Глава 30. Слабый звёздный свет
Стоявший в стороне креативный директор наблюдал за парой в павильоне:
— Мне кажется, или во время съемки второй версии обложки они оба нашли общий язык? Атмосфера просто идеальная.
«Потому что именно эта версия отражает их истинное состояние», — подумал Линь Мо. Он промолчал, лишь усмехнувшись и рассматривая исходники. Его взгляд скользнул к Ся Сицину, который, откинув голову, позволял визажисту поправлять образ, линии его шеи были изысканны и полны грации.
Опустив глаза, Линь Мо случайно столкнулся взглядом с Чжоу Цзыхэном. Враждебность во взгляде этого парня была слишком очевидной. Фотограф лишь пожал плечами в ответ.
— На сегодня, пожалуй, хватит.
В этот момент к директору подошел ответственный за освещение:
— Господин Чжан, при проверке напряжения обнаружили неполадку, нужно время, чтобы всё исправить.
Директор кивнул Линь Мо, и тот ответил:
— Ничего страшного, мы как раз почти закончили. Пусть идут на интервью.
У них почти не было времени на отдых, поэтому в гриме и костюмах они сразу отправились к журналистам. Заранее приглашенная ведущая ждала их довольно долго, и как только они заняли свои места, интервью официально началось. Поначалу вопросы были простыми. Ся Сицин не боялся камер, он, привыкший к притворству и мастерски парировал любые выпады. Чжоу Цзыхэн, напротив, был немногословен, и его ответы редко превышали три фразы.
— Первый эпизод «Побега» стал настоящим феноменом. Рейтинги блестящие, в сети происходят бурные обсуждения. Цзыхэн, скажи, ты ожидал такого резонанса, когда участвовал в съемках?
— Хм... нет. Во время съемок почти не оставалось сил думать о чем-то еще. Я был сосредоточен только на том, чтобы выбраться.
Ведущую позабавил его серьезный тон, и она повернулась к Ся Сицину:
— А что насчет тебя, Сицин? Каково это, будучи фанатом, впервые попасть на ТВ и сниматься в реалити-шоу вместе со своим кумиром? Наверное, это было волнительно?
«Ни капли он не волновался», — подумал про себя Чжоу Цзыхэн.
— Конечно, — улыбнулся Ся Сицин, — Не позволяйте моему спокойному виду вас обмануть, на самом деле я был вне себя от восторга. Цзыхэн уже очень давно мне нравится, так что возможность поработать с ним... честно, это как выиграть джекпот.
«Как же складно он врёт», — Чжоу Цзыхэн взглянул на него искоса и отметил, что улыбка на лице Сицина была безупречна.
— Мы знаем, что ты проснулся знаменитым после пресс-конференции фильма «Чайка». Поделишься чувствами, которые испытал в тот момент?
— Ну... это вышло случайно. В тот раз я впервые пришел на площадку как обычный фанат, — он рассмеялся, — Я правда не ожидал, что попаду в кадр. Вернувшись домой, я просто лег спать, и о том, что попал в тренды, узнал только от друзей. Весь процесс был для меня каким-то туманным.
Чжоу Цзыхэн невольно вспомнил их первую встречу. Тогда он стоял в коридоре отеля, а его телохранитель случайно задел Ся Сицина, из-за чего тот выронил телефон. Ему стало неловко за поведение охраны, он поднял мобильный и лично вернул владельцу. В тот момент, когда их взгляды встретились, Чжоу Цзыхэн вынужден был признать, что чистое и красивое лицо этого парня действительно его поразило.
— Честно говоря, увидев то видео, я, как и все, подумала: «Боже, какой красивый парень!». Сицин, нет ли у тебя мыслей о том, чтобы пойти в индустрию развлечений?
Вопрос был с подвохом. Сидевший рядом Чжоу Цзыхэн сразу это понял, ведь годы в шоу-бизнесе сделали его чувствительным к таким вещам. Ответишь «мне это не интересно», и хейтеры припомнят участие в реалити-шоу, обвинив в лицемерии. Ответить «хочу», и обвинят в чрезмерных амбициях. Ся Сицин слегка наклонил голову:
— Как бы это сказать... Я занимаюсь искусством, и в моих глазах всё искусство взаимосвязано: живопись, музыка или даже актёрская игра. Если в деле есть что-то, что меня цепляет, форма самовыражения не имеет значения. Так зачем же проводить границы между кругами, если всё это — искусство?
— В этом есть смысл, — ведущая переключилась на Чжоу Цзыхэна, — Кстати, хотя Цзыхэн еще молод, он уже ветеран индустрии. Приоткроешь завесу тайны над планами на второе полугодие? Многих фанатов волнует, увидим ли мы тебя в мелодраме. Ты снимаешься столько лет, а у тебя до сих пор не было ни одной сцены с поцелуем. Все считают, что это большое упущение.
Услышав вопрос, Чжоу Цзыхэн на мгновение опешил:
— Эм... что касается любовных линий... — он начал путаться в словах, — В моих планах нет таких ролей на ближайшее время. Да, я всё еще хочу сниматься в реалистичном кино, затрагивать темы уязвимых групп населения или вещей, которые обычно игнорируют. Мне кажется, актер прежде всего должен через свою игру и влияние привлекать внимание общества к важным проблемам и давать позитивный ориентир... ну, как-то так.
Он заговорил много и быстро, но лишь для того, чтобы поскорее сменить тему. «Ни одной сцены с поцелуем...» — Ся Сицин задумался. А ведь и правда. До совершеннолетия это было невозможно, а после в его фильмах почти не было взаимодействия с женщинами.
— Цзыхэну в этом году исполнилось двадцать? — ведущая не унималась, продолжая гнуть линию личной жизни, — Позволяют ли родители заводить отношения? Всем жутко любопытен твой любовный опыт, ведь ты рос буквально на глазах у всей страны.
Ся Сицин не удержался и посмотрел на Чжоу Цзыхэна. Лицо того казалось спокойным, но он заметил, как парень едва заметно поджал губы, как делал всегда, когда нервничал.
— У меня очень плотный график... как бы сказать, у меня даже почти нет времени побыть дома. Я думаю, в таких вещах всё решает судьба, — сказав это, Чжоу Цзыхэн улыбнулся в камеру.
Решает судьба... Какой же шаблонный ответ. Означал ли это, что у него совсем нет любовного опыта? Ся Сицин не удержался и покосился на него, но первой реакцией Чжоу Цзыхэна было отвести взгляд.
— Вот оно как, — с улыбкой произнесла ведущая, — Тогда позвольте задать вопрос, который больше всего волнует наших зрительниц: какой тип девушек является идеалом для Цзыхэна?
Чжоу Цзыхэн поднял руку и коснулся шеи, его взгляд стал немного отсутствующим, будто он что-то вспоминал.
— Ну... наверное, кто-то очень добрый. Добрый и нежный человек, который дарит ощущение тепла и исцеления.
Он не подходил ни по одному пункту. Ся Сицин самоиронично усмехнулся про себя, но обостренная интуиция подсказала ему, что эти стандарты Чжоу Цзыхэн не придумал на ходу. Должно быть, в его сердце действительно кто-то был. Впрочем, это логично, ведь им обоим уже по двадцать лет. Как можно прожить столько времени и ни разу ни в кого не влюбиться?
— Значит, Цзыхэну нравятся девушки типа «ангел»? Кажется, за этим кроется какая-то история, — поддразнила ведущая.
Однако Чжоу Цзыхэн тут же возразил:
Он хотел что-то добавить, но в итоге лишь крепче сжал микрофон и промолчал.
— А что насчет тебя, Сицин? Твой идеал — это...
Не успела она договорить, как в студии внезапно погас весь свет, и комната мгновенно погрузилась в беспросветную тьму.
— Что случилось? Пробки выбило? — ведущая сама не на шутку испугалась.
Ся Сицина будто резко схватили за горло, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Тело пробрал холод, пальцы инстинктивно впились в кожаную обивку дивана, словно утопающий пытался ухватиться за спасительную щепку. Сердце забилось всё быстрее, быстрее, быстрее. Стало невыносимо тошно.
Внезапно горячая и сухая ладонь накрыла его руку, по телу разлилась волна тепла. Но та рука словно колебалась, едва коснувшись его пальцев, она приподнялась, дернулась назад, но в итоге крепко обхватила его ледяное запястье.
Неизвестно почему, но ритм дыхания начал постепенно приходить в норму. Превозмогая дурноту, Ся Сицин заставил себя переключить внимание. Вокруг послышались голоса: операторы кричали осветителям, те без конца извинялись, команда интервьюеров пыталась выяснить детали, и лишь Чжоу Цзыхэн хранил полное молчание.
Но его рука продолжала крепко сжимать запястье Ся Сицина, передавая непрерывный поток тепла и пытаясь успокоить сбившийся пульс. Слегка задыхаясь, Ся Сицин повернул голову. Словно в галлюцинации, в его поле зрения возникла тонкая линия, мерцающая слабым звездным светом: она тянулась от его запястья и в поглощающей тьме обрисовывала силуэт человека рядом с ним, искрящийся, сияющий, сотканный из звездной пыли. На душе стало необъяснимо спокойно.
— Всё в порядке, напряжение восстановили!
Почти мгновенно, как только свет вытеснил тьму, та рука ловко и бесшумно исчезла. Лампы зажигались одна за другой, и всё вернулось на круги своя. То, что произошло в короткие мгновения темноты, стало некой сокровенной сказкой, и когда пробил полночный час, магия окончательно развеялась.
Ся Сицин ошеломленно посмотрел на свое опустевшее запястье, и лишь спустя мгновение перевел взгляд на Чжоу Цзыхэна. Тот сидел, всё ещё одетый в черный худи, с абсолютно отрешенным лицом. Его левая рука, находившаяся далеко от Ся Сицина, всё так же сжимала микрофон, а вот другая была спрятана в кармане куртки.
— Технику настроили. Этот фрагмент вырежем, давайте начнем заново.
Чжоу Цзыхэн коротко кивнул и поправил позу перед камерой. Как и о тайном рукопожатии в темноте, никто не знал о том, что его правая рука, спрятанная в кармане, покрылась испариной. Тело предательски перестало слушаться, рефлекс на темноту уже сформировался, так же, как и неспособность контролировать собственное сердцебиение. Стоило ему дотронуться до Ся Сицина, как рука начала дрожать, и этот эффект длился так долго, что даже после возвращения света сердце продолжало виновато и учащенно биться.
— Возвращаясь к предыдущему вопросу, — улыбнулась ведущая, — Сицин, так какой твой идеал?
Уже пришедший в себя Ся Сицин поднял голову и с улыбкой посмотрел в камеру:
— Я... на самом деле, до того, как погас свет, у меня был готов ответ. Мой идеал — это человек, который завораживает, словно произведение искусства, — его пальцы легонько побарабанили по микрофону, он чувствовал, что левое запястье до сих пор покалывало жаром, — Но теперь у меня появились другие мысли.
Чжоу Цзыхэн невольно поджал губы, а его правая рука в кармане сжалась в кулак.
— Хочешь изменить ответ? И какой же он теперь?
— Теперь... — уголки губ Ся Сицина мягко поползли вверх, — это человек, который излучает свет.
По сравнению с бескрайним ночным небом, сияние одной звезды кажется таким слабым. Но пока она рядом, тьма перестает быть абсолютной.
— Неудивительно для человека искусства, описания звучат очень возвышенно и литературно. Но мне кажется, солнечный характер действительно дает огромную силу, так что в этом плане ваши идеалы в чем-то схожи.
Ведущая заглянула в карточку с вопросами:
— А теперь время вопросов от зрителей. Перед интервью мы собрали вопросы в сети и выбрали те, что набрали больше всего лайков. Первый вопрос: после выхода «Побега» фанаты дали вашей паре название ЦзыСи. Вы об этом знали?
— Я еще знаю, что они называют себя «девочками с самоподготовки», — рассмеялся Ся Сицин. — Это, пожалуй, самое «ботаническое» прозвище для фанатов, что я слышал.
(П/П ЦзыСи (кит. 自习, zixi) — Название пары образовано из вторых иероглифов имен персонажей: Чжоу Цзыхэна (自 — Zi) и Ся Сицина (习 — Xi). В переводе с китайского означает «самоподготовка» или «самостоятельное обучение». Именно поэтому фанаток называют «девочками с самоподготовки».)
— Поэтому места для встреч фанатов теперь будем назначать в библиотеках? — Внезапно подал голос Чжоу Цзыхэн, включив режим «банального юмора».
Шутка была не слишком смешной, но Ся Сицин подыграл ему:
— У нас у всех есть девять лет обязательного образования, так почему наши «девочки с самоподготовки» такие выдающиеся?
— Ха-ха, вы оба такие остроумные! — ведущая тоже рассмеялась, — Второй вопрос адресован Сицину: почему ты лайкнул пост о вашей паре с Сыжуем? У вас очень близкие отношения с Шан Сыжуем по жизни?
Услышав это, Чжоу Цзыхэн инстинктивно нахмурился, но вовремя вспомнил о камерах и заставил себя сохранить внешнее спокойствие. Сейчас битва трёх популярных шипперских пар была в самом разгаре, так что подобных вопросов было не избежать. Однако Ся Сицин, получив вопрос, явно растерялся и недоумёно переспросил:
— Хм? А нет?... — ведущая, заинтригованная его реакцией, рассмеялась, а потом открыла в телефоне главную страницу профиля Ся Сицина в Weibo, — Вот, смотри, пост до сих пор висит у тебя в «лайкнутых».
Ся Сицин взял телефон, бросил взгляд на экран и опешил. Действительно! Когда он успел лайкнуть пост об их паре с Сыжуем? И он висит уже столько дней — какая нелепая ошибка.
— Это... кажется, я нажал случайно, — Ся Сицин вернул телефон ведущей и с иронией добавил, — Читать сплетни — занятие рискованное, одно неверное движение пальцев, и ты в ловушке. Нужно быть осторожнее.
— Значит, рука соскользнула? — поддразнила ведущая, — Что ж, фанаты вашей пары с Сыжуем будут безутешны.
Почему-то услышав этот ответ, Чжоу Цзыхэн почувствовал облегчение. Нет, точнее будет сказать, что у него словно гора с плеч свалилась.
— Вовсе нет, — поспешил объясниться Ся Сицин, — у нас с Сыжуем прекрасные отношения. Он мне как младший брат, очень милый парень, мы часто общаемся в жизни.
И вот, только что поднявшееся настроение Чжоу Цзыхэна, но после этого уточнения оно снова стремительно рухнуло вниз. Словно они ехали на американских горках.
— Да, Сыжуй выложил в сеть рисунок, который ты для него сделал. Сразу видно, что вы хорошие друзья, — подхватила ведущая.
Ся Сицин согласно кивнул. Затем последовали еще несколько вопросов к Чжоу Цзыхэну, но тот, чей эмоциональный фон штормило, отвечал рассеянно, предельно кратко и официально. Это заметно сократило время интервью, но поскольку для него такая манера была привычной, никто не заподозрил неладное.
— И последний вопрос, от фаната для Ся Сицина: «Почему ты решил оставить длинные волосы? По нашим меркам нормальные парни обычно стригутся коротко. Длинные волосы — это красиво, но в них мало мужского начала. Проще говоря, это выглядит немного женственно. Не думал подстричься, чтобы выглядеть мужественнее?»
Вопрос прозвучал настолько неловко, что даже голос ведущей дрогнул. Закончив читать, она замерла с дежурной, но весьма натянутой улыбкой:
— Э-э... видимо, этот человек предпочитает более брутальную эстетику, ха-ха.
«Какое твоё дело, какие у меня волосы», — была первая мысль Ся Сицина. Несмотря на раздражение, притворство оставалось его главным талантом. Сохраняя достоинство, он мягко улыбнулся:
— На самом деле всё из-за лени. Пока я работал над выставкой за границей, времени не хватало даже на сон, не то что на парикмахера. К тому же в других странах многие парни носят длинные волосы, и это абсолютно нормально. Мне кажется, красота — вещь сугубо личная. Если всё вокруг унифицировать, мир станет чертовски скучным.
Ведущая оценила вежливость и выдержку Ся Сицина и поспешила сгладить углы:
— Согласна, эстетика должна быть многогранной. Насчет «нормальных парней», которые не выбирают короткие стрижки, я тоже думаю, что это немного... как бы так сказать? Я читала в одной книге, что «постоянное расширение границ понятия "нормальный человек" — одно из величайших достижений современной цивилизации», так что...
Она пыталась замять тему, но тут внезапно заговорил Чжоу Цзыхэн.
— Нормальный человек, — его голос звучал низко и спокойно, — Кто определяет границы этого понятия?
В его тоне не было излишней эмоциональности, словно он задал самый обычный вопрос, однако в нем чувствовалась такая мощь, что ведущая на мгновение потеряла дар речи. Чжоу Цзыхэн пристально посмотрел прямо в объектив камеры и изложил свою позицию:
— Если эта система оценок создана частью подобных нам существ, то почему я не могу определить свой собственный стандарт? Например, что мужчины могут носить длинные волосы и платья, выбирая сторону тех, кого защищают, а женщины могут отбросить вековые предрассудки и оковы, занимаясь тем, чем хотят.
Никто в студии не ожидал от Чжоу Цзыхэна подобного выпада, и даже профессионализм ведущей пошатнулся под напором его харизмы. Ся Сицин и сам был потрясен до глубины души. До этого момента он был самоуверенно убежден, что насквозь видит Чжоу Цзыхэна. В его глазах тот был парнем с врожденной статью и мощной энергетикой, но с детской, почти наивной душой, но сейчас он понял, как ошибался. Он не разглядел истинный железный стержень, который скрывался в сердце этого человека. Откинувшись на спинку дивана, Чжоу Цзыхэн с холодным безразличием смотрел в камеру, продолжая свою логическую цепочку:
— Это как в классическом «парадоксе дальтонизма»: как мы можем доказать, что мы нормальны, а не являемся «ненормальными» в рамках какой-то иной системы координат?
В студии воцарилась тишина. Разговор внезапно стал слишком глубоким и деликатным, и такого не ожидал никто, но Ся Сицин вдруг улыбнулся. Его голос прозвучал легко и безмятежно:
— Верно. Мы рождены для того, чтобы стать собой, а не для того, чтобы просто превратиться в «нормальных людей».
(П/П после глав иногда идут отступления авторки, либо смешного характера, либо как пояснительная бригада каких-то психологических метаний героя. Я обычно не перевожу их, потому что мне они кажутся довольно очевидными. Но этот кусок я оставлю, в нём вы узнаете всё о парадоксе дальтонизма и понятии нормы, он будет вместо сноски)
Что такое «парадокс дальтонизма»? Представьте человека со странной формой цветовой слепоты. Он видит два цвета иначе, чем остальные: синий для него кажется зелёным, а зелёный — синим, но он сам об этом не знает. Когда другие видят небо синим, он видит его зелёным, но называет так же — «синим». Трава для него синяя, но он называет её «зелёной», в итоге ни он, ни окружающие не подозревают о его отличии.
Вопрос 1: Как дать ему понять, что он не такой, как все? Вопрос 2: Как вам доказать, что вы сами не являетесь героем этой задачи?
Это классический философский парадокс. Чжоу Цзыхэн, наш гениальный отличник из Пекинского университета, использует его, чтобы опровергнуть мнение фаната о том, что «нормальные парни не носят длинные волосы». Он ставит под сомнение само понятие «нормальности» и возможность его доказательства, тем самым обесценивая сам вопрос.
Речь здесь не о том, стоит ли выбирать сторону большинства. Это вопрос личного выбора. Чжоу Цзыхэн рассуждает о правомерности существования самой категории «норма». Как только появляется слово «нормальный», неизбежно появляется его противоположность — «ненормальный». Например, если общество признает гомосексуальность нормальной, станет ли от этого ненормальной гетеросексуальность? (Хотя в сознании многих две ориентации противопоставлены, на деле это спектр с пересечениями).
В конечном счете, по мнению Чжоу Цзыхэна, само существование слова «нормальный» — это парадокс, чью логичность невозможно обосновать. Никто не должен быть ограничен какими-то рамками. Не нужно стремиться быть «нормальным человеком» только ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям.
Разумеется, мы должны исключить из этого обсуждения вопросы человеческой природы (гуманности), иначе можно дойти до софистики, утверждая, что «антисоциальное расстройство личности» — это тоже вариант нормы. Это не связано с личным выбором каждого — право выбирать любой образ жизни является микроконцепцией.