Глава 68. Обычные дни (часть 1)
То, что Фан Хуайе нашла Фан Чжицуй, было замечательным событием, но её поездка в Яншо ещё не закончилась. Цзяоцзяо, догадавшись, что они знакомы, удивилась, а на следующий день спросила, собирается ли она продолжать. Фан Хуайе, разумеется, собиралась продолжить программу, но теперь она брала с собой Фан Чжицуй.
Фан Чжицуй больше не могла использовать своё прежнее имя, и в поездках она представлялась как Дай Цин. У неё были поддельные документы, так что она не могла сесть на поезд, скоростной поезд или самолёт, и в некоторые достопримечательности её не пускали. Фан Хуайе немного переживала из-за этого, но Цзяоцзяо помогла им устроить для Фан Чжицуй пропуск в некоторые места. Фан Хуайе отлично провела время в этой поездке и только через четыре дня, завершив маршрут, вернулась к гадальному столику Фан Чжицуй.
— Ты хочешь сказать, что недвижимость в Яншо — это и есть тот выход, который оставила тебе старая бабушка?
Днём на старинной улице солнце пекло нещадно, и большинство магазинов было закрыто. Фан Хуайе сидела у окна на втором этаже в старомодной комнате, держа в руках веер и удивленно им обмахивалась.
— В некотором роде, — Фан Чжицуй налила ей чаю, — Но только если я выживу. Если бы я умерла, она перешла бы к тёте Юй.
Фан Хуайе оглядела комнату: три этажа, две витрины выходили на улицу, отличное место, что ни делай, всё приносило бы доход. Она невольно восхитилась щедростью старой бабушки.
— Каково это — стать домовладелицей в таком юном возрасте? — пошутила Фан Хуайе.
— Неплохо, — честно ответила Фан Чжицуй, — По крайней мере, когда я лишилась имени, мне не пришлось скрываться и прятаться. Если ничего не случится, вторая половина жизни обещает быть довольно спокойной.
Фан Хуайе подпёрла подбородок рукой, глядя на неё:
— Тебе хорошо, а я пока даже не знаю, чем заняться.
Она слишком долго просидела в деревне. В основном она занималась тем, чем раньше подрабатывала Фан Чжицуй. Тётя Чжэ не брала её с собой на похоронные обряды, так что Фан Хуайе приходилось только гадать на улице, и денег хватало только на еду. Она не принимала помощь от Фан Мэнцы. Хотя они с матерью были очень близки, возможно, даже слишком, ей хотелось попробовать быть самостоятельной.
— Ты уже достаточно самостоятельна, — Фан Чжицуй, понимая её мысли, взглянула на неё, — Теперь тебе нужно доучиться.
Фан Хуайе взяла академический отпуск на целых три года. Обычно максимальный срок академического отпуска длится два года, но благодаря связям Фан Мэнцы и её научного руководителя её оставили в списке. Однако срок истекал в июне этого года. Оставался всего месяц с небольшим, иначе её диплом аннулировали бы. За эти три года её научная руководительница, хотя и не знала, что случилось, не раз советовала ей вернуться и закончить учёбу.
Фан Хуайе чаще всего не знала, что ответить. Она не могла рассказать правду и не могла покинуть деревню. Она уже подумывала бросить учёбу, но Фан Мэнцы и её руководительница настояли, чтобы она оставила заявку на академический отпуск. Представив, как её будут ругать после возвращения, Фан Хуайе поёжилась. Её научная руководительница не отличалась мягким характером. Фан Чжицуй, глядя на неё, не удержалась от смеха:
— Ну... — Фан Хуайе опёрлась подбородком на руку, глаза её блестели, — Просто я уже представляю, как несладко мне придётся в будущем.
— А ты? — спросила она, — Собираешься остаться здесь? Неужели ты хочешь провести здесь всю жизнь?
Фан Чжицуй ответила вопросом на вопрос:
— А почему нет? Отсюда недалеко до Юньнаня, Гуйчжоу, Сычуани и Чунцина. Я могу взять машину и поехать куда угодно. Жизнь будет вполне беззаботной.
— А откуда у тебя деньги? — заинтересовалась Фан Хуайе, — Неужели гадание и аренда приносят столько дохода?
— А ты думала, — Фан Чжицуй достала из ящика стола коробку, — Посмотри.
Фан Хуайе открыла крышку и при виде ослепительно розового света зажмурилась. Кто же складывает пачки сотенных купюр юаней так ровно, заполняя всю коробку до краёв? Они были навалены друг на друга, и глубина коробки была примерно с её предплечье. Денег там было никак не меньше нескольких сотен тысяч.
— Ладно, — сказала Фан Хуайе, — Три года я работала не покладая рук и осталась нищей, а ты три года бездельничала и стала миллионершей, да?
Она немного завидовала, так что слёзы наворачивались. Только когда начинаешь работать, понимаешь, как трудно зарабатывать деньги. Вспомнив, как раньше она смотрела на деньги с презрением, Фан Хуайе поняла, какой дурой она была.
— Разве старая бабушка не оставила тебе золотые слитки? — спросила Фан Чжицуй.
— А я могу их взять? — возразила Фан Хуайе, — Я всё отдала на благотворительность, чтобы накопить заслуги для старой бабушки, а то, что осталось, отправила Фан Юй.
Фан Чжицуй понимающе кивнула, задумалась на мгновение и сказала:
— Что только? — переспросила Фан Хуайе.
— Пользоваться моими деньгами как своими, — улыбнулась Фан Чжицуй.
— И какие у нас с тобой отношения, если я буду брать твои деньги и считать их своими? — вздохнула Фан Хуайе, — Это слишком бесцеремонно.
Фан Чжицуй принялась перечислять:
— После того как я уехала из деревни, ты ведь без стеснения пользовалась моим домом, моей машиной и моими курами, утками и гусями, как своими собственными.
Фан Хуайе замолчала, не зная, что ответить. Ну да, они с Фан Чжицуй никогда не церемонились друг с другом. Поэтому она без колебаний приняла предложение, и Фан Чжицуй даже не пришлось её уговаривать. Они прошли через столько опасностей вместе, и их отношения давно нельзя было назвать простыми. Фан Хуайе посмотрела в окно и вдруг вспомнила слова Фан Жунхуа, сказанные в прошлом году, когда она уговаривала её уехать.
Это было сразу после смерти старой бабушки. В холодную зимнюю пору Фан Хуайе поставила во дворе мангал и жарила мясо, огонь согревал и дарил уют, а еда была вкусной. Фан Жунхуа пришла поесть и выпить, а когда захмелела, проговорилась:
— Тётя Фан, тебе не стоило бы задерживаться здесь. Фан Чжицуй умерла два года назад. Ты что, собираешься остаться в деревне и хранить ей верность до самой смерти? А как же твоя собственная жизнь? У тебя ведь ещё всё впереди.
Фан Хуайе тогда промолчала. На самом деле она не собиралась ждать так долго. В глубине души она всё ещё надеялась, что Фан Чжицуй жива, но не могла сказать этого вслух. А если бы Фан Чжицуй действительно умерла, она не знала, что бы с ней стало.
Она лишь тупо смотрела на угли в жаровне, белый дым щипал глаза, и она невольно кашлянула пару раз. Тогда было не до раздумий. Три года её голова была почти пуста, она цеплялась за мысль, исход которой был неизвестен, ждала так долго, что вымоталась и душой, и телом. Но Фан Жунхуа хлопнула её по плечу и сказала:
— Я знаю, ты чувствуешь себя виноватой, но перед смертью бабушка Юэ сказала мне, что они бились не покладая рук, чтобы обмануть Небеса ради тебя, и не для того, чтобы ты прожигала жизнь.
— Старики все немного упёртые. Ты считаешь себя Фан Хуайе, а они считали тебя Фан Цзюаньсюань. Они хотели, чтобы ты прошла тот путь, который не успела пройти Фан Цзюаньсюань.
Фан Хуайе медленно потягивала пиво в зимнюю стужу и равнодушно спросила:
— А если я не смогу его пройти?
— Даже если не сможешь, ничего страшного, но у тебя должен быть свой собственный путь. Что ты сможешь изменить, если проведёшь здесь всю жизнь? Фан Цзюаньсюань хотела увидеть мир, а ты хочешь остаться в деревне. Я даже не знаю, что и сказать, — Фан Жунхуа закрыла лицо руками, и почему-то у неё потекли слёзы, — Я с детства не ладила с Фан Чжицуй, я презирала их похоронные обряды, но когда она умерла, мне было по-настоящему больно. Как она могла умереть ради всех? Я до сих пор не могу в это поверить. Мне легче поверить, что она умерла ради тебя, чем ради всех нас. Но эта мысль такая низкая, что каждый раз, когда я вспоминаю о ней ночью, мне хочется дать себе пощёчину. В такие моменты я понимаю тебя. Встретив такого человека, трудно забыть его.
Фан Хуайе слушала невнимательно, её уши покраснели от холода. Фан Жунхуа рядом уже пьяно задремала, бормоча что-то неразборчивое. Спустя долгое время Фан Хуайе тихо вздохнула. Встретив такого необычного человека, как Фан Чжицуй, действительно трудно забыть её. Но что с того? Тогда она даже не знала, жива ли она.
— Фан Хуайе? — вдруг позвала её Фан Чжицуй, — Ты только что смотрела в окно и задумалась. О чём ты думаешь?
Фан Хуайе очнулась от своих мыслей. Она лежала на столе, прижавшись правой щекой к деревянной столешнице, чувствуя лёгкую прохладу.
— Фан Чжицуй, я думаю о том, что ты жива, и я невероятно рада, — тихо сказала она, глядя на яркое солнце за окном, — Это самая большая радость в моей жизни, больше, чем все мои успехи в учёбе. Это как засохшее дерево, которое внезапно ожило весной, и вся душа наполнилась лёгкостью.
Фан Чжицуй опешила. Она машинально коснулась своей мочки уха, та была горячей. Она опустила глаза и слегка заикаясь спросила:
— Почему… ты вдруг это говоришь?
— Потому что хочу сказать, вот и говорю, — улыбнулась Фан Хуайе. Она подняла руку, пропуская солнечные лучи сквозь пальцы. В небе пролетела птица по красивой, свободной дуге, — Эти три года я ничего не могла сказать, боялась, что скажу что-то не то и это повлияет на тебя. Теперь я могу говорить всё, что хочу, и я говорю то, что думаю. Тебе это не нравится?
Она встретилась с ней взглядом.
— Нравится, конечно, — ответила Фан Чжицуй, слегка опешив, — Просто…
— Просто что? — спросила Фан Хуайе.
— Просто я впервые слышу от тебя такие искренние слова, и мне немного непривычно, — улыбнулась Фан Чжицуй и тихо пробормотала, — Я думала, ты… Ладно, главное, что ты счастлива.
— Что я? — Фан Хуайе щёлкнула пальцами перед её лицом, — Я выражаю свою радость. Радость от встречи с тобой. Такую радость никто не сможет понять.
— Хорошо, — снисходительно ответила Фан Чжицуй, — Тётя Фан может делать всё, что хочет.
— Тогда я могу тебя обнять? — глаза Фан Хуайе изогнулись в улыбке.
Фан Чжицуй, помедлив, пошутила:
Но Фан Хуайе уже перегнулась через стол и обняла её, потеревшись щекой о её щёку.
— Фан Чжицуй, Фан Чжицуй, почему, когда ты прощалась со мной, ты не осмелилась поцеловать меня в щёку? Ты никогда не была трусихой.
Услышав это, слегка удивлённая Фан Чжицуй опустила взгляд:
— Мне сказала Фан Цинъюэ. Она рассказала, что в тот день, когда ты провожала меня домой, ты долго смотрела на меня, а потом просто прижалась к моей щеке, — прошептала Фан Хуайе ей на ухо, — Я думаю, ты очень меня любишь.
— Ты права, — Фан Чжицуй подняла руку и погладила её по затылку, длинные пальцы запутались в её распущенных волосах. Спустя долгое время она сказала, — Я не знала, выживу ли я, поэтому не имела права признаваться тебе в любви.
В тот день она смотрела на Фан Хуайе долго-долго. Фан Чжицуй тоже очень боялась смерти. Она знала, что вступает на мучительный путь, исход которого был неизвестен. С тех пор как она узнала о своей смерти, она редко тратила эмоции на что-либо ещё. Только в этот раз, и старая бабушка была права, когда сказала, что, проводив Фан Хуайе, она увидит другой мир. Но тогда она считала себя недостойной, поэтому в конце концов её самым смелым поступком было лишь слегка коснуться её щеки.
— Но теперь ты достойна, — Фан Хуайе крепче прижала её к себе, — Я говорю тебе: прежняя Фан Чжицуй была прекрасна, и нынешняя Фан Чжицуй тоже прекрасна.
Она слегка коснулась её щеки, затем повернула голову и поцеловала её в то же место. Почему-то глаза её вдруг покраснели:
— Я так скучала по тебе. Я так долго думала о тебе одна. Мне было так страшно, когда тебя не было рядом.
Спустя долгое время Фан Чжицуй тихо вздохнула.
— Тётя Фан, я редко бываю беспомощной перед кем-либо.
Видимо, формальное обращение заставило Фан Хуайе выйти из внезапной тоски. Она всхлипнула и пожаловалась:
— В такие моменты, мне кажется, тебе стоит называть меня по имени, а не формально. Иначе это портит настроение.
Фан Чжицуй рассмеялась. Она взяла лицо Фан Хуайе в свои ладони и поцеловала её в лоб, глядя прямо в её влажные глаза.
— Ты не создана для жалости к себе, и я не хочу, чтобы ты погружалась в такую грусть, — сказала она, — Может, лучше называть тебя "бабушка"? Это звучит... запретнее. Ведь между нами целое поколение по статусу.
— Запретная любовь между тобой и пожилой женщиной? — парировала Фан Хуайе, — Да, это действительно пикантно.
Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова, а затем не выдержали и обе рассмеялись.