Глава 32. Нежданная радость
— Это не твой ли парень? — Чжао Кэ с насмешливым видом пододвинулся к Чжоу Цзыхэну и протянул ему фотографии и видео, которые увидел у себя в ленте «Моментов» в WeChat, — Эй, он реально очень симпатичный, намного красивее всех девчонок в нашей группе.
— В нашей группе всего шесть девчонок, — холодно усмехнулся Чжоу Цзыхэн и снова уткнулся в нерешённую задачу, но наушники уже не надел.
— Я в том смысле, что он красивее всех девчонок в нашем университете. Кожа белая, личико симпатичное. Ого, надо же, а я думал, вы просто обычная раскрученная парочка. Не ожидал, что у вас такие тёплые отношения. Он даже приехал тебя проведать на дополнительных занятиях, — Воображение Чжао Кэ разыгрывалось всё сильнее. — Он же не привёз тебе какой-нибудь наполненный любовью бэнто?
Чжоу Цзыхэн повертел в пальцах ручку, с громким стуком положил её на стол и поднял глаза на Чжао Кэ. Если говорить откровенно, его взгляд исподлобья был самым «альфа-самцовым» в мире, излучая послание «со мной лучше не связываться». Чжао Кэ тут же понял намёк и зажал себе рот рукой:
Если уж на то пошло, ему бы повезло, если бы его стряпня никого не отравила.
Странно, но Чжоу Цзыхэн вдруг вообразил себе эту нелепую сцену: Ся Сицин протягивает ему розовый ланчбокс, открывает крышку, а внутри оказывается огромный комок чёрной неопознанной субстанции.
С ума сойти, что за чертовщина? Чжоу Цзыхэн подпёр лоб левой рукой, а правой рассеянно выводил что-то на черновике. Зачем Ся Сицин приехал к ним в школу? И даже не предупредил. А ведь только что они вместе репостили официальный пост журнала в Weibo. Неужели он действтельно пришёл к нему? Нет-нет, от него точно не стоит ждать ничего хорошего.
Путаницу мыслей прервал голос Чжао Кэ. Очнувшись, Чжоу Цзыхэн обнаружил, что исписал черновик кучей имён Ся Сицина. Его самого это так испугало, что он поспешно перевернул лист и прижал его рукой.
Чжао Кэ указал ручкой на свой черновик:
— Докажи мне теорему Блоха. Я мучаюсь уже целую вечность, всё кажется, что неправильно.
Чжоу Цзыхэн с облегчением выдохнул, взял черновик, немного в него вник, а затем снял свою бейсболку и надел её задом наперёд, чтобы козырёк не загораживал Чжао Кэ обзор.
— Секрет этого доказательства в том, что самая трудная его часть — это собственные значения гамильтониана. Браться за их вычисление в лоб — слишком трудоёмкая задача, поэтому мы вводим оператор трансляции. У этих двух операторов есть общая собственная функция, а собственные значения оператора трансляции считать удобно, — он наклонил голову и старательно выводил на бумаге формулы и цепочку рассуждений, — Это всё равно что в обход идти. А дальше просто предполагаем, что в итоге получается периодическая функция, и всё.
— Ага, понял, понял, — Чжао Кэ забрал лист с расчётами, — Ты просто гений! Признайся, ты тайком брал дополнительные занятия во время съёмок?
— Если бы я дополнительно занимался, разве сидел бы сейчас здесь с тобой на самоподготовке?
Теперь даже произносить эти слово казалось странным. Чжоу Цзыхэн незаметно убрал под стол черновик, исписанный именем Ся Сицина, и хотел было скомкать его. Но пальцы замерли на мгновение, и в итоге он несколько раз сложил лист и сунул его в карман своей одежды.
Ся Сицин, которого едва не скомкали в шарик, тем временем наконец добрался до художественного факультета благодаря помощи многочисленных неравнодушных студенток. Бывший заместитель научного руководителя, профессор Ван, специально прислал человека встретить его. Студент оказался симпатичным, излучал жизнерадостность и, едва увидев его, с большим энтузиазмом поприветствовал.
— Сицин-гэ, я слышал от профессора Вана, что, когда ты учился во Флорентийской академии художеств, то был там звездой первой величины, — с благоговением произнёс младший студент, — Я видел много твоих прежних работ на компьютере профессора Вана. Они мне очень понравились. Особенно та картина «Девушка в саду Боболи». Просто невероятно... — Он не мог подобрать подходящего слова, покраснел и замер, взволнованно подняв указательный палец.
Ся Сицин счёл это забавным. Он опустил палец младшего соученика и похлопал его по плечу.
Младший студент покраснел ещё сильнее и зашагал быстрее рядом с Ся Сицином:
— Сицин-гэ, я смотрел шоу с тобой. Ты действительно потрясающий. Раньше я видел только твои работы и никак не ожидал, что у тебя такое... такая красивая внешность.
В последних четырёх словах прозвучала лёгкая неуверенность, и его голос стал тише. Казалось, он боялся неловкой ситуации, ведь для большинства парней быть названным симпатичным не доставляет особой радости. Но Ся Сицин повернулся к нему и мягко улыбнулся:
— Что ж, мне очень повезло, что я совпал с твоими эстетическими критериями.
После этих слов наивный младший студент окончательно потерял голову и, взволнованный и смущённый, проводил его до места, где была намечена скульптурная выставка.
По пути Ся Сицин уже успел просмотреть присланные профессором Ваном материалы и дизайн-проекты для этой выставки современной скульптуры. Придя на место, он обнаружил, что профессор Ван ничуть не преувеличивал: оставалось всего два дня, а очень многое не было завершено.
— Изначально времени нам хватало, но у группы, ответственной за главный экспонат, возникли кое-какие проблемы. В итоге то, что получилось, не устроило преподавателя. Поэтому пришлось пригласить тебя на помощь с завершением этого экспоната.
Этим так называемым главным экспонатом была сюрреалистическая скульптура высотой 3,2 метра. По первоначальному замыслу, предполагалось сделать из эпоксидной смолы и стекловолокна гиперреалистичную мужскую голову, но то, что увидел Ся Сицин, было лишь бракованным изделием, где пропорции были совершенно нарушены и была выполнена только нижняя половина лица.
— Сицин-гэ, мы хотели просто её снять, но преподаватель сказал подождать и сначала показать тебе.
Ся Сицин ничего не ответил, только почесал подбородок, поднял с пола карандаш и стал ходить кругами вокруг этого бракованного экспоната, придерживаясь дизайн-проекта, изредка останавливаясь и что-то помечая на ходу.
Минут через двадцать сидевший на полу и скучающий младший студент почти заснул, но тут перед ним вдруг возник лист бумаги. На нём был совершенно другой, непохожий на предыдущий, дизайн-проект.
Первоначальный сюрреалистический замысел был полностью переосмыслен, но набросок сохранял образ этого бракованного изваяния с искажёнными пропорциями. Правда, верхнюю часть скульптуры предложили удалить, сделав её полой внутри. Из черепной коробки, вырывались разнообразные сложные переплетения линий, выполненные из деревянных пластин, акрила, металла, цветной эпоксидной смолы, но внешний слой был тщательно, слой за слоем, обмотан чёрными хлопковыми нитями.
Левая сторона нижней половины лица была разбита в крошку и покрыта трещинами, а из левого глаза текла слеза из эпоксидной смолы, залепляя трещины и пустоты на лице. В правом нижнем углу дизайн-проекта была подписана тема — «Заточение».
Это была потрясающая концепция. Младший студент, взяв в руки эскиз, в изумлении открыл рот и, подняв взгляд на сидящего на корточках прямо перед ним Ся Сицина, наконец-то выдавил:
Ся Сицин же лишь криво усмехнулся и, указав большим пальцем себе за спину на недоделанный экспонат, сказал:
С этими словами он поднялся на ноги, одёрнул свою молочно-белую вязаную кофту и, слегка нахмурившись, спросил:
— Младший, здесь есть одежда, которую не жалко испачкать?
В библиотеке Чжоу Цзыхэн по-прежнему сидел на прежнем месте, занимаясь обучением, однако шум с задних рядов становился всё громче, девушки сбились в кучки и тихо перешёптывались.
— Смотрите, уже столько времени прошло, а Ся Сицин так и не пришёл в библиотеку. Может, он заблудился?
— У нас в университете несколько библиотек, вполне возможно.
— Хватит сплетничать! Может, он вообще не из-за Чжоу Цзыхэна приехал. Моя одногруппница с художественного факультета сказала, что Ся Сицин по дороге спрашивал, как пройти к ним, и ни разу не спросил дорогу до физического факультета.
— Правда? Эх, оказывается, тут нет ничего сладкого. А я-то думаю, почему это Цзыхэн даже не шелохнулся.
В наушниках стояла полная тишина, и музыка не играла. В такой тихой учебной аудитории можно расслышать даже самый негромкий шёпот. Чжоу Цзыхэн никак не отреагировал, но Чжао Кэ повернулся и сердито уставился на девушек с задних рядов.
Чжоу Цзыхэн снял чёрные очки в роговой оправе и устало потёр переносицу. Глядя на заваленный черновиками стол, он не удержался, достал из кармана телефон и разблокировал экран. Ни одного сообщения.
Он всё же открыл WeChat, и на него нахлынула лавина новых сообщений. Диалог с контактом «Террорист» затерялся где-то внизу, и, чтобы до него добраться, пришлось пролистать несколько экранов, прежде чем он наконец нашёлся. Чем же этот тип занят? Приехал в университет, даже не предупредил его, но в итоге все вокруг знают, и Чжоу Цзыхэн оказался последним, кто об этом узнал.
Да и чёрт с ним. Что бы он там ни делал, это было не для того, чтобы его увидеть. Чжоу Цзыхэн никогда не был склонен считать, что окружающие обязаны к нему хорошо относиться. С детства привыкший жить на глазах у зрителей, он, в отличие от многих своих коллег по актёрской профессии, не страдал излишней самоуверенностью и считал, что быть знаменитым — это просто обычная работа, и если тебе симпатизирует столько людей, нужно испытывать чувство благодарности.
Он не думал, что кто-то когда-либо придёт куда-то только ради него, но теперь все вокруг твердят ему: «Ся Сицин приехал в университет ради тебя, он пришёл на тебя посмотреть». Эти повторяющиеся намёки всё же заставили его поверить, что Ся Сицин настойчиво искал встречи с ним. Что бы это могло означать? Новая тактика в игре? Не понимая, что именно его беспокоит, Чжоу Цзыхэн вдруг уронил голову на стол. Он всё ещё сжимал в руке телефон, а лицо его утонуло в сгибе локтя.
— Эй, ты, гений, звезда экрана, красавчик, что с тобой? — Чжао Кэ понизил голос, — Следи за имиджем! Тут повсюду твои фанатки. Перед тем, как выйти из дома, чтобы учиться с тобой, я целый час прихорашивался.
— Я устал и хочу отдохнуть, — глухо отозвался Чжоу Цзыхэн, — Мои фанаты не подходят близко.
Наверное, из-за того, что Чжоу Цзыхэну было ещё очень мало лет, и он постоянно был вынужден разрываться между учёбой и съёмками, что было очень утомительно, его фанаты относились к нему с пониманием и никогда чрезмерно не докучали в стенах университета.
— Ну ладно, но твой парень здесь, может, всё-таки сходишь, взглянешь на него? — Чжао Кэ хихикнул и ткнул его ручкой в локоть, — А вдруг он потом сам зайдёт к нам?
Чжоу Цзыхэн, придавленный этим невесёлым разговором, даже в голосе проявил раздражение:
— Заткнись. Нет у меня с ним никаких отношений.
Как только он это сказал, его телефон завибрировал. Чжоу Цзыхэн предположил, что это что-то малозначительное, он не хотел ничего отвечать и просто перевернул телефон экраном вниз. Неожиданно через некоторое время телефон начал долго и громко вибрировать, привлекая к себе внимание в тишине учебной аудитории. Чжоу Цзыхэн поспешно схватил его и увидел на экране несколько крупных иероглифов.
Чжоу Цзыхэн мгновенно выпрямился.
— Кто это? — Чжао Кэ мельком глянул и, увидев имя контакта, даже подпрыгнул, — Чёрт возьми, чувак! Ты... скоро в фильме про террористов сниматься будешь? Круто!
— Пошёл ты, — пробурчал Чжоу Цзыхэн, глядя на непрерывно дрожащий телефон, поколебался мгновение и в конце концов сбросил вызов.
Мог бы позвонить уже давно. Раз пишет сейчас, наверняка ему что-то надо.
— А почему не отвечаешь? — с любопытством уставился на него Чжао Кэ, заметив, какое сложное выражение лица у его друга. Чжоу Цзыхэн сверкнул на него глазами:
Телефон завибрировал снова, потому что пришли сообщения в WeChat.
[Террорист]: Ах да, забыл, ты же на самоподготовке, нельзя разговаривать~
[Террорист]: Я сейчас на художественном факультете твоего университета. Ты, наверное, уже в курсе?
Чжоу Цзыхэн возмущённо фыркнул, взял телефон и начал набирать ответ. Чжао Кэ, украдкой поглядывая на своего друга, чувствовал, что тут что-то не так. Обычно его друг был образцово-показательный примером добродетели, как же его угораздило так взбеситься?
[Образец морали]: А какая разница, знаю я или нет?
[Террорист]: Конечно, есть разница! Я умираю с голода, с утра ничего не ел, вот-вот упаду в обморок. Прекрасный и добросердечный Чжоу Цзыхэн, не мог бы ты принести еду своему парню?
[Террорист]: Прислал геолокацию.
Ну и точно, не пришёл бы без причины. Чжоу Цзыхэн был вне себя от злости. Он, между прочим, сейчас самый популярный молодой актёр. С какой стати этот тип воображает, что имеет право им командовать? У него что, мозгов нет? Не ел — сам виноват, он заслужит помереть с голоду.
Чжао Кэ смотрел, как лицо сидящего рядом Чжоу Цзыхэна меняется снова и снова, демонстрируя полную готовность к взрыву. Трепеща от страха, как бы тот не устроил сцену прямо здесь и не втянул его в какой-нибудь скандал в трендах, Чжао Кэ всё время был начеку, готовый в любую секунду схватить друга за руку. Но тот вдруг встал, схватил рюкзак и приготовился уйти. Чжао Кэ ухватил его за рукав и, понизив голос, спросил:
— Эй, эй, эй, что с тобой? Куда собрался?
Чжоу Цзыхэн, запинаясь, уклончиво ответил:
— Нужно отлучиться по одному делу.
Глядя ему вслед, Чжао Кэ с видом «я всё понял» покачал головой и поделился свежими новостями в чате [Отряд по сбору сплетен о Чжоу Цзыхэне].
[Капитан Чжао]: Внимание! Хэнхэн ушёл! Отряд художественного факультета, будьте наготове! Цель приближается!
Чжоу Цзыхэн и сам не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он ругал Ся Сицина за то, что у того не все дома, а с другой, сам, как последний безумец, побежал в Чанчуньюань, купил ужин и поплёлся с ним на художественный факультет.
Ведомый геопозицией, присланной Ся Сицином, Чжоу Цзыхэн прошёл сквозь учебную зону и оказался в просторном зале. Это было полузакрытое помещение, выходящее в тихий сад. Повсюду стояли скульптуры, большие и маленькие, всевозможных форм, многие из них были задрапированы тканью. В отличие от знакомых ему классических статуй, работы здесь были в основном модернистскими и довольно абстрактными. Пробираясь сквозь лес скульптур, он неожиданно услышал голос Ся Сицина.
Чжоу Цзыхэн повернул голову и посмотрел в самый дальний угол, туда, где возвышалась гигантская скульптура. Вокруг неё были на скорую руку сооружены строительные леса, очень похожие на простые стальные каркасы. На этих лесах, перекрикиваясь, работали двое. Внизу, под лесами, лежал тонкий защитный мат, и казалось, его одолжили прямо из зала тхэквондо. Рядом суетилось ещё несколько студентов, возившихся с элементами короны на голове этой странной скульптуры.
Приближаясь, Чжоу Цзыхэн увидел человека, стоящего на лесах справа от исполинской головы. На нём был просторный чёрный джинсовый костюм. Волосы его были собраны в пучок, и он стоял к Чжоу Цзыхэну спиной, старательно заливая чёрной смолой трещины на лице.
Чжоу Цзыхэн впервые увидел Ся Сицина за работой. Рядом с ним стоял другой парень, младший студент. Они перешучивались и, перебрасываясь репликами, продолжая совместную работу над этим огромным выставочным экспонатом. Все настолько сосредоточенно старались закончить работу к сроку, что никто не заметил приближения Чжоу Цзыхэна. Стоящий на лесах Ся Сицин повернулся к своему младшему коллеге:
— Сяо Ци, подай-ка мне вон то шило.
Сяо Ци, отозвавшись, нагнулся за шилом в ящик с инструментами, но когда он выпрямился, то сделал это слишком резко, и стальная конструкция покачнулась. Ся Сицин мгновенно, движением руки, ухватил потерявшего равновесие юноши, но сам не удержался и поскользнулся, выйдя за пределы безопасной зоны.
Когда нога Ся Сицина сорвалась в пустоту, сердце Чжоу Цзыхэна подпрыгнуло. Он кинул всё, что держал в руках, и бросился вперёд, инстинктивно вытягивая руки, чтобы поймать человека, летящего вниз. В тот миг, когда он подхватил его, руки Чжоу Цзыхэна пронзила резкая боль, а сила удара падающего тела заставила его стиснуть зубы. Он с тревогой посмотрел на человека, оказавшегося у него в объятиях.
В глазах Ся Сицина мелькнуло нечто такое, чего Чжоу Цзыхэн никогда прежде не видел... растерянность. Тот, хоть и был сам высок и крепок, упустил из виду, что Ся Сицин тоже мужчина, сила гравитации едва не сломала его, и в итоге оба рухнули на защитный мат.
Не успев понять, что произошло, Ся Сицин, тяжело упав, оказался в объятиях Чжоу Цзыхэна. Он лежал на его груди в крепком объятии, и тот, кто был под ним, смягчил удар, давая Ся Сицину достаточно времени, чтобы прийти в себя. Но потрясение, охватившее его душу, никак не могло улечься.
Он поднялся на ноги, разметавшиеся пряди волос беспорядочно свисали на лицо, скрывая его красивые черты. Растерянно пытаясь схватить Чжоу Цзыхэна за руку, чтобы помочь ему встать, он с трудом выговорил:
Чжоу Цзыхэн поморщился, рука дёрнулась под сильной хваткой:
Ся Сицин грубо схватил его за воротник. Его лицо, обычно скрытое за мягкой и нежной маской, наконец выдало эмоции, вырвавшиеся из-под контроля.
— Да что у тебя с головой, в самом деле?! Я бы не умер от этого падения! Зачем ты полез меня ловить? Ты что, правда вообразил себя героем какого-то боевика?
Его грудь тяжело вздымалась, но дрожащая рука, вцепившаяся в воротник Чжоу Цзыхэна, разжалась и накал его ярости поутих. Он заговорил уже тише:
И пусть Ся Сицин его отругал, Чжоу Цзыхэн нисколько не расстроился. Он поднял на него взгляд, и уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Одной рукой он опёрся о мат и сел, приподнявшись на локте. Бейсболка, которая была у него на голове, упала, и волосы чуть растрепались, но улыбка на лице была прекрасна. Глубокие глаза Чжоу Цзыхэна смотрели на Ся Сицина, мерцая от переполнявшего из звёздного света. Он потянул его за рукав джинсовой куртки, и в его низком голосе послышалась усмешка:
Он поднял упавшую рядом бейсболку и, потянувшись, водрузил её на голову всё ещё ошеломлённого Ся Сицина, неспешно добавив: