Глава 47. Осада
Фан Хуайе и Фан Чжицуй уже видели этих двух бумажных человечков, когда Фан Юй сошла с ума в маленькой кладовке, и они вдвоём смотрели на это через телефон. Они были точь-в-точь такие же, ни малейшего отличия.
У Фан Жунхуа от страха начал дрожать голос:
— Как думаешь, это возможно? — спокойно ответила Фан Чжицуй, — Разве не ты привела нас сюда?
Её руки, как и руки Фан Жунхуа, были перепачканы липкой и отвратительной кровью. Она нагнулась и при свете фонарика осмотрела их, слегка потёрла одну о другую, и кровь почти сошла.
— Фан Цинъюэ, что это за кровь?
Фан Чжицуй не верила, что бамбук может кровоточить, точно так же, как в прошлый раз труп, висевший на камфорном дереве, не должен был брызгать кровью, это было нелогично. Фан Цинъюэ подошла, понюхала и уверенно сказала:
Мэйтань, которую она держала на поводке, тоже подошла, понюхала, и наклонив голову, тайком лизнула. Увидев это, Фан Жунхуа позабыла о страхе, и хотела шлёпнуть собаку по голове, но, вспомнив, что руки грязные, толкнула её ногой:
— Мэйтань! Я тебе сколько раз говорила, не жри всякую дрянь!
Мэйтань от испуга вжала голову в плечи, жалобно заскулила и попятилась.
— Куриная кровь? — нахмурилась Фан Хуайе, — Разве куриная кровь не отгоняет злых духов?
Где бы вы не находились, убийство курицы — непременный обряд жертвоприношения предкам и подношения бессмертным, а сама куриная кровь обладает свойством противостоять злу, и даже в кино выступает непременным атрибутом изгнания нечисти.
— Неужели Горный Дух боится куриной крови? — Фан Чжицуй прикусила губу.
— А эти два бумажных человечка?
Честно говоря, ещё тогда, когда она увидела этих двоих рядом с Фан Юй , вкупе с фактом существования двух сестёр-близнецов, Фан Хуайе уже в глубине души решила, что эта пара бумажных фигурок олицетворяет старую бабушку Фан Цзюаньхуай и её сестру Фан Цзюаньсюань.
Но сейчас, когда они стояли на страже головы Горного Духа, судя по их позе и выражению, они скорее охраняли, нежели надзирали. Это было чересчур противоречиво. Фан Чжицуй помолчала, навела фонарик на фигурки и некоторое время внимательно их разглядывала.
— Похоже на искупление вины заслугами, — тихо сказала она.
— Зная, что они совершили ошибку и проявили неуважение к Горному Духу, вырезали этих бумажных человечков для замены, чтобы они служили Духу, искупая вину заслугами. Смотри, у этих фигурок нарисованы зрачки. Ты же училась живописи и должна знать поговорку: «У бумажного человечка глаза нарисованы, но точки в зрачках не поставлены, у бумажного коня копыта на земле, но грива не взъерошена. Человеческого смеха и конского ржания не слушай, а не то сам Владыка ада тебя призовёт». Как только у бумажного человечка появляются зрачки, он обретает «дух» и легко привлекает к себе злых духов. Но «злые духи» — это лишь общее название. Я большей частью понимаю это так: после того как нарисованы глаза, разные духи могут вселяться в бумажные фигурки, как добрые, так и злые. Но у этой пары есть явные «прототипы», то есть они обозначают конкретных людей. Поэтому, кто бы в них ни вселился, какие бы плохие или хорошие дела они ни вершили, в конечном счёте всё припишется именно этим людям.
— То есть, если Горный Дух заточён здесь и хочет выйти, он может действовать только через этих двух бумажных человечков. Но поступки Духа неизбежно будут накапливать заслуги. И эти заслуги запишутся на этих двоих, то есть на старую бабушку и Фан Цзюаньсюань?
Фан Чжицуй кивнула, подтверждая, что та права. Фан Жунхуа, которая уже вытерла руки и, обняв собаку, некоторое время слушала их разговор, не удержалась от восхищения:
— До чего же хитро! Кому же это пришло в голову?
Потом она заметила, что девушки смотрят на неё, и с запозданием произнесла:
— Бабушка Юэ точно до такого не додумалась бы, у неё не настолько хитрый ум. Наверняка это старая покойница и Лю Цюньфан придумали.
— Кто знает, — Фан Чжицуй знала, что Фан Жунхуа смотрит на бабушку Юэ сквозь розовые очки, и не стала спорить.
Она просто передала свой фонарь Фан Хуайе, попросив посветить на бамбук рядом, а сама взмахнула ножом и отсекла его. На этот раз они ясно увидели, как из бамбука брызнула кровь, словно у растения появились кровеносные сосуды. Фан Чжицуй спокойно наблюдала, а потом окликнула Фан Цинъюэ. Та подошла, макнула палец, понюхала и повторила те же слова:
Куриная кровь из бамбука, это, конечно, поистине странно, но знать, что это, было лучше, чем гадать, кому она принадлежит. В прошлом труп на камфорном дереве обрызгал их кровью с головы до ног, но когда выяснилось, что это куриная кровь, страх поутих.
— Копать дальше? — спросила Фан Чжицуй.
С этими словами она указала за спину бумажных человечков и спросила:
— Фан Жунхуа, место там, верно?
Фан Жунхуа молча кивнула, но почувствовала необъяснимое беспокойство. В голове у неё прозвучали слова, которые сегодня нашептала бабушка Юэ. Тогда она сняла кислородную маску и, припав к её уху, с трудом проговорила:
— Всё, что должна была сделать, я сделала. Всё кончено. Они не станут слишком сильно тебя донимать. Делай то, что они велят, и не мешай им делать то, что они задумали.
Она сжала губы и подняла взгляд на Фан Хуайе, которая направлялась за спины бумажных человечков, однако чувство этой странной тревоги становилось всё сильнее. Она никогда не перечила бабушке Юэ и подумала, что это просто её мнительность, и только крепче прижала к себе Мэйтань.
Фан Хуайе с маленькой лопаткой в руках подошла к бумажным человечкам и обогнула их. Она оглянулась на остальных и в конце концов встретилась взглядом с Фан Чжицуй. Даже при мерцающем, то ярком, то тусклом свете было видно, что между бровей девушки залегла глубокая складка, которую трудно было разгладить. Фан Хуайе кивнула ей и решительно вонзила лопатку в землю. Как бы там ни было, земля была уже разрыхлена, и копать было нетрудно. После двух ударов лопаткой образовалась ямка глубиной около двадцати сантиметров.
— На какую глубину закопала? — спросила она в темноте.
— Ты неплохо закапываешь, — отозвалась Фан Хуайе и, пользуясь моментом, сделала ещё несколько взмахов лопаткой.
Потом в безлюдных горах слышен был лишь завывающий ветер да шум бамбуковых листьев. Фан Чжицуй и остальные затаили дыхание, пристально следя за каждым её движением, даже Фан Цинъюэ дышала медленнее.
Звук лопатки, вгрызающейся в землю, сейчас казался слишком громким. Не прошло и пяти минут, как она увидела белое донышко керамической головки, снизу обёрнутое желтоватыми талисманами. Она ускорила темп и откинула землю с обеих сторон, обнажив головку почти наполовину. Похоже, бабушка Юэ, получив эту головку, отдала её кому-то ещё на обработку, прежде чем отдать её Фан Жунхуа.
В голове у Фан Хуайе промелькнуло лицо Лю Цюньфан. Она присела на корточки, коснулась макушки статуэтки и собралась было вытащить её. Но в тот миг, когда подушечки пальцев коснулись керамической поверхности, её словно пронзили тысячи игл. Пронзительная боль заставила её резко отдёрнуть руку.
— Фан Хуайе! — раздался встревоженный крик Фан Чжицуй.
Фан Хуайе инстинктивно повернулась, и что-то пронеслось прямо у её щеки, оставив на лице тонкую кровавую царапину. Она поспешно оглянулась и увидела на земле жёлто-белую змею, высунувшую раздвоенный язык и шипящую на неё.
— Змеи! Много змей! — вдруг закричала Фан Цинъюэ, — Кажется, мы окружены змеями!
К шуму ветра прибавился шелест трущихся о землю тел. Фан Хуайе направила фонарик по сторонам, и повсюду, куда ни глянь, плотной массой ползли змеи, задрав головы и высунув языки. В лучах света их глаза блестели. А один из бумажных человечков позади Фан Хуайе тоже начал испускать слабое свечение. Его бледное, спокойное лицо повернулось по ветру, и нарисованные кровью зрачки встретились с глазами девушки. По какой-то причине, хотя выражение лица человечка не изменилось, Фан Хуайе почувствовала в этом взгляде злобу.
Фан Жунхуа видела такое впервые. Она выросла в деревне, с детства лазала по горам и бродила у рек и видела немало змей, но такое количество внушало ужас. Она крепче сжала в руке нож, а другой рукой зажала пасть Мэйтань, боясь, что та не сдержится и залает и тогда змеи, затаившиеся в ожидании, тут же бросятся в атаку.
— И что же делать? — шёпотом спросила Фан Жунхуа у стоящей рядом Фан Чжицуй, — Сколько тут ядовитых тварей, и не сосчитать. Похоже, здесь собрались все змеи с горы.
— Остаётся только действовать, — Фан Чжицуй сжала рукоять ножа, но взгляд её был прикован к Фан Хуайе, стоящей за спинами бумажных фигурок. Она была готова в любой момент броситься на помощь.
Противостояние длилось недолго, и вскоре змеи бесшумно поползли к ним. Фан Жунхуа закрыла глаза и уже занесла нож для удара, как вдруг заметила неладное. Все змеи, обходя их троих стороной, устремились к Фан Хуайе, а некоторые, растерянно тычась им в ноги, разворачивались и снова ползли к ней.
Фан Хуайе не успела воспользоваться фонариком, и не заметила этой странности. Сжимая лопатку, она раз за разом обрушивала её на землю, и у её ног уже валялось несколько змеиных трупов. И только когда Фан Чжицуй бросилась к ней с ножом, то поняла, что все змеи нападают только на неё.
Некогда было раздумывать. Всё больше змей устремлялось к этому месту, напирая друг на друга. Ботинки Фан Хуайе мгновенно покрылись следами змеиных укусов, клыки не пронзали кожу, но пытались прокусить обувь.
— Вы чего застыли? Идите помогайте! — крикнула Фан Чжицуй остолбеневшей Фан Жунхуа и застывшей на месте Фан Цинъюэ.
Фан Цинъюэ очнулась, отозвалась и, ухватив Фан Жунхуа, бросилась помогать. Четверо рубили змей уже с четверть часа, но те не убывали, словно им не было конца. И единственной целью по-прежнему оставалась Фан Хуайе.
— Что ты только что делала? — спросила Фан Чжицуй.
— Выкопала керамическую статуэтку и коснулась её головы. Ощущение было такое, будто иголками укололась. Ты меня тогда окликнула.
Фан Чжицуй нахмурилась и присела перед вырытой ямкой. Вокруг всё было залито змеиной кровью, а керамическая головка тоже ею покрылась. Она вытерла её и коснулась головы. Никаких ощущений. Ничего. Она обернулась и увидела. что полчища змей по-прежнему нападали только на Фан Хуайе. Фан Чжицуй подбежала к Фан Цинъюэ, схватила её за руку и потащила к ямке, на ходу бросив Фан Жунхуа:
Фан Жунхуа, отбиваясь от змей, ругалась на них:
— Чтоб вам пусто было! Не забирай тётю Юэ! Как я одна продержусь?!
Фан Чжицуй не обратила на неё внимания. Подведя Фан Цинъюэ к ямке, она велела ей коснуться керамической головки.
Фан Цинъюэ с недоумением уставилась на неё:
Змеи не нападали и на неё. Фан Хуайе, оглянувшись и увидев их, ясно расслышала весь разговор. Она сжала губы, очевидно, эти змеи нацелены именно на неё.
С каждой минутой ползучих гадов становится всё больше, брошенные фонарики валялись где попало, обзор был затруднён, и оставалось лишь вслушиваться в шорох змеиных тел, трущихся о землю. Силы постепенно иссякали. Фан Чжицуй присела на корточки и торопливо начала засыпать яму землёй:
— Быстрее, закопайте головку обратно.
Фан Цинъюэ тотчас опустилась рядом и тоже принялась засыпать яму. С каждой новой пригоршней земли шипение вокруг становилось тише, а бледное свечение, исходившее от бумажного человечка, слабело.
— Действует, действует! Кажется, после того как мы перебили эту партию, новые больше не появляются, — с облегчением выдохнула Фан Жунхуа.
Фан Хуайе молча расправлялась с теми немногими, кто всё же прорывался к ней. Её лицо и руки были залиты кровью, ботинки искусаны до такой степени, что, не будь кожа достаточно толстой, яд давно бы уже проник в тело. Лес постепенно затихал, а змеиное шипение прекратилось. Все опустились на землю, переводя дыхание.
— Нацелены на меня? — Фан Хуайе сжала кулаки, в глазах застыли недоумение и растерянность, — Если бабушка Юэ с остальными сумели обмануть небеса, то для Горного Духа я должна быть обычным человеком. Почему же змеи по-прежнему видят цель именно во мне? Фан Жунхуа растерялась:
— Я тоже не знаю. Бабушка Юэ действительно сказала мне, что всё, что они задумали, уже свершилось. Может быть, случился какой-то просчёт?
Фан Чжицуй и Фан Хуайе переглянулись. Что-то было не так. Ситуация складывалась странно.
— Не будем больше копать. Сейчас же спускаемся с горы, — произнесла Фан Хуайе сквозь стиснутые зубы.
То давящее чувство удушья, когда жизни угрожает опасность, вернулось. Они помогли друг другу подняться. Фан Цинъюэ подняла с земли всё ещё тяжело дышащую Фан Жунхуа. Мэйтань, которая при первых признаках схватки послушно убралась в сторону, теперь с цоканьем выбежала и прижалась к ноге хозяйки. Фан Хуайе чувствовала головокружение и слабость. Она не смыкала глаз уже более суток, тело и разум работали на пределе, и ноги казались ватными. Фан Чжицуй поддерживала её и тихо спросила:
Они нащупали на земле фонарики, тоже залитые кровью и начали спускаться с горы, но вдруг раздался свист. Фан Хуайе инстинктивно обернулась, но было уже поздно, неизвестно откуда взявшаяся змея, последняя из уцелевших, бросилась на неё. Она успела лишь оттолкнуть оказавшуюся рядом Фан Чжицуй и прикрыть голову руками. Однако ожидаемой боли не последовало.
— Фан Хуайе… — услышала она голос Фан Чжицуй.
В нём смешались изумление и неверие. Фан Хуайе опустила руки. То, что она увидела, поразило и её саму.
Набросившаяся на неё змея была разрублена надвое, а заслонил Фан Хуайе... бумажный человечек, точнее, то, что от него осталось — только голова. Второй из их пары до сих пор не подавал признаков жизни. Голова первой, казалось, была подвешена в воздухе на невидимой нити. Фан Хуайе подняла с земли один из непримечательных обрывков бумаги и увидела на нём иероглиф «Хуай». Помолчав, она повернулась к Фан Чжицуй:
— Этот бумажный человечек... сейчас он нарушил волю Горного Духа? А ослушаться приказа Горного Духа, значит совершить дурной поступок и понести за это наказание, верно?
Она подошла ко второму человечку, всё ещё висевшему на дереве. Его бледное свечение давно погасло, и он снова принял жуткий и безжизненный вид. На поясе у него был выведен иероглиф «Сюань». Фан Хуайе глубоко вздохнула:
— Значит, бумажный человечек, олицетворяющий Фан Цзюаньсюань, подчинился воле Горного Духа и наслал на меня змей, чтобы убить. А тот, что представлял Фан Цзюаньхуай, в последний момент ослушался Горного Духа и спас меня. Судя по словам бабушки Юэ, я и есть Фан Цзюаньсюань. Выходит, я убиваю саму себя, чтобы накопить заслуги?
Она пыталась сохранять спокойствие, но происходящее становилось невыносимым. Фан Хуайе уже не знала, сколько ещё ловушек оставили после себя старая бабушка и её сообщницы. Горный Дух по-прежнему видел в ней свою цель, а значит, обмануть небеса до конца ещё не удалось. Так в чём же ошибка? Знали ли о нём бабушка Юэ и другие? Но она не успела додумать эту мысль, как её прервал звонок телефона.
Мелодия была весёлой, и в этой жуткой обстановке звучала неуместно. Фан Хуайе откинула назад слипшиеся от змеиной крови волосы, и жестом велела Фан Жунхуа ответить. Связь в горах оставляла желать лучшего, и слова собеседника то и дело прерывались, но лицо Фан Жунхуа с каждым мгновением бледнело. Когда разговор завершился, она поёжилась под порывом холодного ветра. В её взгляде читался ужас.
— Лэ Цюнь звонила. Она сказала, что бабушка Юэ при смерти, её только что увезли в реанимацию.