Глава 53. Дневник
Фан Хуайе вышла из комнаты, в стене которой была замурована тетрадь, лишь спустя час. Выражение её лица не слишком изменилось, и в итоге она спустилась одна.
— А где Лэ Цюнь? — Фан Жунхуа вытянула шею, заглядывая ей за спину, но не увидела и следа той, поэтому с любопытством спросила, — Что она?
— В доме такой беспорядок, Лю Юэ сейчас не до уборки, поэтому она и осталась навести порядок, — пояснила Фан Хуайе.
Машина Фан Чжицуй всё ещё стояла во дворе, и Фан Хуайе, усевшись на переднее пассажирское сиденье, сказала:
— Сначала сядем в машину, а потом поговорим.
На её лице появилась тень усталости, и Фан Чжицуй взглянула на неё через стекло:
Вчетвером в маленькой машине было тесновато, и Фан Жунхуа, давно не ездившая на таких малолитражках, не удержалась от жалобы:
— Слушай, у тебя же есть деньги, почему ты не поменяешь эту развалюху? Нельзя, что ли, купить что-нибудь получше?
— Не твоё дело, — огрызнулась Фан Чжицуй, — Мне нравится эта машина. Удобная и может проехать, где угодно.
Фан Жунхуа замолчала. Никто не спешил первым спрашивать Фан Хуайе о том, что она узнала, и все, проявляя понимание, дали ей время собраться с мыслями. Она бессознательно поглаживала свою сумку, а в голове у неё звучали слова, которые Лэ Цюнь сказала ей на пороге комнаты Лю Цюньфан:
«Всё, что ты теперь видишь, связано с прошлым, и это, возможно, лишь то, что старухи хотели, чтобы ты увидела. Мы ведь не знаем, как было на самом деле. Разве не так?»
Она была совершенно права, даже чересчур права. Фан Хуайе, припоминая кое-что, вдруг поняла, что упустила из виду главное.
— Фан Чжицуй, я хочу тебя кое о чём спросить, — неожиданно заговорила она, нарушив тишину в машине.
— М-м? О чём? — Фан Чжицуй, не отрывая глаз от дороги, лишь мельком с любопытством взглянула на неё.
— Как ты думаешь, от чего умерла Фан Цзюаньсюань? — тихо спросила Фан Хуайе.
Фан Жунхуа и Фан Цинъюэ на заднем сиденье навострили уши.
— Я знаю! Она повесилась, — выпалила Фан Цинъюэ, — Мы же все видели! На камфорном дереве, без одной руки, конечно, висело её тело.
— Да, такой вывод напрашивается сам собой, — кивнула Фан Хуайе, — Я ещё тогда спрашивала, нет ли в деревне сведений о трупе, висящем на дереве, но тело выглядело слишком молодым, и вы предположили, что его повесили ещё до основания республики, так что установить личность было трудно. С тех пор мы как будто негласно решили, что тело повесили именно там, и, следовательно, причиной смерти было удушение. Мы так и не поняли, почему появляются то дерево, то труп, но вывод о причине смерти уже сделали и с тех пор его не пересматривали.
— Значит, сейчас ты сомневаешься, что самоубийство через повешение было настоящей причиной смерти? — Фан Чжицуй слегка нахмурилась, — Почему возникло такое сомнение?
— С тех пор как я приехала в деревню, произошли два события: во-первых, на меня постоянно нападал Горный Дух; во-вторых, я стала частью плана бабушки Юэ по обману Небес. Тот труп появился после того, как я упала в воду и потом не могла уехать по главной дороге. Но на самом деле этот труп никак не связан с охотой Горного Духа на меня, значит, остаётся только одна возможность, что он тоже является частью плана бабушки Юэ по обману Небес. Однако и тут есть два варианта: либо труп был важен для самих похорон, либо — до них. Следуя привычной логике, на этом моменте мы непременно подумаем, что его роль заключалась именно в похоронной церемонии. Я долго размышляла, но, кроме того, что он меня напугал и помог получить новые улики, особой роли он нигде больше не сыграл. Возможно, бабушка Юэ и другие использовали его, чтобы заманить меня в ловушку, но само дерево и труп слишком сверхъестественны, и, очевидно, заставить его появиться снова и снова и к тому же в осязаемой форме, было не так-то просто. Как ты думаешь, вы с тётей Чжэ смогли бы с лёгкостью такое устроить? Если это сделали только для того, чтобы заманить меня или подкинуть улики, то это напрасная трата таланта.
— Ты права, — Фан Чжицуй одобрительно кивнула, — Я рассказывала тёте Чжэ о том, что происходит у дороги, и она тоже нашла это довольно загадочным, даже более непонятным, чем одержимость или статуи Мому. При этом последние две вещи мы видели собственными глазами и смогли объяснить, а за камфорным деревом и трупом ничего не стоит, и мы не знаем, в чём там дело. Они словно невидимая метка: всякий раз, как мы туда приходим, они уже там нас поджидают.
— Вот именно. Поэтому я подозреваю, что истинное влияние этого трупа проявилось задолго до похорон, возможно, даже намного раньше, — сказала Фан Хуайе и на мгновение запнулась.
Фан Жунхуа, слушавшая с большим интересом, не выдержала и поторопила:
— Вскоре после смерти Фан Цзюаньсюань, — высказала своё предположение Фан Хуайе.
— Ты хочешь сказать, что Фан Цзюаньсюань не повесилась, а кто-то повесил её тело на дерево уже после смерти? И сделал это, чтобы подготовиться к обману Небес спустя несколько десятилетий? — подытожила её мысли Фан Жунхуа.
Это казалось невероятным, но, присмотревшись к серьёзному лицу Фан Хуайе, она почувствовала, что догадка кажется ей всё более правдоподобной. Вскоре показался дом Фан Чжицуй, и они перестали разговаривать. Мэйтань, виляя хвостом, выбежала из дома их встречать и, Фан Жунхуа потрепала её по голове.
— Ой, моё ты сокровище, соскучилась по старшей сестре?
Почти полутораметровая Мэйтань, встав на задние лапы, положила передние на плечи Фан Жунхуа и, повизгивая, принялась тереться о неё. Фан Чжицуй вышла последней, закрыла за собой дворовые ворота и провела всех в дом. Затем она заперла дверь главной комнаты и задвинула все окна. Обернувшись, Фан Хуайе уже достала из небольшой сумки тетрадь Лю Цюньфан.
— Это дневник Лю Цюньфан за 2002–2003 годы, — сказала Фан Хуайе, бросая тетрадь на стол, — Всего десять записей за два года, и все они об одном.
Она открыла первую страницу, и первые две строчки поразили и девушек.
Тётя Хуай и тётя Юэ принесли даты и время рождения Фан Мэнцы и её дочери. Лучшей возможности не найти.
Они прекрасно разбирались в родственных связях в деревне и узнали всех четырёх человек, упомянутых в этих двух фразах.
— А? Что случилось? — растерянно спросила Фан Цинъюэ, озадаченная тишиной в комнате.
Она умела читать, и даже понимала написанное, но её разум не успевал за ходом мыслей.
— Ты... как ты можешь совсем не удивляться? — Фан Жунхуа взглянула в бесстрастное лицо Фан Хуайе.
— Первое удивление уже прошло, — с беспомощной горькой улыбкой ответила Фан Хуайе, — Как ты думаешь, чем я занималась целый час в доме Лю Юэ?
На самом деле там были не только удивление, но и страх, и нежелание читать дальше. Однако за это время её способность воспринимать подобные вещи сильно окрепла. В комнате Лю Цюньфан она прочла этот короткий, но невероятно насыщенный информацией дневник дважды.
— Листайте дальше, — сказала она, отдавая им блокнот, — Смотрите сами.
В этой тетради описывалось только одно: как убедить Фан Мэнцы согласиться на то, чтобы её умершая дочь стала сосудом для воскрешения Фан Цзюаньсюань.
2 июля 2002 года
Фан Мэнцы обезумела от горя, обнимает тело своей дочери, не желает ни хоронить её, ни с кем-либо разговаривать. Тётя Хуай и тётя Юэ несколько раз пытались её уговарить, но безрезультатно.
4 июля 2002 года
Если не поторопиться, тело начнёт разлагаться. Мы ходили уговорить её ещё раз, и наконец она немного смягчилась, спросила только, сможет ли её доченька жить. Но я ничего не могу гарантировать, моя мать не пыталась сделать ничего из того, что оставила после себя. Если у меня получится, то будет здорово.
6 июля 2002 года
Всё готово. Завтра седьмой день со смерти её доченьки. Попробуем. Главное, чтобы получилось.
9 июля 2002 года
Получилось, но есть ещё кое-какие проблемы. У её доченьки появилось дыхание. Я оказалась сильнее матери. Тётя Хуай и тётя Юэ, не скрывая слёз, при мне обнимали этого ребёнка. Фан Мэнцы женщина с характером, получив своё, она сразу же отвернулась от нас: забрала ребёнка и холодно выпроводила меня и двух бабушек.
10 июля 2002 года
Убедившись, что с ребёнком всё в порядке, Фан Мэнцы тут же уехала, она покинула деревню ночью. Наверное, повезла её в больницу на обследование. Я спрашивала деревенского старосту Фанцзячуня, она тайком сменила регистрацию, но где они теперь прописаны, неизвестно.
4 марта 2003 года
Я поняла, в чём проблема. Моя мать заточила Горного Духа и удержала мёртвую душу Фан Цзюаньсюань. День и час рождения ребёнка совпадают с Фан Цзюаньсюань, к тому же она умерла от несчастного случая, а по изначальному гороскопу должна была прожить до ста лет, поэтому когда её душу переместили, тело смогло ожить. Но я только что погадала, и теперь её судьба изменилась на раннюю смерть. Это неправильно. Видимо, из-за того, что это воскрешение, хоть его основой и был наш дом, всё же произошло под носом у Горного Духа, и он это заметил. Он следит за ребёнком. Жизнь, продлённая на седьмой день. На самом деле я запечатала остатки жизненной силы сразу после её смерти, и по гороскопу она не должна была умереть. Если бы я просто подкорректировала её судьбу, добавив подношений и запутав следы, это могло бы сойти. Но то, что внутри неё на самом деле душа Фан Цзюаньсюань, умершей несколько десятилетий назад, это проблема совсем другого рода. Надо скрыть это так, чтобы и снаружи, и внутри она стала тем ребёнком. Тогда она сможет жить нормально.
1 апреля 2003 года
Не найдя Фан Мэнцы, тётя Хуай и тётя Юэ так переволновались, что у них на губах выскочили волдыри. Я могу лишь попытаться скрыть всё как можно лучше, чтобы выиграть время. Я добавила несколько слоёв запретов на Горного Духа, погадала снова, и это немного помогло. Продолжительность жизни ребёнка немного увеличилась: раньше было только двенадцать лет, а теперь пятнадцать.
3 мая 2003 года
Я слишком много досаждала Горному Духу. Когда падёт возмездие, я, наверное, умру так же страшно, как моя мать, но тётя Хуай сказала, что возьмёт его на себя. Я придумала хитрый способ: она примет на себя большую часть возмездия, но умрёт не сразу, хотя после смерти ей придётся несладко. Тётя Хуай сказала, что не боится того, что будет после смерти, и велела мне делать что задумала. Иногда я не понимаю: как можно заходить так далеко ради мертвеца, который, даже если и воскреснет, то никогда ничего не узнает и никогда с ними не встретится?
9 июля 2003 года
Всё ещё не могу связаться с Фан Мэнцы. Однако погадала ещё раз, и теперь судьба малышки продлилась по крайней мере до двадцати трёх лет. Если продолжать досаждать Горному Духу, он, наверное, не выдержит. Если он умрёт, то всем нам несдобровать. Остался двадцать один год. Неужели мы не сможем придумать способ решить эту проблему?
Фан Хуайе обвела взглядом присутствующих в комнате. Все молчали, погружённые в свои мысли. В доме воцарилась пугающая тишина.
— Что скажете? — тихо спросила Фан Хуайе, — В этой тетради, конечно, нет ни того, что было раньше, ни того, что случилось потом, но, по крайней мере, мы узнали предысторию, почему я приехала в эту деревню.
— Если написанное в дневнике правдиво, то наш анализ построений и статуй Мому на крыше, под водой и в пещере, должно быть, тоже верен, — первой заговорила Фан Чжицуй, — Как они в конце концов связались с твоей матерью и о чём договорились, этого мы не знаем. К тому же это только записи Лю Цюньфан. Отношение твоей матери к этой истории тоже остаётся для нас загадкой.
Фан Чжицуй была очень проницательным человеком. В то время как Фан Жунхуа и Фан Цинъюэ уже целиком погрузились в сложность этой истории, она первой смогла уловить настроение Фан Хуайе.
Фан Мэнцы была самым близким для Фан Хуайе человеком, и когда та узнала, что мать, возможно, тоже была вовлечена в эту историю, то оказалась на грани срыва. А теперь эти десять дневниковых записей Лю Цюньфан, полные недомолвок, ни разу не упомянули истинного отношения Фан Мэнцы к происходящему.
Что же теперь делать Фан Хуайе? Кем же она была в глазах Фан Мэнцы? Фан Хуайе сейчас держалась только на одной силе воли, её мозг был предельно измотан, но, словно защищаясь, отказывался думать о том, что связано с матерью. В любом случае, сейчас она всё равно не могла связаться с ней, а когда свяжется — тогда и поговорит.
Фан Хуайе и Фан Чжицуй сидели рядом. Пока две другие женщины приходили в себя, она опустила взгляд и принялась нежно перебирать пряди волос Фан Чжицуй. В эти дни девушка завязывала только простой низкий хвост, и её длинные волосы ниспадали до талии, и до них было легко дотянуться. Она позволяла ей играть со своими волосами и лишь под столом сжала кончики её пальцев, это было их особым знаком утешения.
— Ничего, — тихо сказала Фан Хуайе.
Фан Жунхуа, сидевшая напротив, наконец-то осознала весь смысл дневника. Она долго приводила мысли в порядок, пока наконец не разобралась.
— Значит, Лю Цюньфан сказала, что за двадцать два года можно что-нибудь придумать, и итогом этой затеи стали похороны старой бабушки, благодаря которым жизненная сила Фан Цзюаньсюань в маленькой тёте Фан смогла окончательно обмануть Небеса? — спросила она, почесав щёку, — Но как именно они её обманули? После похорон ты совсем не изменилась.