Глава 34. Анализ обстоятельств
Появление Фан Чжитянь в родовом храме само по себе было загадкой, но её искаженное лицо внушало истинный первобытный ужас. Это зрелище выходило за рамки человеческой природы и воображения, заставляя Фан Хуайе похолодеть от страха.
Фан Чжицуй уже считала перемену в её лице и, не оборачиваясь, среагировала мгновенно: она схватила Фан Хуайе и рванула в сторону. Стоило им отскочить, как первый ряд стеллажей с грохотом повалился под безумным натиском Фан Чжитянь. Сработала цепная реакция, и полки одна за другой с оглушительным шумом рухнули на пол. Мэйтань наконец почуяла опасность, шерсть на загривке встала дыбом, и собака оскалилась и угрожающе зарычала на груду обломков.
— Уходим! — Фан Чжицуй, не теряя ни секунды, потянула Фан Хуайе за собой, крикнув Фан Цинъюэ, однако дверь, как и тогда в амбаре на ритуальной площадке, оказалась заперта намертво.
— Мы должны поймать Фан Чжитянь, — Фан Хуайе решительно поджала губы, — Я обязана всё выяснить.
Находчивая Фан Цинъюэ уже метнулась к окну, и распахнув его настежь, она крикнула:
— Сюда! Здесь можно выбраться!
Тем временем маленькая фигурка, упавшая в груду книг, уже зашевелилась и начала подниматься. Девочка то и дело выстреливала раздвоенным языком и, помогая себе руками, вновь бросилась на Фан Хуайе. Фан Цинъюэ проявила завидную прыть, выскользнула в окно и тут же бросилась к главному входу в храм. Дверь, которую Фан Чжитянь заперла изнутри, поддавалась только снаружи.
Фан Чжицуй снова рванула Фан Хуайе в сторону, заставив Фан Чжитянь промахнуться. В этот миг дверь распахнулась, и девочка по инерции вылетела наружу. Пользуясь моментом, обе девушки тоже выскочили из комнаты.
— Фан Цинъюэ, запри главные ворота храма! Никого не впускай! — громко скомандовала Фан Хуайе.
Услышав приказ, Фан Цинъюэ со всех ног помчалась к воротам. Мэйтань бежала медленнее всех, но почему-то проявляла к Фан Чжитянь особую агрессию: она преградила путь обеим девушкам, низко рыча и нервно скребя когтями землю.
Внимание Фан Чжитянь было приковано исключительно к Фан Хуайе. Стоило той сделать шаг, как Мэйтань яростно бросилась на девочку. Фан Чжицуй среагировала молниеносно, намертво вцепившись в поводок. Мэйтань была крупной сукой, откормленной до размеров лабрадора, и если бы она вцепилась в Фан Чжитянь, это могло закончиться фатально.
Пока её удерживали, Фан Чжитянь сама прыгнула на Фан Хуайе. Несмотря на готовность, та покачнулась от удара, но успела перехватить руки девочки и, повалив её, прижала к земле.
— Пусти! — прохрипела Фан Чжитянь, яростно извиваясь.
Её узкие глаза были прикованы к шее Фан Хуайе, и она с силой вонзила в неё зубы. На этот раз девушка не успела увернуться. Боль была невыносимой, будто из шеи вырвали кусок плоти.
— Фан Хуайе! — в ужасе выкрикнула Фан Чжицуй. Она подскочила, вырвала ребёнка и снова придавила её к полу, но уже спиной к себе. В этот момент подоспела Фан Цинъюэ, уже запершая ворота.
— Фан Цинъюэ! Сюда! Помоги держать!
Старуха взглянула на шею Фан Хуайе, залитую кровью, и её зрачки сузились. Она подбежала и помогла удерживать бьющуюся в конвульсиях Фан Чжитянь. Фан Хуайе коснулась своей шеи, и от боли хотелось зарыдать. В самом уязвимом месте красовался след, похожий на змеиный укус,две глубокие раны-дырочки. Ладонь мгновенно стала багровой от крови, если бы Фан Чжицуй не оттащила девочку вовремя, она могла бы погибнуть.
Улыбка окончательно сошла с лица Фан Хуайе. Зажимая рану и не скрывая гнева, она подошла к Фан Чжитянь и схватила её за волосы, заставляя поднять голову:
— Кто ты такая? Как ты оказалась в теле Фан Чжитянь? Почему ты хочешь меня убить?
Девочка безумно пускала слюни, и её взгляд был пустым. Она что-то бессвязно бормотала. Фан Хуайе наклонилась ближе, чтобы разобрать слова.
— Быстрее... Быстрее... Убей её... Убей её... Иначе будет поздно... поздно...
— Что именно будет поздно? — настойчиво спросила Фан Хуайе.
Фан Чжитянь внезапно зашлась в истошном крике, выкрикивая одну и ту же фразу:
— Поздно! Поздно! Слишком поздно!
— Да что поздно-то! — Фан Хуайе тоже сорвалась на крик, а её сердце бешено колотилось в такт безумным словам.
Она требовала ответа. Крик Фан Чжитянь резко оборвался. Она уставилась на Фан Хуайе потухшим, мертвенным взглядом, как будто из неё выкачали все силы.
— Уже поздно... — прошептала она, — Поздно убивать тебя. У меня больше нет шансов.
Фан Хуайе сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Но Фан Чжитянь больше не могла ответить. Произнеся эти слова, она лишилась чувств. Фан Хуайе замерла, глядя на неё с чувством какой-то странной утраты. Почему? Почему она так жаждала её смерти? Фан Хуайе никак не могла этого осмыслить и растерянно подняла глаза на Фан Чжицуй:
— Что всё-таки значили её слова?
— Думаю, то, что сидело в Фан Чжитянь, больше не вернётся, — тихо ответила Чжицуй.
Фан Хуайе моргнула. Вот так просто не вернётся? Неужели всё закончилось так легко? Её преследовало странное чувство лёгкости, вызванное несоответствием жутких ожиданий и реальности. Как же так?
— Но я по-прежнему ничего не знаю. Зачем ей было нужно любой ценой лишить меня жизни?
— Отвезем её к тете Чжэ... — Фан Чжицуй осеклась на полуслове, внимательно вглядываясь в лицо Фан Чжитянь, — Смотри, лицо стало прежним.
Фан Чжитянь сама по себе была очень хорошенькой девочкой с изящными чертами, и теперь, когда морок спал, она снова стала собой, разве что из-за борьбы выглядела как маленькая грязная паровая булочка.
— Ты в порядке? — Фан Чжицуй обеспокоенно посмотрела на шею подруги, наклонившись ниже, — Кажется, укус довольно глубокий.
— Ничего, я в порядке, — Фан Хуайе покачала головой. Она поднялась с земли, её ладони тоже были содраны в кровь после схватки, — давай сначала вернёмся.
Фан Цинъюэ помогла затащить бесчувственную девочку в машину. Сейчас у них не было ни сил, ни времени приводить архив в порядок, всё равно сюда почти никто не заглядывал, так что они просто заперли главные ворота храма, решив разобраться с последствиями позже. Фан Чжицуй достала аптечку и усадила Фан Хуайе на заднее сиденье, чтобы обработать раны.
— Фан Хуайе, как ты думаешь, что из происходящего мы сейчас реально контролируем?
Девушка подняла голову, взгляд её был затуманен:
— В голове полная каша, не могу ни на чем сосредоточиться.
— У нас в руках как минимум три ниточки, — голос Фан Чжицуй звучал чисто и успокаивающе, проясняя сознание Фан Хуайе, — Первая — это странное камфорное дерево и труп. Кем была покойница, пока оставим, но когда дерево появилось в третий раз, оно возникло прямо у тебя за спиной. Как думаешь, почему?
Хуайе последовала за логикой подруги:
— Думаю, из-за кости. Той самой. Мы уже доказали, что она принадлежит повешенной. Единственной странностью во мне тогда было то, что кость была при мне. Дерево просто следовало за ней.
— Значит, личность покойника напрямую связана с костью. На теле трупа была родинка в форме пяти пальцев, мать Лю Юэ знала об этой примете, и хотя она явно что-то недоговаривает, этот человек точно из Фанцзячуня. Главная зацепка в том, что труп может быть той самой «сестрицей Сюань», о которой твердит мать Фан Цинъюэ. Но в родословной среди их поколения нет никого с иероглифом «Сюань».
Фан Чжицуй кивнула, и, нанося мазь на раны Фан Хуайе, она продолжила:
— Вторая нить — статуэтки божеств, которые мы нашли у Фан Юй. После того как всплыли маски Но, мы поняли, что чаще всего встречается образ Мому, которых всего пять изваяний, но все они в разных формах.
— Две были заперты под водой, — подхватила Фан Хуайе, — одна в пещере в центре ритуального круга, та, что окроплена моей кровью, ещё одна под двумя масками Но для «запирания души», и последняя на лице трупа. Я не слишком в этом разбираюсь, но те, что под водой и с моей кровью, должны что-то значить. Что именно? Обычно ведь под водой «запечатывают» злых духов? Связывают по рукам и ногам... Если судить по моим скромным познаниям, это означает либо искупление грехов, либо ограничение силы. Я не понимаю.
— Ты мыслишь верно. Подводное заточение обычно означает именно это. А учитывая, что вокруг были расставлены фигуры «Великих воинов» для подавления, они явно боялись побега тёмного божества. Заточить сразу двоих... — Фан Чжицуй осеклась и встретилась взглядом с Фан Хуайе и тут же произнесла уже совершенно уверенно, — Близнецы. До сих пор всё, что шло у нас парами, касалось близнецов.
— Если эти две перевернутые статуи Мому символизируют близнецов, то почему у них разные формы?
— Пока не знаю. Возможно, стоит поискать в классических сюжетах театра Но, мы слишком мало об этом знаем, — Фан Чжицуй покачала головой, — И третья нить — охота Фан Чжитянь на тебя. Сюда же можно отнести твою неспособность выехать на трассу, попытку утащить тебя под воду у пруда и ту кобру в моём доме.
— Но эта нить обрывается, — нахмурилась Фан Хуайе, — Я знаю лишь то, что она хотела моей смерти, но сила, стоящая за этим, кажется довольно слабой: она способна лишь ограничивать мои передвижения или управлять ребёнком вроде Фан Чжитянь. И эта сила определенно связана со змеями. Мне нужно выяснить, что змея символизирует в традиции Но.
После такого анализа разрозненные куски головоломки начали складываться в подобие картины. Фан Хуайе пришла в себя и заметила, что Фан Чжицуй, склонившись, накладывает марлевую повязку на её шею. Тёплое дыхание коснулось кожи, и она невольно отпрянула, но Фан Чжицуй твёрдо удержала её, бросив строгий взгляд:
Фан Хуайе послушно замерла, ожидая, пока рану обработают до конца. В архиве ещё предстояло убраться, а парторг велела вернуть ключи до вечера. Была половина одиннадцатого. и время ещё позволяло устранить хаос. Оставив Фан Цинъюэ и Мэйтань присматривать за Фан Чжитянь в машине, девушки вернулись в домик с родословными.
Внутри царил разгром. На некоторых книгах остались отпечатки ног Фан Чжитянь и пятна крови. Они начали поднимать шкафы. Книг было немало, но, к счастью, они рассыпались кучно, так что их можно было быстро расставить по местам согласно кодам. Самое главное — два шкафа с «сокровищами деревни» почти не пострадали. Спустя час они добрались до последнего стеллажа.
Хуайе подобрала свою семейную родословную и книгу семьи Фан Цинъюэ, после чего нахмурилась. На этих двух томах были не только следы обуви, но и кровь, причём немало: она пропитала обложку и просочилась внутрь. Придётся переписывать. Фан Чжицуй подошла посмотреть:
— Должно быть, Фан Чжитянь где-то поранилась, когда прыгала. Надо будет её осмотреть, хотя я не заметила на ней ни царапины.
Фан Хуайе уже хотела кивнуть в ответ, но её взгляд внезапно застыл.
— Подожди... — она нахмурилась и открыла первую страницу, ту самую, где шло начало их семейной ветви.
Схватив книгу, она быстро подошла к окну, чтобы солнечный свет падал прямо на бумагу. Когда книга просто лежала, этого не было видно. Но сейчас, в лучах солнца, тайное стало явным. Под иероглифом «Хуай» в имени покойной старушки Фан Цзюаньхуай кто-то словно иголкой или зубочисткой нацарапал едва заметные штрихи. Следы были крошечными и неглубокими, и если бы кровь не затекла в эти бороздки, создав цветовой контраст, их бы никто и никогда не нашёл.
Фан Хуайе вглядывалась в очертания, и её сердце бешено заколотилось, то ли от волнения, то ли от страха. Это был иероглиф «Сюань», написанный в сложном, традиционном начертании.