Последи за ней, будь внимательна. При малейшем недомогании сразу зови врача.
Радость Фан Жунхуа вмиг улетучилась, и голос её дрогнул:
— Ты хочешь сказать, что это может быть признаком...?
— Не обязательно, — ответила Фан Хуайе, — С момента твоего звонка прошло четыре часа. Разве последняя вспышка сознания длится так долго? К тому же врач сказал, что при должном уходе она поправится. Я просто прошу тебя быть внимательнее.
Фан Жунхуа выдохнула и кивнула:
Закончив разговор, Фан Чжицуй взглянула на неё и с усмешкой спросила:
— Нет, я и сама в замешательстве, — тихо сказала Фан Хуайе, — В прошлый раз, когда вышел Горный Дух, бабушку Юэ увезли в реанимацию. Почему же на этот раз ей стало лучше? У меня есть подозрение, что с бабушкой Юэ связано что-то, чего мы не знаем. Я хочу выяснить это. Они сражались с Горным Духом дольше нас. Может, у неё есть способ, который устроит всех.
— Если бы у неё был такой способ, разве она не сказала бы о нём? — возразила Фан Чжицуй, — Ведь речь идёт о её собственной жизни и о жизнях многих людей.
— В том, что касается меня, она тоже многое скрывала, хотя это касалось жизни многих, — сказала Фан Хуайе, глядя в окно и подставляя руку ветру, словно пытаясь поймать его, и высказала то, что лежало у неё на душе, — И потом, у меня просто нет другого выхода, Фан Чжицуй…
Эти слова она почти прошептала. Они уже столько раскопали, столько распутали нитей. Можно было бы продолжать и узнать ещё больше, но на это ушло бы много времени. Фан Хуайе не хотела оставаться в деревне. Ей хотелось как можно быстрее покончить со всем этим и вернуться в Шанхай, к своей нормальной жизни.
Эти дни были полны гнёта, боли, головокружения, они были на грани безумия. Если бы не находившаяся рядом Фан Чжицуй, она бы, наверное, давно сломалась. Ей казалось, что уже сейчас она почти сломалась. Тот факт, что Лю Цюньфан отправила Лэ Цюнь на такой риск, говорил лишь о том, что у той действительно не осталось другого выхода. Фан Хуайе ничего не смыслила в этих делах. Единственной надеждой, которая у неё оставалась, была бабушка Юэ, которая знала всё от начала до конца.
Фан Чжицуй, всё так же смотревшая на отражение её профиля, лишь слегка улыбнулась с оттенком безнадёжности и кивнула: