Глава 67. Долгая жизнь (финал)
Фан Чжицуй ждала Фан Хуайе много лет, даже не с того момента, как тётя Чжэ вычислила, что будущая судьбоносная встреча может произойти именно с Фан Хуайе.
Как и предполагала Фан Хуайе, если человеку предсказана короткая жизнь, на то всегда есть своя причина, цепь причин и следствий. Пять зол и три лишения случаются с гадалками, потому что они слишком многое выведывают о небесных предначертаниях, и за это расплачиваются. Но что насчёт Фан Чжицуй?
Никто не мог этого понять, но она сама прекрасно знала причину. Её наказание было в том, что она слишком рано стала слишком умной. Фан Чжицуй с детства была умна, но только тётя Чжэ знала, насколько. Никто не мог себе представить, что трёхлетний ребёнок способен за два дня выучить наизусть все правила и предписания, которые были у тёти Чжэ, и процитировать в обратном прядке. Но со временем Фан Чжицуй перестала быть слишком умной. По крайней мере, так казалось тёте Чжэ. И она вздохнула с облегчением.
Она и представить не могла, что этот ребёнок на самом деле был слишком проницательным и понял, что её чрезмерный ум пугает тётю Чжэ, и поэтому она перестала его проявлять. Но ребёнок есть ребёнок: Фан Чжицуй любила считать и гадать. Едва освоив крошечную часть того, что знала тётя Чжэ, она тут же хвасталась, то тут, то там. Вычислив что-то, она не боялась говорить и помогать, если могла.
Однажды тётя Чжэ узнала об этом. Она разгневалась и строго наказала, что нельзя так просто гадать, нельзя так просто помогать. Меняя чужие судьбы, человек неизбежно навлекает последствия на себя. Тогда Фан Чжицуй было всего пять-шесть лет, и она не поверила. В телячьем упрямстве она думала: как же так, она помогает людям избежать беды, а её за это наказывают? Она не верила, но не хотела огорчать тётю Чжэ. Поэтому она продолжала гадать и помогать тайком, скрывая это от неё.
Она сделала немало добрых дел в одиночку, но никто об этом не знал. Маленькая девочка считала себя великой. Она смотрела по телевизору на героев мультфильмов, и ни один из них не казался ей достойным, она считала себя лучше их всех. Пока однажды она не решила погадать на свою собственную судьбу. И это было как гром среди ясного неба.
Она никогда раньше не гадала для себя, но никогда не думала, что ей суждено прожить всего чуть больше двадцати лет. Фан Чжицуй, сколько себя помнила, впервые так испугалась, она не посмела рассказать тёте Чжэ и решила проверить сама. Она продолжала гадать другим, изменять их судьбы, а затем снова гадать на свою.
Она узнала ещё в раннем детстве, что конец её жизни наступит в двадцать шесть лет. Она долго была в унынии. Но не из-за того, что жизнь была коротка, а из-за несправедливости этого наказания. Фан Чжицуй мысленно перебирала всех, кому тайно помогла, и в конце концов остановилась на последнем человеке.
Это была одинокая старуха из соседней деревни, которую бросили дети, а братья отняли землю и дом. Она скиталась, обрабатывая чужие поля, но когда урожай созревал, находились те, кто забирал его. Поскольку никто не заботился о ней, Фан Чжицуй выбрала её для своего последнего эксперимента.
Она высчитала, что в тот день старуха должна была умереть в поле: хулиганы отобрали бы у неё еду, она попыталась бы отнять её обратно, и в конце концов её бы зарезали, и она умерла бы в одиночестве, истекая кровью. Фан Чжицуй изменила её судьбу. Старуха не умерла в поле. Она убрала урожай пораньше, вернулась домой и сыто поела. Те хулиганы, не получив лёгкой добычи, вечером отправились в интернет-кафе и по дороге попали под машину.
Каждый раз, когда старуха видела Фан Чжицуй, то давала ей несколько леденцов, боясь, что девочка побрезгует. Потому что именно в тот день Фан Чжицуй сказала ей убрать урожай пораньше, а когда старуха на следующий день пошла в поле, то увидела вырванные с корнем всходы и содрогнулась. Старуха была очень доброй и даже за одно слово, случайно обронённое Фан Чжицуй, она была благодарна. Через неделю старуха всё же умерла, но на этот раз она скончалась в своей постели, мирно и без мучений.
Тётя Чжэ и Фан Чжицуй пришли забрать тело. Другие не хотели связываться, и сельский совет попросил их, так как их услуги были самыми дешёвыми, почти благотворительностью. При жизни старуха получала небольшое пособие, часть которого отбирали её дети, а после смерти они не приехали, и только деревенские власти организовали похороны.
Фан Чжицуй пошла с тётей Чжэ убирать в доме покойной. В её убогой лачуге, похожей на мусорную свалку, на столе лежал бережно хранимый и отполированный до блеска браслет из алюминиевых колец, сияющий в полумраке. Рядом с браслетом лежали леденцы, которые старуха давала ей каждый раз, когда видела. Осталось три штуки. Фан Чжицуй тогда было всего шесть, но она поняла, что это для неё. Старуха слишком долго была одна, и девочка была единственной, кто обращал на неё внимание.
Фан Чжицуй приходила каждый день, чтобы наблюдать за изменениями, но старуха не знала этого. Она знала лишь, что эта девочка не сторонится её, навещает её, спасла её, и поэтому подарила ей то единственное, что имела.
На пальцах старухи Фан Чжицуй заметила множество мелких порезов, видно, она делала этот браслет, несмотря на боль. Старуха не умела писать, поэтому не могла написать имя Фан Чжицуй, она просто положила подарок в красивую коробочку, веря, что та поймёт, когда придёт в следующий раз. Она знала, что скоро умрёт, и это был подарок, который она не могла вручить лично. Она надеялась, что девочка, увидев тело и подарок, не испугается.
Тётя Чжэ и Фан Чжицуй кремировали старуху. Пламя костра пылало перед ними, и сквозь оранжевое зарево образ старухи, и без того невысокой, превратился в крошечный холмик могилы, её прах был захоронен здесь же, на земле тёти Чжэ, потому что свои поля и участки у старухи давно отобрали. Тётя Чжэ, сжалившись, похоронила её на своём участке в горах, не желая спорить с родственниками и соседней деревней. Вернувшись домой, Фан Чжицуй долго стояла на коленях перед статуей Небесной Девы. Маленькое тело распростёрлось на подушке для поклонов, и каждый поклон был полон благоговения.
Она не считала себя виноватой и не собиралась смиряться. Она верила, что Небесная Дева, покровительница справедливости, тоже не хотела бы, чтобы она, выросшая на её глазах девочка, сдалась. Но на этот раз Фан Чжицуй стала умнее. Она не могла позволить своей жизни, и без того укороченной до двадцати шести лет, стать ещё короче. Пока она не нашла решения, то полностью отказалась от гаданий и предсказаний, а когда тётя Чжэ пыталась учить её, она нарочно отлынивала.
Она научилась быть холоднее, старалась не вмешиваться в дела других. Она стала дерзкой, драчливой, не позволяя никому плохо о себе говорить. Среди детей она была заводилой, и все, кто осмеливался шептаться у неё за спиной, боялись её. Она была так мала, но страх перед будущим уже давил на неё. Она ненавидела, когда при ней говорили о смерти и похоронах. При малейшем упоминании она не могла сдержаться.
Однажды она пошла с тётей Чжэ в гости к Лю Цюньфан, и там весь день играла с Лэ Цюнь и Лю Юэ. Старшие женщины сидели во дворе и наблюдали за ними. Тогда Фан Чжицуй не знала, что Лю Цюньфан уже обратила на неё внимание.
Лю Цюньфан была довольно сильной деревенской прорицательницей. Она всю жизнь искала и пыталась, постоянно присматривалась к окружающим, гадала, прикидывала, кого можно использовать. Она вычислила, что Фан Чжицуй не доживёт до двадцати шести, раньше, чем тётя Чжэ. И так как Фан Чжицуй разбиралась в мистике, убедить её и управлять ею было проще простого. Поэтому, когда ей было восемь лет, к ней пришла старая бабушка.
— Цуйцуй, ты знаешь, что не доживёшь до двадцати шести? — спросила она.
Фан Чжицуй промолчала. Старая бабушка, решив, что та не верит, погладила её по голове и вздохнула:
— Видно, придётся тебе услышать это от тёти Чжэ, чтобы поверить.
И правда, через пару дней тётя Чжэ, направляемая Лю Цюньфан, высчитала это. В доме началась суматоха, тётя Чжэ принялась искать причину, но не могла её найти. Небеса не позволяют людям узнать, что этот ребёнок был наказан короткой жизнью за то, что слишком многое выведал и изменил слишком много судеб, ибо это тоже часть небесной тайны. Позже старая бабушка снова пришла к ней:
— Цуйцуй, а что, если я знаю способ тебе помочь? Ты можешь выжить, а можешь и умереть, всё зависит от судьбы, но это всё равно путь к жизни.
Фан Чжицуй к тому времени искала выход уже полтора года. Страх, тревога и растерянность были глубоко спрятаны в её душе, и она проявляла зрелость, не свойственную её возрасту. Она спросила:
— Ты поможешь одному человеку ради нас, — старая бабушка присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, — Я не могу сказать тебе много, но в один из будущих дней, когда я умру, она приедет на мои похороны. Ты сопроводишь её на этом пути. Когда путь будет пройден, возможно, ты найдёшь свой собственный, а если не найдёшь, я прошу тебя не винить её, она ни в чём не виновата.
Фан Чжицуй долго молчала, а затем медленно кивнула:
Так Фан Чжицуй впервые услышала это имя. Она согласилась, а затем, тайно, вместе со старой бабушкой и остальными, переплела свои волосы с волосами Фан Хуайе, чтобы с того самого момента между ними возникла связь.
Позже, когда она снова гадала на свою судьбу, она оказалась связана с Фан Хуайе. Фан Чжицуй не знала, какой именно путь указала ей старая бабушка, но она погадала на жизнь старухи, и к моменту её смерти, ей должно было исполниться чуть больше двадцати пяти. И если к тому времени она не найдёт другого способа, ей придётся пройти этим путём, хочет она того или нет.
Старая бабушка называла это сделкой между ними. Но тогда Фан Чжицуй ещё не знала, что у старой бабушки на самом деле не было никакого плана, она обманула её. Если бы старая бабушка и остальные нашли другой способ, то шаг с Фан Чжицуй не пригодился бы. Если же нет, и они умрут, так и не найдя иного выхода, то путь Фан Чжицуй обрёл бы огромную ценность.
Они вырастили её на своих глазах. Как они могли не знать, что скрывается за её холодной и отстранённой внешностью? Когда она узнает всю правду и поймёт, что у неё нет другого пути, она будет готова пожертвовать собой. Даже если она поймёт, что её обманули, она всё равно так поступит, потому что за эти годы старая бабушка специально сблизилась с ней, и все считали, что Фан Чжицуй была её любимой младшей родственницей.
Но перед смертью старая бабушка, должно быть, всё же питала надежду. Если бы это было возможно, она бы не хотела, чтобы Фан Чжицуй стала невинной жертвой. Но тогда у них уже не было пути назад, и ей оставалось лишь надеяться, что Фан Чжицуй сама сможет найти другой выход. Поэтому последнее, что она оставила ей, был адрес в горах Шиваньдашань, далеко от Сянтаня. Если Фан Чжицуй каким-то чудом выживет, возможно, она сможет обосноваться там.
Изменить предначертанную судьбу невозможно, если её менять, всегда приходится платить цену. Так гласил их опыт многих лет. Если Фан Чжицуй хотела избежать своей участи, ей пришлось бы обмануть Небеса, и, возможно, если она покинет родные края и укроется в другом месте, это поможет. Этот адрес Фан Цинъюэ передала Фан Чжицуй после похорон старой бабушки, когда всё уже было кончено.
К тому времени Фан Чжицуй, основываясь на известной ей части информации, уже примерно восстановила всю картину. Она знала, что Фан Хуайе, возможно, что-то скрывает. Она знала, что старая бабушка и другие обманывали её. И она знала, что, возможно, это действительно был её единственный путь. Фан Чжицуй ждала Фан Хуайе много лет. Старая бабушка с тревогой готовила её, предупреждая не винить Фан Хуайе перед смертью, но она не знала, что та очень нравится Фан Чжицуй. Потому что Фан Хуайе тоже не верила в судьбу и отчаянно цеплялась за свою жизнь.
Она видела, кто она есть на самом деле, что она тоже боролась за жизнь, и её тоже волновала только собственная судьба. Они были так похожи. Сопровождая Фан Хуайе в этом пути, Фан Чжицуй словно видела себя в детстве, такую же испуганную и возмущённую от несправедливости. Но в Фан Хуайе было что-то иное, она всегда была полна жизни и надежды.
Когда она встретила Фан Хуайе на вокзале, у неё уже были кое-какие догадки. Девушка была той, на кого столько людей возлагали надежды. Фан Чжицуй не верила, что старая бабушка и остальные могли бы причинить ей вред и уж точно они не желали ей смерти. Значит, путь, который они ей указали, должен был стать для Фан Хуайе путём к жизни.
Глядя ночью в окно на бескрайнее небо, Фан Чжицуй задавалась вопросом: где же её собственный путь к жизни? Но когда она узнала всю правду, как старая бабушка и другие заточили Горного Духа, чтобы изменить судьбу, как они обманули Небеса во время похорон, Фан Чжицуй вдруг почувствовала, что ухватила что-то важное.
Для неё эти старухи были безумцами до мозга костей. Они делали то, о чём она и тётя Чжэ за все эти годы не смели даже помыслить. Но если они смогли обмануть Небеса, почему она сама не могла? Она не собиралась никому причинять вреда, но она могла сознательно принять на себя часть небесной кары. Если она сможет выдержать, может быть, это будет считаться, что она уже однажды умерла?
Ей было суждено умереть в двадцать шесть, это был её смертный приговор. В этом мире воскресить человека было трудно, но стереть чьё-то существование легко. Для неё Фан Хуайе, возможно, была не смертью, а спасением. Она прожила ту неделю, и страх, преследовавший её почти восемнадцать лет, наконец обрёл завершение после похорон старой бабушки.
Обмануть Небеса. Они смогли обмануть Небеса и воскресить Фан Цзюаньсюань. Значит, она, Фан Чжицуй, тоже могла спасти всех и оказаться в списках Горного Духа. Если она умрёт от руки Горного Духа, то даже её рок в двадцать шесть лет будет бессилен против неё, потому что она уже прошла через одно испытание.
Этой мыслью она ни с кем не делилась, даже с Фан Хуайе, но та была слишком умной девочкой. Их молчаливое понимание было настолько глубоким, что Фан Чжицуй казалось, что даже если она ничего не скажет, когда-нибудь Фан Хуайе всё равно найдёт её. В этой безмолвной связи они давно стали товарищами, готовыми прикрывать спины друг друга.
У Фан Хуайе были свои устремления, у Фан Чжицуй свои, они могли использовать друг друга, но могли и опираться друг на друга. Фан Чжицуй долго готовилась к этому. Она должна была умереть по-настоящему, поэтому заранее связалась с несколькими людьми, теми самыми, о которых упоминала тётя Чжэ, теми, кто занимался подводными работами.
В этом деле было много опытных людей, смелых и умелых: кто-то мог подолгу не дышать под водой, а кто-то владел искусством ложной смерти. Фан Чжицуй обменяла золотые слитки на их методы, а они заранее ждали её под водой, готовые помочь. Когда она наконец приняла решение встретить свою участь, проводив Фан Хуайе и Фан Цинъюэ, она одна пошла к озеру.
Мать Лю Цюньфан утонула, и Фан Чжицуй не думала, что ей удастся избежать той же участи. В этот раз исход был неясен: если она выживет, то станет другим человеком, если нет, то просто уснёт вечным сном, приняв предначертанный конец. В тот день её действительно утянуло под воду. Неизвестно откуда выросшие водоросли крепко опутали её, потащив вниз. Фан Чжицуй долго не дышала, пока наконец не потеряла сознание.
Нанятые люди, хоть и испугались шевелящихся водорослей, всё же подплыли, освободили её и дали ей всплыть. Тогда Фан Чжицуй была на грани смерти. Она знала, что у неё ещё осталось дыхание, но оно не выходило наружу, и любой, кто проверил бы её, решил бы, что она мертва. Метод работал, но его хватало только на сутки. Если кислородное голодание продолжалось дольше, человек умирал по-настоящему, а ей нужно было продержаться два дня. Она не знала, сможет ли, но у неё не было выбора.
Тётя Чжэ была убита горем. Следуя её указаниям, она через два дня отвезла её в горы и похоронила, объявив небу и земле, что Фан Чжицуй мертва. Похоронная процессия была скудной и одинокой, тётя Чжэ даже не пригласила родственников, и не пустила на порог Фан Хуайе. Только жертвенные деньги жгли снова и снова, боясь, что ей будет плохо на том свете.
Тётя Чжэ была уверена, что она мертва, и своими руками проводила её. Фан Чжицуй внутри гроба почти ничего не чувствовала, лишь пустоту и боль. Время в гробу тянулось бесконечно, она даже слышала, как шевелится земля вокруг. Она долго терпела, пока наконец её не откопали. Эти люди не раз занимались странными и жуткими делами, но сейчас думали, что Фан Чжицуй уже мертва. Они выполнили её наказ, копали снизу, и десять человек за пять дней прорыли туннель от задней стороны горы до неё.
Фан Чжицуй изначально похоронили не на земле тёти Чжэ. Она выбрала место подальше от деревни. Когда её тайно вынули из гроба, она оказалась очень далеко. В гробу остался лишь кусок кожи с её руки. Чтобы выжить, нельзя было оставаться под присмотром Горного Духа.
Те, кто её откопал, пытались привести её в чувство целый час. То, что Фан Чжицуй очнулась, было чудом. Она пробудилась с шумом в ушах, охрипшая, с болью в лёгких и не могла вымолвить ни слова. Но никакая боль не могла сравниться с радостью от того, что она снова могла дышать. Фан Чжицуй лежала на земле, как издыхающая собака, щурясь от солнца, и начала считать. Закончив, она расхохоталась хриплым смехом. Те, кто её откопал, подумали, что она сошла с ума, но она просто была счастлива. Она больше не видела свою судьбу. В тот момент, когда её похоронили, Фан Чжицуй умерла.
Она не знала, догадался ли Горный Дух о её обмане, но её жизнь уже оборвалась по его воле. Даже если он и знал, ему, возможно, было всё равно, она помогла освободить его и положить конец этой истории. Его слишком долго мучили людскими страстями, и он, возможно, не хотел проходить через это снова, поэтому решил закрыть глаза. В тот момент она стала свободной.
Но этого было недостаточно. Она помнила, что план старой бабушки провалился, и боялась, что и её попытка удалась лишь наполовину, поэтому она продолжала играть роль. Как и в первой половине жизни Фан Хуайе, когда Фан Мэнцы не позволяла ей прикасаться к чему-либо мистическому, чтобы не привлекать внимания и не быть раскрытой. Это и было «игрой».
Она тоже должна была играть, чтобы все искренне поверили, что она мертва. Играть до тех пор, пока всё не уляжется, пока Небеса не поверят в это. Но она больше никогда не сможет вернуться в деревню. Она не войдёт в пределы досягаемости Горного Духа. Её могила и поминальная табличка остались в деревне, она больше не может носить имя Фан Чжицуй, потому что в мире больше нет такого человека. Она была уверена, что сможет обмануть большинство, но знала, что никогда не обманет Фан Хуайе.
Её похороны были такими поспешными, решение принято так внезапно, а место захоронения выбрано так странно. Тётя Чжэ, возможно, тоже сомневалась, жива она или мертва, но, как мать, она уважала последнюю волю Фан Чжицуй и день за днём молилась, чтобы её дочь была жива. И, как Фан Чжицуй понимала Фан Хуайе, она верила, что Фан Хуайе тоже понимает её.
Фан Хуайе никогда не пожертвовала бы собой ради других, и Фан Чжицуй была такой же. Старая бабушка и остальные ошиблись в ней. Фан Чжицуй не любила делать бесполезные вещи. Если бы она не нашла возможности, она бы ни за что не пожертвовала собой ради стольких людей, разве что в безвыходной ситуации. Она дорожила своей жизнью. Она хотела жить, она хотела этого целых восемнадцать лет, только для себя, только ради собственного спасения.
Она могла позволить своему телу пострадать, лишь бы выжить. И, наверное, кроме Фан Хуайе, никто не смог бы понять, насколько сильна была эта жажда жизни и желание бороться, даже в безвыходной ситуации идти ва-банк, поставив всё на кон.
Небеса наказали её за то, что она слишком часто вмешивалась в чужие судьбы, и каждый раз, когда она протягивала руку помощи, её жизнь укорачивалась. Она не смирилась. Разве эти люди не заслуживали жалости? Разве было неправильно помогать тем, кто страдает? У неё был дар видеть чужие судьбы, помогать несчастным, указывя им путь. Почему же это должно было обернуться против неё?
Фан Чжицуй всегда была мятежницей. Если ей запрещали, она делала наоборот. Если судьба была предопределена, она отказывалась в это верить. Она была полна решимости проложить свой собственный путь. И она доказала, что это возможно.
В Яншо она жила беззаботно и ждала, когда Фан Хуайе найдёт её. Она знала, что Фан Хуайе, такая умная, рано или поздно отыщет её. Фан Чжицуй ждала её три года. Она не знала, через что прошла Фан Хуайе за это время, но могла догадаться, что ей, наверное, было непросто, но это была та цена, которую приходилось платить за выбранный путь.
Через шумную, залитую огнями улицу Фан Чжицуй встретилась взглядом с Фан Хуайе. Она слегка улыбнулась, и тревога, которая три года не отпускала её, наконец рассеялась. Раз Фан Хуайе пришла, значит, влияние Горного Духа окончательно исчезло, а тайна Фан Цзюаньсюань была разгадана. Впереди их ждала свободная жизнь. Цзяоцзяо помахала рукой перед глазами Фан Хуайе, удивлённо спросив:
— Сестра, что с тобой? Чему ты улыбаешься?
В глазах Фан Хуайе блестели слёзы. Она так сильно сжала недопитый стакан с чаем, что он чуть не лопнул, и напиток полился на руки. Цзяоцзяо поспешно принялась убирать лужу. Фан Хуайе, не замечая этого, выбежала на улицу и, пристально глядя на противоположную сторону, подошла к маленькому столику, который уже разложила Фан Чжицуй, и села на стоявший перед ним стул. Фан Чжицуй улыбнулась ей:
— Да, — тихо ответила Фан Хуайе, — Погадайте мне. По руке, да? Мужчины по левой, женщины по правой?
Огрубевшая рука Фан Хуайе легла в её ладонь. Фан Чжицуй медленно и очень внимательно провела пальцами по её линиям.
— Что вы видите? — спросила Фан Хуайе, когда лёгкий зуд заставил её пошевелить пальцами.
Фан Чжицуй рассмеялась и отпустила её руку. Их взгляды встретились, в них читалось понимание, в которое никто другой не мог проникнуть.
— Долгая жизнь, — серьёзно сказала Фан Чжицуй, — Я же говорила тебе, ты проживёшь много лет.
За её спиной шумела толпа, но в этот миг Фан Хуайе видела только её. Теперь она поняла, что слова о долгой жизни, сказанные в самом начале их знакомства, не были случайными. Даже не гадая и не считая, Фан Чжицуй, скрываясь за шутливым тоном, искренне говорила ей: