Глава 50. Плоть и её желания
Проснувшись на следующее утро, Ся Сицин обнаружил, что Чжоу Цзыхэна снова не было. Он лежал на кровати, утопая в пижаме, которая была ему явно велика на пару размеров. Вся постель пропиталась приятным запахом Чжоу Цзыхэна. Взглянув на экран телефона, он обнаружил, что уже половина одиннадцатого утра, и пришли два новых сообщения.
[Образец морали]: Сегодня мне нужно выйти на красную дорожку, так что вернусь, скорее всего, очень поздно. В холодильнике я оставил для тебя бейгл-сэндвич.
Ся Сицин подумал, что в прошлой жизни, должно быть, совершил не один десяток добрых дел, раз умудрился отхватить себе такого внимательного партнёра по сексу. Потянувшись, он поднялся и раздвинул шторы. Ласковое солнце начала мая тут же ослепило его, подарив ощущение лёгкости и умиротворения. Лишь теперь он заметил в спальне широкий эркер, устланный серым пледом. Присев на него, он увидел кучу разбросанных листов, хаотично исписанных заметками, а рядом лежал ворох стопок со справочными материалами.
Везде почерк принадлежал Чжоу Цзыхэну. Ся Сицин наугад пролистал несколько страниц и обнаружил, что большинство из них были материалами, связанными со СПИДом: конспекты по медицинской патологии с описанием ранних симптомов, психологический анализ и исследования пациентов с ВИЧ. Заметки были сделаны чрезвычайно досконально, рядом с описаниями физических симптомов и психологических проявлений даже стояли пометки о соответствующих внутренних переживаниях и реакциях персонажа.
«Какая ответственность», — не удержался от вздоха Сицин. По сравнению с сегодняшними молодыми актёрами, которые хватаются за любые роли подряд и снимаются без особой отдачи, Чжоу Цзыхэн был настоящим глотком свежего воздуха: солидный актёрский стаж, неоспоримый талант, да ещё такое рвение. Судя по обилию собранных сведений, он действительно всем сердцем горел желанием идеально сыграть эту роль.
Забрав свою одежду и переобувшись, Ся Сицин уже собрался возвращаться к себе, однако у самой двери вспомнил о сообщении Чжоу Цзыхэна, развернулся, подошёл к холодильнику и забрал оставленный для него бейгл. Захлопывая дверцу, он заприметил на ней кучу стикеров со сложнейшими физическими уравнениями, в которых ничего не смыслил.
Настоящий фанат науки, внушающий трепет.
Вернувшись к себе домой, Ся Сицин умылся и привёл себя в порядок. Едва он успел переодеться, как ему позвонил бывший куратор. Ся Сицин решил, что тот просто хочет узнать, как у него дела, но, к своему удивлению, услышал в трубке уговоры по поводу работы.
— Мне кажется, тебе отлично подойдёт работа в университете. Здешняя атмосфера очень лёгкая и ненавязчивая: ты получишь доступ к огромному количеству ресурсов и сможешь творить в своё удовольствие.
— Вот как? — вежливо улыбнулся Ся Сицин, — Я пока ещё не задумывался над планами на будущее, но, разумеется, обязательно обдумаю ваш совет, профессор.
— Придёшь ты к нам или нет, главное — не зарывай свой талант в землю.
Эти слова легли на плечи Ся Сицина невыносимо тяжёлым грузом. Ещё во время учебы в Академии изящных искусств во Флоренции окружающие осыпали его абстрактными похвалами за «невероятный талант», а критики, наоборот, осуждали, упрекая в том, что его картины слишком мрачные и гнетущие. Одни называли это божественной искрой, другие — ересью. Но как бы там ни было, в те времена он действительно был способен создавать полотна, вызывавшие бурные дискуссии.
А что же теперь? Ся Сицин понимал лучше, чем кто-либо иной: сейчас он застрял в глубоком творческом кризисе, в периоде полной растерянности. Касаясь кистью холста, он больше не чувствовал, куда идёт. Все свои прежние картины он запер под замок, не желая больше на них смотреть. Искра вдохновения угасала день ото дня, заставляя его сомневаться, а был ли у него этот талант в принципе? Или же вся та прежняя «одарённость» являлась лишь результатом бесконечной растраты собственных кошмаров?
Превозмогая боль, он капля за каплей выжимал из своего сердца чёрную гнойную желчь и размазывал её по холсту, гордо именуя это «творчеством». Какой же он жалкий и никчёмный.
Ся Сицин прикрыл глаза, откинув голову на спинку подвесного кресла. Снова зазвонил телефон. Решив, что профессор Ван забыл добавить что-то важное, он принял вызов, даже не взглянув на экран:
— Ого, я уже заслужил, чтобы ты звал меня профессором? — раздался в трубке звонкий и мягкий голос.
Это был Сюй Цичэнь. Ся Сицин распахнул глаза и усмехнулся:
— А как же иначе, учитель Сюй! Сценарист Сюй!
— Перестань надо мной подшучивать. Я не спал всю ночь и сейчас держусь на одном только кофе.
Ся Сицин выбрался из кресла, вышел на балкон и закурил:
— Ты настолько вымотался? Чем ты был занят? Смотри, а то Ся Чжисюй взбесится от беспокойства за тебя.
— Он ещё вчера взбесился, так надоел, ужас, — хмыкнул Сюй Цичэнь.
Уловив воркующие интонации в последней фразе Сюй Цичэня, Ся Сицин мгновенно ощутил, как его беспардонно накормили чужими нежностями, а его друг тем временем быстро вернул разговор в нужное русло:
— Чжоу Цзыхэн говорил тебе о своей новой роли? Я буду сценаристом нового фильма.
— Да, — откликнулся Ся Сицин, — Потому я зову тебя сценаристом Сюем.
— Эх, с этим сценарием столько головной боли... Изначально я хотел ввести любовную линию, но мы никак не можем подобрать подходящую актрису на кастинге.
— Когда ты писал сценарий, у тебя разве не было прототипа?
Сюй Цичэнь на мгновение замялся. Ся Сицин был чересчур сообразителен, и в разговоре с ним приходилось держать в запасе ещё пару мыслей для ловких манёвров. Он ни за что не мог признаться, что прототипом служил сам Ся Сицин! В своё время Сюй Цичэнь написал этот сценарий, вдохновившись его историей, но никак не ожидал, что съёмочная группа не сможет найти актрису подходящего возраста, способную потянуть такую драматическую роль.
— Да ну, не на каждый же текст мне искать прототипы, — со смешком отмахнулся Сюй Цичэнь.
Это звучало логично. Ся Сицин вспомнил вчерашний разговор:
— Я слышал от Чжоу Цзыхэна, что ты и режиссёр хотите предложить эту роль мне?
Сюй Цичэнь как раз ломал голову над тем, как завести об этом речь, а Ся Сицин сам поднял тему.
— Да! Это довольно длинный разговор, ты где сейчас? Давай встретимся лично, я как раз покажу тебе все материалы.
— Приходи ко мне, — ответил Ся Сицин.
Лишь к пяти часам вечера Сюй Цичэнь наконец управился со своими делами, собрал вещи и отправился на встречу.
— Попасть к тебе домой — та ещё задачка, охрана работает на совесть, — пожаловался Сюй Цичэнь, снимая рюкзак.
Ся Сицин перехватил его сумку:
— В этом жилом комплексе обитают весьма известные люди, так что система безопасности соответствующая, — он обнял Сюй Цичэня за плечи, — Ты выглядишь так молодо, прямо как студент-первокурсник.
Сюй Цичэнь смущённо взъерошил волосы и окинул взглядом свой жёлтое худи:
— Я выбежал из дома даже не переодевшись, — взглянув на просторную гостиную с двумя этажами, он ахнул, — Ого, какая огромная квартира! В этот раз ты купил потрясающее жилье.
— Нравится? Пускай Ся Чжисюй купит квартиру этажом ниже, будем видеться каждый день, — Ся Сицин положил его рюкзак на диван, затем сходил на кухню за баночкой лимонного сока и бросил её Сюй Цичэню прямо в руки.
Услышав его предложение, Сюй Цичэнь с совершенно серьёзным видом спросил:
— Зачем покупать этажом ниже? Разве не лучше жить на одном этаже? Сколько тут квартир?
Ся Сицин растерялся от неожиданности:
— Какой-то знаменитости? — на его лице проскользнуло лёгкое любопытство.
Как ловко он угадывает. Ся Сицин кивнул:
— Какому-то актёру? Я его знаю?
— Да ну тебя, не знаешь, — Ся Сицин мягко обнял Сюй Цичэня за плечи и усадил на диван, — Ты хотел поговорить про сценарий? Давай ближе к делу.
Сюй Цичэнь достал из сумки ноутбук и открыл свежую, переработанную версию:
— Не знаю, сколько тебе успел рассказать Чжоу Цзыхэн, так что давай по порядку. Я планировал переписать роль главной героини на мужскую и полностью вырезать любовную линию, в оригинале её и так было немного.
— Да. Если оба главных героя — парни, романтическая линия будет перебором. Фильм изначально не об этом, и подобные акценты могут сбить фокус, особенно во время промокампании, — Сюй Цичэнь подвинул ноутбук к Ся Сицину, — Я изменил роль героини на второго мужского персонажа по имени Цзян Тун. Главную роль, Гао Куня, по-прежнему играет Чжоу Цзыхэн.
Ся Сицин просматривал таблицу с описанием персонажа, одновременно слушая пояснения Сюй Цичэня.
— Давай, я вкратце опишу тебе Цзян Туна. В отличие от Гао Куня, он вырос в городе, но на самом дне социума. У него даже нет документов, а школу он бросил, так и не окончив. Изначально мы хотели сделать его аутистом, но ради развития сюжета передумали и остановились на клинической депрессии.
— Депрессия... — Ся Сицин крутнул колесико мыши, переходя к сюжету на второй странице, и его пальцы внезапно замерли.
Сюй Цичэнь прекрасно видел, обо что тот споткнулся. Помявшись секунду, он всё же решился заговорить:
— С самого детства Цзян Тун подвергался домашнему насилию со стороны родителей, у него очень жестокая семья. Он полностью оглох на одно ухо из-за того, что отец избил его до полусмерти.
Он смотрел на Ся Сицина в профиль. Грудная клетка того медленно поднималась и опускалась, казалось, он всеми силами пытается сдержать бурю внутри.
— Ты, наверное, думаешь, что я поступаю жестоко, — Сюй Цичэнь положил ладонь на его колено, — Сицин, ты не можешь вечно от этого бегать.
Ся Сицин глубоко вздохнул. Сиди сейчас рядом кто угодно другой, абсолютно любой человек, он бы злобно захлопнул ноутбук и послал его ко всем чертям. Но это был Сюй Цичэнь. Ся Сицин прекрасно знал, что тот не из тех, кто станет бередить чужие раны ради забавы. Он не мог сорваться на него, поэтому оставалось лишь давить эти эмоции в себе.
— Если тебе больно, ты можешь сказать мне, можешь сорвать на мне злость, — Сюй Цичэнь подался немного вперед, — Нельзя вечно прятаться от прошлого. Как и я в своё время узнал... что побегом ничего не решить.
Ся Сицин сжал зубы так, что заходили желваки, и продолжал молчать.
— Я долго работал над этим сценарием и когда решил вписать туда эти детали, я думал именно о том, через что тебе пришлось пройти. Метод «вырезать яд вместе с плотью» невероятно болезненный, но я искренне хочу, чтобы ты окончательно вырвался из этой тени. Ты слишком упрям и горд, ты ни разу ни перед кем не выплеснул свою боль, если продолжать в том же духе, она просто будет копиться внутри, не исчезая. Относись к этому как к творчеству — используй роль как отдушину, через которую выльешь всё, что гложет тебя изнутри. Всего один раз. Вдруг после этого станет легче?
— Ты сам говоришь: «вдруг», — наконец подал голос Ся Сицин, но его тон напоминал стоячую воду, глухую и безжизненную.
Сюй Цичэнь ждал такой реакции и лишь тихо вздохнул:
— На самом деле я просто хотел тебе помочь, хотя и знаю, что ты никогда ни в чьей помощи не нуждался... и звучит это, пожалуй, чересчур сентиментально, но я всё равно скажу, — он опустил взгляд, — Во всём этом мире ты тот человек, которому я больше всего желаю обрести счастье.
У Ся Сицина защемило в груди. Они были знакомы с Сюй Цичэнем почти десять лет, и оба всё прекрасно понимали, но никогда не говорили об этом вслух, в конце концов, они оба мужчины. От этих мыслей он почувствовал себя сентиментальной девчонкой. Всегда питая к Сюй Цичэню слабость, теперь, когда тот открыл ему душу, Ся Сицин не мог выдавить из себя ни слова.
И всё же, стоило ему представить эти сцены, как по телу пробегал мороз. Это были события, пережитые им наяву, и даже простой текст на экране заставлял его задыхаться. Он боялся даже вообразить, во что превратится, если действительно возьмется сыграть эту роль. Сюй Цичэнь принял затянувшуюся паузу за окончательный отказ и вздохнул:
— Если ты действительно не хочешь, я поговорю с режиссёром. Попробуем прослушать нескольких молодых актёров, вдруг попадём на кого-то с искрой, — с этими словами он закрыл ноутбук, — Я вижу, что Чжоу Цзыхэну очень нравится этот проект. Его команда освободила под съемки довольно много времени, говорят, даже отказали какому-то именитому режиссёру. Так что вне зависимости от того, будешь ты играть или нет, ему в ближайшие полгода придётся напряжённо работать.
При упоминании Чжоу Цзыхэна Ся Сицину стало совсем тошно. По какой-то неведомой причине одна только мысль о том, что он несколько месяцев не увидит его в Пекине, вызывала дикое ощущение дискомфорта и сдавливала грудь.
— И где вы собираетесь искать актера?
— Среди популярных артистов нет подходящих кандидатур. Режиссёр хочет найти парня, рядом с которым у зрителей возникало бы подсознательное желание защитить его, который легко вызывает сопереживание. Но сам понимаешь, такой тип актёров — редкость, так что, скорее всего, поищем среди новичков в актёрских вузах.
Новички? Это означало целую ораву юных «свеженьких красавчиков», молодых, привлекательных, вызывающих трепетное сочувствие, и один из них проведёт почти полгода бок о бок с благородным борцом за справедливость и образцом морали, который от природы рвётся всех защищать? Потрясающе. Получается, все его усилия по соблазнению и флирту пропадут даром, и он просто приготовит блюдо для кого-то другого?
Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипал от злости, так что в итоге просто решил выкинуть эти мысли из головы:
— А? — Сюй Цичэнь, который всё ещё пребывал в печальном настроении из-за неудавшихся уговоров, на мгновение растерялся от внезапного вопроса, — Буду... наверное?
— Я закажу, — Ся Сицин достал телефон, зашёл в WeChat и, сделав заказ, заодно решил просмотреть ленту новостей.
Пролистывая посты вниз, он как раз наткнулся на публикацию Сяо Ло.
[Сяо Ло]: Стоило только просочиться слухам, что Чжоу Цзыхэн отправляется на Модный благотворительный гала-вечер XX, как мой WeChat просто взорвался. Держите, украдкой сделал фото для вас.
К посту прилагалось фото Чжоу Цзыхэна в профиль. В отличие от повседневности, его волосы были уложены назад, полностью открывая выразительные черты лица. Он был в редком для него в белом костюме, а ворот украшал тёмно-синий галстук. В этом образе не прослеживалось привычной резкой агрессивности, напротив, добавились особые аристократизм и благородство.
На снимке он, опустив голову, сосредоточенно поправлял запонки на манжетах. Линия от переносицы и губ выглядела невероятно скульптурной и чёткой. Ся Сицин вспомнил, как фанаты в сети наперебой восхваляли внешность Чжоу Цзыхэна, постоянно сравнивая его с Аполлоном. Изначально он недолюбливал этого мифического персонажа, высокомерного и упрямого, но если бы Бог Солнца действительно обладал таким лицом, возможно, Ся Сицин не питал бы к нему стольких предрассудков.
Он тоже оставил комментарий под постом Сяо Ло:
[Сегодняшний образ просто потрясающий. Настоящий принц из сказки.]
Не прошло и пары минут, как в WeChat всплыло сообщение:
Ся Сицин не удержался от смешка. Как этот парень мог быть таким бесстыдным? Он вообще-то написал комментарий Сяо Ло, а не ему!
[Террорист]: Иди уже на свою красную дорожку.
[Образец морали]: Уже всё. Досмотрю шоу и свободен, остаться на банкете я всё равно не могу.
Вспомнив, как вчера Чжоу Цзыхэн жаловался на необходимость сбрасывать вес ради роли, Ся Сицин даже немного посочувствовал ему, но всё равно с превеликим злорадством решил его подразнить:
[Террорист]: Ну и отлично! А я вот заказал пиццу, сейчас пришлю тебе фото.
Стоило только подумать об этом, как в дверь зазвонил курьер. Ся Сицин спустился забрать пиццу, после чего они с Сюй Цичэнем устроились прямо на полу, поедая её и запивая колой.
— Слушай, может, позовём ещё Чэнь Фана и Ся Чжисюя?
Сюй Цичэнь намотал на вилку порцию пасты, отправил её в рот и покачал головой, невнятно пробормотав:
— Чжисюй в последнее время ужасно занят... — кое-как проглотив пасту, он сделал глоток колы и добавил, — А Чэнь Фан недавно начал встречаться с девушкой, так что наверняка сейчас ужинает с ней.
— Что, даже Чэнь Фан умудрился завести роман? — Ся Сицин брезгливо приподнял бровь, — Что за бедняжка ослепла в столь юном возрасте?
Сюй Цичэнь рассмеялся, едва не выронив кусок пиццы:
— Говорят, стажёрка из их компании. Я видел её на днях, очень миленькая, кажется, её зовут Сяо Лян.
Ся Сицин тяжело вздохнул. Сюй Цичэнь вытянул ногу и слегка подтолкнул его ступнёй:
— Похоже, один ты у нас остался холостяком.
— Я? — Ся Сицин кокетливо подмигнул Сюй Цичэню, — Стоит мне только сказать слово, как тут же кое-кто найдётся.
— Я не про «таких» партнёров, я про нормальные, серьёзные отношения, — Сюй Цичэнь пододвинулся ближе, — Мне кажется, Чжоу Цзыхэн — отличный вариант: красивый, высокий, производит впечатление достойного человека, а главное, ты ведь его фанат, разве нет?
Ся Сицин чистой рукой легко потрепал Сюй Цичэня по щеке:
— И с чего это ты так за меня переживаешь?
— А как иначе! — Сюй Цичэнь хихикнул и отправил в рот ложку торта с матчей.
Они ели и болтали около двух часов. Всё это время Сюй Цичэнь заходил с разных сторон, делая прозрачные намёки, но Ся Сицин, прекрасно всё понимая, притворялся дурачком и уклонялся от ответа. В итоге он отправил Чжоу Цзыхэну две фотографии: одну — до того, как они приступили к трапезе, а вторую — с полным разгромом на столе.
[Образец морали]: Ты человек или дьявол?
Глядя на его ответ, Ся Сицин засиял от удовольствия. Удерживая одной рукой недопитую пиалу с борщом, другой он набирал сообщение.
(П/П Да, это борщ. В Китае «борщом» (罗宋汤 — «русский суп») называют адаптированный вариант супа без свёклы на основе томатной пасты, овощей и говядины. В современных китайских заведениях он входит в стандартное меню как классика западной кухни)
— Ох, я так объелся... — Сюй Цичэнь, мучаясь от тяжести в животе, завалился на Ся Сицина.
Тот не удержал пиалу, и остатки остывшего борща выплеснулись прямо на Сюй Цичэня.
— Чёрт! — Ся Сицин сдерживал смех, убирая посуду от Сюй Цичэня, — Я не смотрел, но ты-то куда глядел? Как ты теперь домой пойдешь?
— Чувствую себя ходячей тарелкой борща...
— Можешь принять душ. Одежду отдадим в химчистку, а домой вернёшься в моей одежде, — Ся Сицин уже не мог сдерживаться и хохотал всё громче.
Сюй Цичэнь послушно направился в гостевую ванную на первом этаже, сбросил испачканную одежду и встал под душ. Ся Сицин немного прибрался, собирая мусор после их трапезы. Он хотел найти для друга сухие вещи, но, пока занимался делами, начисто об этом забыл. Обессиленный, он уселся с ногами на диван и прилип к баночке с колой.
Внезапно раздался звонок в дверь.
Кто это может быть в такое время? Ся Сицин допил последние капли колы, поставил пустой стакан на пол и подошёл к двери, чтобы взглянуть на экран домофона.
Чжоу Цзыхэн? Ся Сицин нажал кнопку на домофоне и спросил:
— Тогда позвони в управляющую компанию, зачем стоять у меня под дверью?
— Я ужасно устал. Хочу посидеть у тебя немного.
Ся Сицин намеренно напустил на себя холодный тон:
— На сколько минут мне тебя впустить?
Выражение лица Чжоу Цзыхэна заметно помрачнело:
— Ладно, — сдерживая смех, Ся Сицин открыл дверь.
Однако снаружи никого не оказалось. Стоило ему выглянуть в коридор, как чья-то рука толкнула его обратно в прихожую и силой прижала к стене. Не говоря ни слова, гость прильнул к его губам.
— М-м... Эй, Чжоу Цзыхэн... — Ся Сицин попытался оттолкнуть его, но бесполезно.
Поцелуй оказался настолько внезапным, что застал его врасплох, вызвав волну электрической дрожи, пробежавшую по всему телу до самых корней волос.
— Чёрт... Ты чего... Отпусти..
Ладонь Чжоу Цзыхэна покоилась на его затылке. Его голос прозвучал глухо, с лёгкой одышкой:
— При чём тут я, если ты... м-м...
Всего за пару месяцев мастерство Чжоу Цзыхэна в поцелуях невероятно возросло: если поначалу Ся Сицину приходилось целовать его силой, то теперь тот полностью перехватил инициативу. Его язык без труда разжал зубы, сплетаясь с его языком и властвуя в обжигающе горячем рту.
— Какой сладкий, — прошептал Чжоу Цзыхэн, лаская ладонями лицо Ся Сицина и продолжая страстно его целовать.
От этих слов его сердце заколотилось с ненормальной скоростью. Одной рукой вцепившись в его галстук, а другой держась за плечо Чжоу Цзыхэна, он сбивчиво попытался объяснить:
Тот оставил нежную дорожку поцелуев от уголка его губ до самого уха и слегка прикусил мочку.
— Нет, — тихо усмехнулся он, обжигая дыханием чувствительную раковину уха, — Ты сам по себе сладкий.
Ся Сицина мгновенно захлестнула волна жара, а мысли улетучились из головы. Закинув руки ему на шею, он сам подался вперед и ответил на поцелуй, запустив пальцы в его волосы. Дыхание окончательно сбилось, на висках выступили капельки пота, и он почти потерял контроль.
— Сицин? Принеси мне одежду, пожалуйста.
Сквозь шум в ушах послышался чей-то смутный голос...
Ся Сицин распахнул глаза и попытался оттолкнуть Чжоу Цзыхэна:
— Стой-стой-стой, ты всё не так понял, я сейчас объясню, это...
«Брат, да замолчи ты уже», — мысленно умолял Сицин. Прижав ладонь ко лбу, он не смел взглянуть на лицо Чжоу Цзыхэна. Хотя за ним не было никакой вины, он вдруг начал запинаться:
— Это Сюй Цичэнь. Ты же знаешь сценариста Сюя? Такой бледный и худой, помнишь?
Выражение лица Чжоу Цзыхэна ничуть не потеплело. Он скрестил руки на груди, вытер пальцем уголок губ и мрачно спросил:
— И мы вместе ужинали, он испачкал одежду и пошёл в душ, а потом...
Не успел он закончить оправдания, как Чжоу Цзыхэн снова заткнул ему рот поцелуем. На этот раз порыв был ещё более неистовым: он сжимал Ся Сицина в объятиях так, словно хотел растворить его в себе.
— М-м... мне нечем дышать... Цзыхэн... — приглушенно выдавил тот.
Но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее распалялся Чжоу Цзыхэн, уподобляясь голодом разъярённому хищнику.
В тот самый момент, когда Ся Сицин уже начал задыхаться, из ванной в прихожую вышел Сюй Цичэнь с мокрыми волосами и в полотенце на бедрах, проверить, не забрался ли в дом вор.
Спустя полминуты ошеломлённый Ся Сицин, которого Чжоу Цзыхэн всё ещё крепко сжимал в объятиях, впервые в жизни услышал из уст Сюй Цичэня ругательство: