Глава 46. Ночной побег в лунном свете
— Я не хочу, — прямо ответил Ся Сицин на звонок Ся Сюцзэ, который буквально закатил ему отчаянную отрепетированную истерику.
Ся Сюцзэ засыпал его сообщениями в WeChat ещё с его поездки в Шанхай. Каждое сообщение было примерно одного содержания, он умолял брата вернуться и отпраздновать с ним день рождения.
— Кто ещё будет на этом ужине кроме тебя?
Из наушника раздался нерешительный голос Ся Сюцзэ. Ся Сицин вошёл в лифт:
— Ты знаешь, что они оба будут там, но всё равно просишь меня прийти. Хочешь специально испортить мне настроение?
Лифт поднимался, голос Ся Сюцзэ становился всё громче, он капризничал и уговаривал одновременно, так что Ся Сицин нахмурился.
— Это просто день рождения. Мы могли бы отпраздновать вдвоём, — золотые двери лифта медленно открылись, — Только мы двое, или позови своих друзей сколько хочешь, я всё оплачу...
Не успел он договорить, как его, собиравшийся выйти из лифта, затолкали обратно.
— Чёрт... — придя в себя, он понял, что к стене лифта его прижал Чжоу Цзыхэн.
Ся Сюцзэ продолжал кричать на том конце, как перепуганный цыплёнок:
— Брат! Что с тобой? Брат! Брат!
Слишком шумно. Ся Сицин вынул один наушник и одновременно указательным пальцем провёл по подбородку Чжоу Цзыхэна, беззвучно прошептав:
Он спросил это, потому что Чжоу Цзыхэн был одет для выхода: чёрные очки в роговой оправе, тёмно-серая спортивная одежда, капюшон и чёрная мака закрывали лицо. Непонятно, собирался ли он на занятия или по делам. В любом случае, его повседневная одежда была в стиле большинства парней-студентов в университете. Мода так зависит от красоты того, кто носит одежду.
Чжоу Цзыхэн приблизился к уху, в котором не было наушника, и намеренно понизил голос. Аромат его одеколона, полный юношеской свежести, мгновенно ударил в нос Ся Сицину.
Если бы он сказал: «Я тебя поцелую» или «Я хочу тебя поцеловать», Ся Сицин без колебаний набросился бы на него. Но он употребил вопросительную форму, сказав это таким тоном, будто ребёнок просит подарок перед Рождеством, и отказать было невозможно. Ся Сюцзэ всё ещё взволнованно звал его из динамика, но сердце Ся Сицина уже сбилось с ритма.
Не дождавшись разрешения, ребёнок решил сам забрать подарок. Чжоу Цзыхэн убрал волосы Ся Сицина со лба и, не снимая маски, поцеловал его в губы. Глаза, единственная видимая часть его лица, изогнулись полумесяцами, полными радости триумфа. Такие наивные игры оказались слабым местом для такого бывалого игрока, как Ся Сицин. Чжоу Цзыхэн взял наушник, который Ся Сицин вынул из уха, приблизил маленький микрофон к губам и, улыбаясь, сказал:
Голос в динамике сначала затих, а потом стал запинаться. Ся Сицин забрал у Чжоу Цзыхэна наушник:
— Кто это еще может быть, как не твой брат Цзыхэн.
Несмотря на насмешливый тон, на этих словах Чжоу Цзыхэн не мог сдержать радости, и уголки его губ под маской изогнулись в широкой улыбке. Когда он был счастлив, то он хотел поделиться этой радостью с другими. Ся Сицин, продолжая разговаривать с младшим братом по телефону, похлопал Чжоу Цзыхэна по руке:
— Подожди, — Чжоу Цзыхэн сунул руки в карманы куртки, и послышался шорох.
Ся Сицин удивился, а тот вытащил целую кучу конфет и положил их ему в руки.
— Угощаю тебя конфетами, — голос Чжоу Цзыхэна звучал весело, хотя и был приглушён маской.
Он всегда носил с собой на работу конфеты, чтобы восполнить силы, когда не успевал поесть. Но сегодня, кажется, энергии у него было с избытком, и конфеты были не нужны.
— Очень по-детски, — фыркнул Ся Сицин, глядя в его смеющиеся глаза, сунул конфеты в карман, стараясь выглядеть равнодушным, и пошёл прочь.
У самой двери он всё же достал одну, быстро развернул обёртку и положил в рот. Молочная конфета со вкусом апельсина, сладкая и приторная, точно такая же, как сам Чжоу Цзыхэн.
Ся Сюцзэ всё ещё не вешал трубку, продолжая упрашивать, голос его становился всё жалобнее, будто он был готов вот-вот заплакать. Ся Сицин прошёл вглубь гостиной и рывком раздвинул шторы. Солнечный свет хлынул сквозь панорамное окно, обнимая его, как сладкий сироп обволакивает кусочки апельсина в банке. Дни становились всё теплее, приближалось самое нелюбимое время года Ся Сицина. Но почему-то по необъяснимой причине всё изменилось. На мгновение ему захотелось попробовать провести лето с Чжоу Цзыхэном.
— Ладно, только поужинаем, — Ся Сицин стал настолько мягкосердечным, что сам удивился. Похоже, сладкое действительно влияло на настроение, — Только не плачь, ладно?
Ся Сицин давно хотел организовать свою персональную выставку в Китае, но в последнее время его рисунки стали какими-то другими. Безудержные, мрачные краски смягчились, стали тягучими и липкими, мазки потеряли свою характерную остроту, напоминая расплавленные осколки стекла. Это вызывало у него беспокойство — перемены всегда пугают.
Он вспомнил, что журнал, фотосессию для которого они снимали в прошлый раз, уже вышел. Размышляя о заказе номера, он зашёл в Weibo, но увидел, что официальный аккаунт журнала уже опубликовал поздравление с рекордными продажами: 100 000 экземпляров за 1 секунду, 150 000 было распродано за шесть секунд. Просто ужас… Ся Сицин машинально открыл комментарии, наполненных ликованием фанаток пары ЦзыСи.
Недавно произошло одно печальное событие: в средней школе в небольшом городе на юге страны один ученик из-за гендерной дисфории подвергся травле и в итоге покончил с собой. Эта история долго не сходила с первых полос, одни обсуждали права меньшинств, другие осуждали виновных в школьном насилии. Каким-то образом, видео с интервью, где Чжоу Цзыхэн рассуждал о «норме», снова всплыло в интернете, и теперь оно стало поводом для горячих дискуссий, особенно среди ЛГБТ-сообщества.
[everything21]: Я не фанат Чжоу, но его слова меня поразили. Сейчас редко встретишь звезду с такими мыслями, многие даже толком говорить не умеют, и их невежество сразу бросается в глаза. Чжоу Цзыхэн действительно умник и заслуживает своей репутации лучшего студента Пекинского университета. Пожалуй, стану его фанатом.
[Я не сплетница, я сплетник]: Чжоу Цзыхэн поднял такие важные темы, что я даже не могла сразу найти ответ. Что является нормальным, а что нет? Никто не имеет права это определять, а тем более наказывать кого-то под предлогом «ты не такой, как все».
[ХэнХэн 2,5 метра]: Чжоу Цзыхэн — редкая знаменитость, которая задумывается о социальных и гуманистических проблемах. Он молод, но мыслит глубже многих. Мог бы просто сниматься в романтических дорамах, но он считает своей миссией нести убеждения зрителям. Такой парень — настоящее сокровище.
[Кто сказал, что я дурак]: Услышав про парадокс цветовой слепоты, я понял, что перед нами король.
[Хи-хи-хи-хи]: Честно говоря, многие знаменитости даже не знают, что такое парадокс...
[Wennie хи]: Последние слова тронули. Мы рождены, чтобы быть собой.
[3443122]: В мире слишком много стереотипов. Парней ругают и называют девчонками, если чуть принарядился, люди косо смотрят даже на длинные волосы. Я не фанат айдол-групп, но некоторых критикуют слишком жестоко, хотя их образ — просто работа. Зачем судить о человеке по внешности? В сравнении с этим Чжоу Цзыхэн вызывает уважение.
[Сегодня пара ЦзыСи поженится]: У Цзыхэна всегда были правильные взгляды. Слышала от друзей из Пекинского университета, что на первом курсе он выбрал философию и на экзамене делал презентацию на тему «Что такое хорошая моральная система». Помню, на Bilibili есть видео от однокурсников, всем советую посмотреть, он там невероятно харизматичен.
Что такое хорошая моральная система…
Ся Сицин заинтересовался и захотел увидеть, каким тогда был Чжоу Цзыхэн. Он включил компьютер, ввёл ключевые слова и нашёл видео двухлетней давности. Снимал, видимо, студент из первого или второго ряда, ракурс снизу делал ноги Чжоу Цзыхэна невероятно длинными, а экран забивали комментарии вроде «какие длинные ноги!».
Презентация Чжоу Цзыхэна длилась всего сорок минут, он говорил на английском без заметок, слайды были простыми и идеально соответствовали принципу бритвы Оккама, типичному для студентов естественнонаучных и технических специальностей. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, волосы подстрижены короче, чем сейчас. Он стоял под огромным экраном, иногда прохаживался, слегка наклонив голову влево и задавая вопросы аудитории, на губах играла лёгкая улыбка, и даже при плохом качестве съёмки было видно, как он хорош.
Ся Сицин понял, что имела в виду та девушка. Это действительно было завораживающе. Но кто бы мог подумать, что парень, который только что рассуждал о «рациональности общей морали» и «моральной автономии», всего минуту назад по-детски совал ему в руки конфеты?
Обаяние Чжоу Цзыхэна — это смесь двух совершенно противоречивых качеств: юношеской наивности и мужской зрелости. Единственное, что их объединяет, это нежность. Нежность по-детски непосредственная или спокойная и взрослая.
Ся Сицин не удержался и снова нарисовал его. В правом верхнем углу находился светящийся экран, а в центре картины он, улыбаясь, опирался рукой на кафедру. Слегка подкрасив акварелью, он выложил рисунок в Weibo. Через минуту под постом уже визжали фанаты.
[Мой кумир — идеальный лидер в шоу-бизнесе]: О боже, великий художник рисует онлайн!
[Я хочу сладкого]: @Чжоу Цзыхэн, вас пригласили ответить на вопрос с Zhihu: «Каково это — встречаться с художником?»
[ХэнХэн — самый крутой]: Это сцена из презентации Цзыхэна? Я только что её смотрела! Как красиво нарисовано 5555
[Сегодня идём на самоподготовку]: Кого вы называете великим художником? Это госпожа Чжоу.
[Пара ЦзыСи вперёд]: Ха-ха-ха-ха, госпожа Чжоу!
[Может, ты любишь смоподготовку?] Ха-ха-ха-ха-ха, госпожа Чжоу — это просто бомба!
Комментарии становились всё больше не по теме, и Ся Сицин был в бешенстве. Эти девочки слишком наивны, они определяют, кто сверху, только по росту и внешности.
Солнце клонилось к закату, Ся Сюцзэ заваливал его сообщениями, от которых не отмахнуться. Ся Сицин понимал, избежать этого ему не удастся, поэтому переоделся в тёмно-синюю рубашку, положил в багажник новейшую игровую консоль от компании Ся Чжисюя, которую купил заранее, и поехал по адресу, который брат скинул в WeChat.
Ресторан оказался частным заведением, специализирующимся на хуайянской кухне. Место было немного в стороне, но в центре столицы, где земля дорогая, это было одно из лучших заведений, там смогли уместить даже внутренний дворик с извилистыми ручьями в старинном стиле. Они уже были здесь на дне рождения Сюй Цичэня.
Перед тем как покинуть машину, Ся Сицин выкурил сигарету. Всё-таки это был день рождения брата, и не хотелось портить вечер. Едва он припарковался и сделал пару шагов к входу, как увидел Ся Сюцзэ, его школьный пиджак был повязан на талии, он издали махал рукой и звал его. Глядя на его восторг, Ся Сицин смягчился, подошёл и кинул ему в руки подарок.
— Я просил её в подарок у Ся Чжисюя, но тот отказывался дарить.
— Почеу ты называешь его братом? Почему зовёшь по имени? — усмехнулся Ся Сицин, потушив сигарету, — Он тебе ничего не даст, если ты так обращаешься.
— Но ты же сам его так называешь, иногда ещё «племянником» его дразнишь, — голос Ся Сюцзэ стал тише, и, как и следовало ожидать, старший брат шлёпнул его по голове.
— Я — это я, ты — это ты. Разве можно сравнивать?
Ся Сюцзэ очень быстро снова бесстыдно прицепился к нему, обхватил руку Ся Сицина и принялся рассказывать обо всех смешных случаях, которые произошли с ним за последнее время. Эта привычка не менялась с детства, будто Ся Сицин был складом для его смешных историй.
Заказанный ими отдельный кабинет был самым дорогим в ресторане и назывался «Водная обитель». От других залов его отделяла небольшая бамбуковая роща. «Водная обитель» состояла всего из двух половин, восточной и западной, и семья Ся забронировала восточную.
Когда Ся Сицин открыл дверь кабинета, то увидел Ся Юнькая, сидевшего во главе стола. Казалось, он почти не изменился, лишь немного постарел и похудел. В последний раз он видел его пару лет назад, когда вернулся в Китай на Рождество, и тогда он случайно столкнулся с ним в каком-то дорогом ресторане, но они не обменялись ни словом.
— Садись, раз пришёл, — сказал Ся Юнькай с улыбкой на лице, судя по которой, можно было подумать, что он настоящий заботливый отец.
Но чем старше он становился, тем яснее Ся Сицин видел, что тот теряет свою былую агрессивность, становясь похожим на старого пса, побеждённого временем, который только и ждёт того дня, когда сможет дожить свой жалкий век. При мысли об этом Ся Сицин находил это скорее смешным, чем жалким.
Вернувшись в Китай, он без каких-либо обсуждений передал Ся Сицину четверть акций компании, и тот неожиданно стал одним из крупных акционеров. Интересно, что этот старик задумал, неужели надеется, что Ся Сицин будет заботиться о нём в старости и провожать его в последний путь?
Ся Сицин бесстрастно сел напротив Юй Фанъюэ. Она намерено оделась дорого и нарядно, но никакие украшения, сколько бы драгоценностей она ни надела и насколько бы безупречен ни был её макияж, это не могло скрыть её врождённой пошлости. Юй Фанъюэ была лицемерна, и как бы она ни ненавидела Ся Сицина, она всегда соблюдала внешние приличия.
— Ах, как давно мы не видели Сицина! Вернулся в Китай, а даже не заехал домой пообедать, твой отец очень скучал по тебе.
Слушая эти лживые слова, Ся Сицин медленно расстегнул пуговицы на манжетах, поднял взгляд и улыбнулся ей многозначительной улыбкой, приподняв бровь:
— Давно не виделись. Помню, в прошлый раз ты выглядела не такой старой, — он вздохнул, взял со стола чашку с налитым чаем и подул на неё, — У меня есть друг, который занимается пластической хирургией, может, он подтянет тебе кожу?
Юй Фанъюэ больше всего боялась старения, и слова Ся Сицина были для неё как нож в сердце, она злилась, задыхалась, но не находила слов, чтобы возразить. У Ся Сицина было полно слов, которые могли её задеть, но в присутствии Ся Сюцзэ он не хотел их говорить. За весь обед только именинник болтал без умолку, словно боялся, что если он замолчит, другие воспользуются паузой и начнут ссориться.
— Сицин, когда у тебя будет свободное время, всё же загляни в компанию, — Ся Юнькай положил ему в тарелку кусочек еды.
Ся Сицин посмотрел на еду в своей тарелке и потерял всякий аппетит. Он терпеть не мог, когда кто-то перед ним притворяется.
— В компанию? Зачем? Ты думаешь, что не доживёшь до момента, когда твой младший сын сможет унаследовать семейное дело?
Эти слова прозвучали очень резко. Юй Фанъюэ уже открыла рот, чтобы ответить, но Ся Юнькай жестом остановил её. Он, казалось, не разозлился, а лишь спокойно сказал:
— У нас большая семья, в будущем один только твой брат не сможет удержать всё, — он помедлил, — Я знаю, твоя мать оставила тебе свою галерею и художественную студию, так что ты ни в чём не будешь нуждаться…
— Зачем ты о ней говоришь? — не выдержала Юй Фанъюэ.
— Тебе, посторонней, сейчас есть что сказать? — Ся Сицин слегка постучал пальцем по краю фарфоровой чашки, глядя на Юй Фанъюэ, но обращаясь к Ся Сюцзэ, — Сяо Цзэ, я заказал для тебя торт, сходи и спроси, приехал ли он.
Ся Сюцзэ хмыкнул в ответ и послушно встал, но тут же услышал резкий голос матери:
— Стой! Он сказал тебе выйти, и ты выходишь?
Он застыл на месте, но сидевший рядом Ся Сицин легонько похлопал его по ноге, и он, не колеблясь, вышел из кабинета.
Ся Сицин изобразил сочувствующую улыбку:
— Какая жалость, твой сын слушается только меня. Всё состояние этой семьи принадлежит мне, и даже твой сын, которого ты вынашивала девять месяцев, тоже мой.
Эти слова нанесли сильный удар по Юй Фанъюэ. Трясясь от злости, она указала на Ся Сицина и закричала:
— Ты такой же, как твоя мать, сумасшед…
Последнее слово она не договорила, потому что Ся Сицин плеснул ей в лицо горячим чаем. Мокрые волосы прилипли к лицу, и она выглядела жалко.
— Я давно хотел предложить тебе этот чай, но при Сяо Цзэ было неудобно, — Ся Сицин вертел в руках чашку, его голос был мягким и спокойным, — Я уважаю его, но это не значит, что я считаю тебя человеком.
— Хватит, Сицин, — Ся Юнькай попытался притвориться миротворцем, пытаясь остановить его, но это только рассмешило Ся Сицина.
Он посмотрел на отца, усмехаясь:
— Зачем ты сейчас разыгрываешь из себя заботливого отца? Когда избивал меня до больницы, ты не говорил «хватит» и не пощадил меня.
— Раньше я был неправ, тогда я был импульсивен и горяч, всё время...
— Перестань оправдываться, — Ся Сицин опустил взгляд на свои пальцы, на которых засохло небольшое пятно красной краски, похожая на капельку крови, на которое было неприятно смотреть, — Мерзавец есть мерзавец, даже если состарится.
Он снова поднял голову и улыбнулся:
— Я это о себе говорю, не принимай на свой счёт.
Вернулся Ся Сюцзэ с тортом в руках. Увидев, что Ся Сицин всё ещё в кабинете, он улыбнулся своей милой, по-детски доброй улыбкой:
— Не ушёл, я жду тебя, — когда Ся Сюцзэ сел, Ся Сицин хлопнул его по плечу, — Ещё один год прошёл, больше не веди себя как ребёнок.
— Но по сравнению с тобой я и есть ребёнок, — радостно сказал Ся Сюцзэ, зажигая свечи и даже не замечая, что лицо его матери всё ещё в мокрых разводах.
Глядя на его счастье, Ся Сицин вдруг почувствовал неловкость. В этой больной семье только его младший брат оставался чистым и добрым, и это само по себе было ироничным.
— Скоро вернусь, оставь мне кусок торта, — сказал Ся Сицин, закрывая дверь.
В этот момент из другого кабинета тоже кто-то вышел, и они столкнулись нос к носу. Тот был одет в дорогую одежду, выглядел сносно, но от него веяло чем-то приторно-самоуверенным, а походка напоминала походку типичного избалованного молодого господина. Мужчина уставился на него. Раньше Ся Сицин удивился бы, но после того как вышла программа, он привык к тому, что на него постоянно пялятся на улице.
Подойдя к бамбуковой роще, Ся Сицин достал сигарету, но ночной ветер задувал огонь, и он долго не мог зажечь её, отчего раздражение только усилилось. Листья бамбука колыхались на ветру, и сквозь их просветы Ся Сицин заметил знакомый силуэт у крытой галереи. Манера держаться была очень похожа на Сюй Цичэня. Он пригляделся, и действительно это был Сюй Цичэнь, стоящий у перил галереи.
Сюй Цичэнь обернулся и, увидев Ся Сицина, улыбнулся:
Встреча с Сюй Цичэнем всегда была радостью. Ся Сицин подошёл и, опершись локтями о красные перила, спросил:
— Так, деловая встреча. Только что закончили.
— Кого-то ждёшь? — Ся Сицин запрокинул голову, глядя на друга, — Ся Чжисюй не приехал тебя забрать?
— Я сказал ему не приезжать, но он настоял. Наверное, уже скоро будет.
— У-у-у… — Ся Сицин ткнул пальцем ему в бок, — Как же вы липнете друг к другу.
Сюй Цичэнь боялся щекотки, поэтому поймал его руку и увернулся, смеясь, как ребёнок. Чем больше он уворачивался, тем больше Ся Сицину хотелось его подразнить:
Рука Ся Сицина дрогнула, это был голос Чжоу Цзыхэна? Он повернулся и увидел, что тот шёл к нему, засунув руки в карманы. Он удивился: почему именно в тот момент, когда он заигрывает с кем-то, его всегда застаёт Чжоу Цзыхэн? Капюшон закрывал большую часть лица актёра, и выражения его лица было не разобрать. Ся Сицин уже хотел объясниться, но Сюй Цичэнь его опередил:
— Вы оба уже так хорошо знакомы, что мне не нужно его представлять.
— Кто с ним знаком, — Ся Сицин по-хулигански облокотился на перила, но тут же уловил скрытый смысл в словах Сюй Цичэня, — Погоди, кого представлять? Выходит, вы только что вместе ужинали?
— Да, — улыбнулся Сюй Цичэнь, — Мы обсуждали сценарий.
— Ты опять хочешь, чтобы он снимался по твоему роману? — Ся Сицин заметил, что на одежде Сюй Цичэня торчит нитка, и потянулся, чтобы оторвать её зажигалкой.
— Нет, на этот раз оригинальный сценарий.
Чжоу Цзыхэн кашлянул, и понятливый Сюй Цичэнь тут же улыбнулся:
— Ну, меня ждут, так что я пошёл. Вы общайтесь.
— Эй… — Ся Сицин не успел его удержать, как Сюй Цичэнь уже ушёл, даже не обернувшись. Он нахмурился и повернулся к Чжоу Цзыхэну, — какой же ты зануда! Мы только начали разговаривать.
Чжоу Цзыхэн тоже прислонился к перилам и забрал у Ся Сицина его эксклюзивную зажигалку:
— Не думал, что ты такой внимательный.
Ся Сицин понял, что он имел в виду историю с ниткой, и рассмеялся:
— Нитка торчала, я хотел её опалить.
— Опалить? — Чжоу Цзыхэн приподнял бровь.
Ся Сицин ущипнул его за подбородок:
— Говорят, фанаты похожи на своего кумира, но, по-моему, твой язык становится всё больше похож на мой.
Чжоу Цзыхэн серьёзно схватил его за запястье:
На улице нельзя было целоваться, где попало. Ся Сицину надоело, он отпустил подбородок Чжоу Цзыхэна и, ухватившись за перила, перемахнул через них. Чжоу Цзыхэн, боясь, что тот упадёт, потянулся, чтобы поддержать его за талию, но не успел коснуться, как Ся Сицин ловко перехватил его запястье и улыбнулся:
Тут Чжоу Цзыхэн вспомнил, что у него на талии есть шрам, и он ещё не знает, что его рана давно обнаружена.
— Куда теперь? — спросил Ся Сицин.
Ся Сицин зацепился ногой за его щиколотку:
Чжоу Цзыхэн убрал выбившуюся прядь волос за его ухо:
— Не вернёшься на день рождения к брату?
Ся Сицин легко наступил ему на кроссовок и опустил взгляд:
— Я хотел сбежать оттуда, находиться там тошнотворно.
Чжоу Цзыхэн крепко схватил его за запястье. Ся Сицин поднял голову и посмотрел на него. Холодный лунный свет скользнул по краю его капюшона, отражаясь в тёмных, глубоких глазах, словно тень луны, упавшая в озеро. Чжоу Цзыхэн потянул его за собой.