Глава 78. Обычные дни (часть 11)
Состояние Ян Сяо было очень плохим, к такому выводу пришли тётя Чжэ и Лю Цюньфан, осмотрев её, и это было даже хуже, чем предполагала бабушка Гэ Сяо.
Вывод сделала Лю Цюньфан, в конце концов, однажды бросив вызов горному Богу, она могла почувствовать странность состояния Ян Сяо, даже не видя её лично, а лишь услышав описание. Она поспешила к ней, чтобы проверить свою догадку.
— Вы хотите сказать, что Ян Сяо уже стала пищей для духа пещеры? — нахмурилась бабушка Гэ Сяо.
Пещерные девы по сути и были питанием для духа пещеры. Он управлял ими, наводил на них чары, и они всем телом и душой верили, что принадлежат ему. Вернувшись домой, они готовились выйти за него замуж, а в конце умирали в пещере. Умерев внутри, они сами становились питанием для духа оставаясь преданными до самого конца.
Разумеется, это был вывод, сделанный бабушкой Гэ Сяо и остальными. В других местах пещерных дев наряжали: «служение божеству», «становление женой бога», «душа последовала за богом в высшие сферы». Для бабушки Гэ Сяо и деревни всё это было лишь украшением сути этого злого божества, безжалостно пожирающего людей. Для них это была мерзкая тварь, убивающая без крови.
Но у него были ограничения: он мог лишь подвести девушку к тому, чтобы она добровольно принесла себя в жертву, и только тогда она становилась его питанием. Однако сейчас Лю Цюньфан имела в виду, что нынешняя Ян Сяо уже становится его пищей, хотя ещё даже не вошла в пещеру.
— Возможно, системы разные, но то, что у человека есть кровь, жизненная сила и дух, это общепризнано. После падения в пещеру девушка, вернувшись домой, сходит с ума, перестаёт есть и пить. У нормального человека это непременно ухудшило бы жизненную силу и дух. Ян Сяо сейчас именно так себя и ведёт. Но вы говорили, что вчера ночью ходили к пещере проверить, не тот ли это дух, что был убит когда-то. Дух пещеры, почувствовав боль, заставил Ян Сяо прийти, и бабушка Гэ Сяо ударила её посохом по центру духа, верно? — спросила Лю Цюньфан у женщин деревни, — Что с ней было, когда её вернули?
— Вернувшись, она долго была вялой, бормотала что-то бессвязное и кричала от боли. Только к утру следующего дня, то есть сегодня, она снова пришла в себя и опять начала прихорашиваться перед туалетным столиком, твердя о том, что хочет стать супругой духа пещеры.
— Сначала вялость, потом снова бодрость. Ела ли она за это время?
— Нет. После случая у пещеры она перестала есть.
— Значит, когда она пришла в себя, то была вялой, а когда снова начала безумствовать — стала бодрой, — Лю Цюньфан постучала пальцем по подлокотнику кресла, — Это ненормально. Бессвязная речь и крики от боли как раз говорят о том, что в тот момент она, возможно, временно вырвалась из-под контроля духа пещеры, поэтому была вялой и на некоторое время становилась собой, а утром снова стала обычной пещерной девой, и наоборот, взбодрилась. Разве злое божество, которое только поглощает и ничего не отдаёт, станет давать пещерной деве силы, чтобы она восстановилась?
Тётя Чжэ задумалась и, подхватив её мысль, спросила:
— Вы хотите сказать, что Ян Сяо восстановила силы потому, что дух пещеры хотел всех обмануть и скрыть её истинное состояние?
Бабушка Гэ Сяо поняла причину их подозрений и глубоко вздохнула:
— Проще всего отправить её в больницу на полное обследование. Подозреваю, что внешне с Ян Сяо всё не так плохо, два дня голодовки, если пить воду, не могли довести её до истощения. Но если проверить её изнутри, возможно, там уже начался распад. Если дух пещеры высасывает её жизненные силы, это не может не отразиться на внутренних органах. В обычной ситуации через несколько дней она сама пришла бы в пещеру, и никто бы ничего не заметил, ей не важно проглотят её раньше или позже.
Но если для духа пещеры это было одно и то же, для них это означало гораздо более сложную проблему. Это действительно мог быть дух пещеры, восстановившийся за двадцать лет, который стал сильнее, чем в две тысячи третьем году, когда его убили. Теперь он мог выходить за пределы пещеры и высасывать жизненные силы людей. Если вовремя не заметить и в конце концов не остановить Ян Сяо от захода в пещеру, её всё равно могли высосать досуха.
— Боюсь, сейчас ехать в больницу не очень удобно, — деликатно заметила Фан Чжицуй, — Ещё неизвестно, сможет ли Ян Сяо покинуть деревню.
Когда-то горный дух, желая уничтожить Фан Хуайе, не давал ей уйти из Фанцзячуна, так и здесь: он, будучи истинным божеством, мог творить такое, что уж говорить о злом духе. Они опасались, что стоит Ян Сяо покинуть деревню, как он в гневе выпьет её досуха. Бабушка Гэ Сяо помолчала, затем медленно произнесла:
— Чтобы проверить состояние её внутренних органов, необязательно ехать в больницу, — она обратилась к стоявшим рядом женщинам: — Позовите Чжай Фан. Если она ещё не закончила проверку, пусть отложит и придёт сюда.
Для них проверить тело с помощью магии гу было удобнее, чем ехать в больницу.
Фан Чжицуй и Фан Хуайе вместо неё объяснили остальным особенность этой деревни мяо, и на лицах приехавших женщин тут же отразилось любопытство. Они почувствовали, что эта поездка действительно расширяет кругозор.
Чжай Фан пришла через некоторое время. Она, очевидно, уже слышала о здешних выводах и о том, что ей предстоит сделать. В руке она держала чёрный фарфоровый сосуд гу, а в рюкзаке несла стопку материалов высотой с полмизинца.
— Я уже составила список всех, кто за последние двадцать лет бывал здесь больше десяти раз. Всего двести тридцать человек, их личности, биографии и родственные связи тоже проверены, но я ещё не успела внимательно просмотреть.
Чжай Фан передала материалы бабушке Гэ Сяо. Фан Хуайе стало любопытно. Она бросила взгляд на группу из Фанцзячуна, которая всё равно бездельничала, и, взяв материалы, сказала:
— Вы пока осмотрите Ян Сяо изнутри, а мы поможем проверить этих людей?
Эти случаи всё равно нужно было проверять вручную, без помощи техники. Чжай Фан одна провозилась бы два-три дня, и теперь, когда появились добровольные помощники, она была только рада.
Материалы оказались в руках Фан Хуайе, но они не сразу ушли, а с широко раскрытыми глазами ждали, что будет делать Чжай Фан. Та подошла к Ян Сяо и открыла сосуд гу. Из него выползла сороконожка длиной с мизинец, заползла ей на лицо, тонкими усиками всё обследовала, затем проскользнула в ноздрю и быстро исчезла.
— Ох, — Фан Жунхуа, стоявшая за их спинами втянула воздух.
Зрелище было жутковатым, она отступила на два шага. В комнате стало тихо. Дыхание Ян Сяо тоже было спокойным, и даже когда сороконожка снова выползла из её носа, Ян Сяо, казалось, ничего не заметила, продолжая широко раскрытыми глазами смотреть в потолок.
Чжай Фан позволила сороконожке заползти обратно ей на руку. Она провела пальцем по её усикам, они были сухими. Чжай Фан вздохнула и кивнула бабушке Гэ Сяо. Та опустила взгляд, облизала пересохшие губы и крепче сжала посох.
— Вы правы, — хрипло произнесла она, — Чжай Фан использовала специального червя гу-людоеда. Его выращивают, чтобы он высасывал излишки жизненных сил для лечения «болезней достатка». Во время лечения человек испытывает сильную боль: сороконожка спускается по пищеводу, орудует во внутренних органах, а когда выходит, обычно вытягивает с собой всякую дрянь. Если же не вытягивает ничего, это значит, что внутренние органы человека иссушены до предела.
Иссушена до такой степени, а Ян Сяо никак не реагировала. Даже на столь мучительный процесс, как проход гу-людоеда, она не выдала никакого отклика, и это лишь подтверждало догадку Лю Цюньфан. Дух пещеры теперь был гораздо сильнее, чем они предполагали.
В доме бабушка Гэ Сяо, Лю Цюньфан и тётя Чжэ обсуждали, как уберечь Ян Сяо от духа пещеры. Фан Хуайе увела остальных во внутренний двор и там разделила между ними материалы проверки, которые дала Чжай Фан.
У дома на сваях, где жила Ян Сяо, был небольшой дворик. Она явно была девушкой, умеющей наслаждаться жизнью: во дворе стояли деревянный стол и длинные скамьи, а ещё висели качели в популярном инстаграмном стиле, вокруг которых росли цветы. Они уселись за деревянный стол, каждый взял по стопке. Фан Цинъюэ, которой нечем было заняться, стала качаться на качелях.
У Чжай Фан, видимо, была какая-то одержимость порядком: материалы были напечатаны стандартным шрифтом «Сун» пятого размера, ровно, чётко, с ясной структурой, правда из-за мелкого кегля глаза быстро уставали. Фан Хуайе взяла свою стопку, быстро просмотрела и не нашла ничего подозрительного.
Большинство тех, кто посещал эти места неоднократно, были местными жителями или людьми из той же провинции, обычный турист приезжал сюда лишь тогда, когда находил свободное время, и редко возвращался в столь отдаленный уголок. Поэтому людей, побывавших в Хуангулине более десяти раз, по сравнению с другими крупными достопримечательностями было немного. Фан Хуайе в первую очередь искала в своей стопке приезжих из других мест.
Но у большинства всё было в порядке. Те, кто приезжал часто, в основном имели средний достаток и много свободного времени, среди них особенно много было пожилых. С первого взгляда ничего странного не бросалось в глаза. Фан Хуайе моргнула, пытаясь избавиться от рези в глазах, и уже собиралась присмотреться внимательнее, как вдруг услышала, что Фан Жунхуа удивлённо охнула. Это сразу привлекло внимание всех за столом.
— Что там? — спросила Фан Чжицуй.
Фан Жунхуа ещё раз взглянула на материалы в руках и только тогда объяснила:
— Эта женщина за двадцать лет приезжала в Хуангулин почти пятнадцать раз, практически каждый год, и всегда останавливалась в деревне Цунлин. Последний раз она была здесь в две тысячи девятнадцатом, и с тех пор не приезжала, потому что умерла. Вот это настоящая любовь к этому месту, — с чувством произнесла она.
— Кажется, да, — Фан Жунхуа перевернула страницу, — Она была учительницей. Говорят, умерла за кафедрой. Но…
— Каждый раз она приезжала с кем-то другим. С ней были и мужчины, и женщины, разного возраста. Она ведь не гид. Откуда в её обычном кругу общения столько людей? К тому же у работающей учительницы отпуск был коротким, а она до двадцатого года каждый год ездила сюда. Не странно ли? И она не из Хунани, она из Ганьсу. Это очень далеко отсюда.
В мире полно чудаков и странных привычек, но случай этой учительницы действительно был необычным. Фан Чжицуй взяла материалы и принялась внимательно изучать. Чжай Фан составила очень подробные досье на туристов: профессия, члены семьи, точные даты приездов, районы, которые они посещали, и даже комнаты, в которых они каждый раз останавливались в деревне Цунлин.
Эту учительницу звали Ван Хуэйчжун. Судя по фотографии, это была приветливая женщина средних лет, которой было немного за сорок. Данные туристов не исчерпывающие, и не могли нарушать частную жизнь. В списке членов семьи были только те, кто когда-либо посещал парк, доступ к остальным получить было нельзя. Фан Чжицуй просмотрела графу «члены семьи» сверху вниз и наткнулась на знакомое имя.