Глава 43. Ночные посиделки
Всю дорогу Чжоу Цзыхэн молчал. Ему совершенно не хотелось слушать болтовню Ся Сицина и Шан Сыжуя, поэтому он просто надел наушники, закрыл глаза и притворился спящим. Случайная подборка треков играла так, словно кто-то наложил на нее заклятие, и каждая строчка пронзала его сердце.
[Danger's what we’re doing. То, что мы делаем, это игра с огнем.
We lock lips to ruin. Мы целуемся, шагая к погибели.
Don’t you trust love? Разве ты не веришь в любовь?
Never trust love. Никогда не верь в любовь.]
Что за дурацкая песня? Чжоу Цзыхэн раздраженно дважды щелкнул по кнопке на наушниках, переключая трек. Музыка сменилась с психоделического женского электро-вокала на простые гитарные аккорды.
[Мы оба знаем, как играть в эту игру, стремясь к развлечениям с наименьшим риском.
Откровенность не входит в список опций, и не страшно, если всё пойдет не по плану.
Темы для разговора нужно менять с умом, а дистанцию держать двусмысленной и легкой.
Неважно, кто первым перешел черту, завтра всё равно следует всё забыть.]
Кто написал алгоритмы дневных рекомендаций для этого музыкального приложения? Сам дьявол?
Чжоу Цзыхэн разблокировал экран, собираясь открыть плейлист дня и посмотреть, какие еще дьявольские песни ему сегодня подкинули, но тут как раз выскочило уведомление в WeChat. Писал Чжао Кэ, его лучший друг, с которым они вместе выросли.
[Кэ-цзы]: Хэн-гэ, ты когда в Пекин вернешься? Тут на днях из армии вернулся Лао Сы, надо бы собраться и посидеть вместе.
Лао Сы тоже вырос вместе с ним в закрытом военном городке. Тот был тем еще сорвиголовой, и хотя отношения у них были не то чтобы очень близкие, они всё же считались друзьями детства.
[Хэнхэн]: Я не пойду. По возвращении в Пекин у меня пробы, в последнее время график очень плотный.
[Кэ-цзы]: Может, перестанешь уже так впахивать за жалкие гроши? Ради чего всё это? Летаешь туда-сюда целыми днями, как Супермен, даже времени на личную жизнь нет. Посмотри на себя, тебе уже двадцать, а ты ни разу ни с кем не встречался. Выйди на улицу и оглянись, кто из симпатичных парней с приличным ростом за метр восемьдесят сидит в одиночках с самого рождения?
[Хэнхэн]: Император не спешит, а евнух суетится.
[Кэ-цзы]: Твой брат Кэ красив и добросердечен, так что я не стану обращать внимание на твой поганый язык. Но, возвращаясь к теме, ты же не сохнешь до сих пор по той сестренке из детства? Это дела далекого прошлого! Она уже, наверное, вышла замуж, а ее детишки сами бегают за соевым соусом. Не можешь найти кого-нибудь другого, по кому вздыхать?
Чжоу Цзыхэн хотел было огрызнуться в ответ, но, увидев слова «найти кого-нибудь другого», почувствовал, как внутри всё сжалось. Хотя ему было всего двадцать, его официальный стаж в шоу-бизнесе составлял уже четырнадцать лет. Прокрутившись в этой индустрии столько времени, он повидал немало людей, которые пытались за ним ухаживать, но его сердце ни разу не дрогнуло. И не потому, что он не ждал любви, просто одно воспоминание из детства до сих пор не давало ему покоя, оставив на нём глубокий след.
Честно говоря, он уже почти не помнил, как выглядела та девочка, и иногда, думая об этом, чувствовал себя полным идиотом.
Он думал, что так и будет дальше — ожидание в бескрайнем море людей. Кто же знал, что вдруг, сметая всё на своем пути, появится ещё один человек? И к тому же парень. Нет, хуже, парень-подонок. Но Чжоу Цзыхэну пришлось признать, что его сердце действительно дрогнуло.
И сейчас, испытывая чувство вины за свою «измену» прошлым чувствам, он всё же начал сохнуть по другому человеку. Вот только он променял одну несбыточную мечту в сердце на точно такую же другую.
[Кэ-цзы]: Чего не отвечаешь? Ты что, расстроился?
[Хэнхэн]: Расстроился, как же, черта с два.
[Кэ-цзы]: Раз не расстроился, так смени уже аватарку. Таскаешь этот цветочек столько лет, как девчонка.
Чжоу Цзыхэн вышел из чата и открыл свою аватарку.
— Приехали, Цзыхэн, выходим~ — Шан Сыжуй сладко потянулся, натянул кепку и слегка подтолкнул Ся Сицина.
Ся Сицин, заметив, что Чжоу Цзыхэн уставился на собственную аватарку, тоже на мгновение замер, и лишь потом начал подниматься. Актёр отозвался, сунул телефон в карман и вышел из машины.
Их номера находились на одном этаже, тогда как комнаты ассистентов располагались двумя этажами ниже. Пока ехали в лифте, они перекинулись парой слов и решили сначала разойтись по своим номерам, чтобы принять душ, а потом собраться у Шан Сыжуя. Айдол жил в самом конце коридора, Ся Сицин в соседнем номере, а Чжоу Цзыхэн в комнате прямо напротив.
Только стоя под душем, Ся Сицин вдруг вспомнил, что не взял с собой сменную одежду. Он уехал прямо из дома Ся Чжисюя с пустыми руками, а надевать гостиничный халат ему совсем не хотелось, поэтому он вышел из ванной голышом, завернулся в одеяло и стал обдумывать, что делать.
Шан Сыжуй был ниже его ростом, так что в его одежде наверняка будет тесно и неудобно. Рассудив так, он пришел к выводу, что Чжоу Цзыхэн будет более надежным вариантом. Ся Сицин, сидя на кровати со скрещенными ногами и кутаясь в одеяло, быстро набрал сообщение в WeChat.
Чжоу Цзыхэн как раз сушил волосы феном, когда услышал сигнал телефона. Он подошел и взглянул на экран.
[Террорист]: Красавчик, одолжи мне какую-нибудь одежду.
У этого парня что, какая-то нездоровая тяга носить чужие вещи?
[Террорист]: Ладно, тогда буду пить с вами голышом.
[Образец морали]: Какая одежда тебе нужна?
Ся Сицин смотрел на переписку в WeChat и безостановочно хихикал. Ну почему этот парень такой забавный?
[Террорист]: Подойдет любая, мне без разницы. Я ничего не привез с собой.
Чжоу Цзыхэн открыл свой чемодан, и стал вытаскивать вещи одну за другой, раскладывая их на кровати. Все они уже были ношеными, новых не оказалось.
[Образец морали]: Я попрошу Сяо Ло купить тебе что-нибудь.
[Террорист]: Брат, уже почти час ночи, куда Сяо Ло побежит за одеждой? Давай быстрее, я не привередливый. О, и кстати, трусы тоже нужны.
Только посмотрев на это сообщение, Чжоу Цзыхэн живо представил себе это цинично-насмешливое, несерьезное выражение лица Ся Сицина.
[Образец морали]: ...У меня нет новых.
[Террорист]: Постиранных будет достаточно. В любом случае, я буду ходить в той одежде, которую ты принесешь. Решай сам.
Просидев на кровати в ожидании около десяти минут, Ся Сицин услышал стук в дверь. Всё так же закутанный в одеяло, он босиком зашлепал по полу. Открыв дверь, он увидел Чжоу Цзыхэна с еще влажными волосами, одетого в черный хлопковый лонгслив и серые спортивные штаны — вылитый свежий и опрятный первый красавчик кампуса из какого-нибудь романа. Чем дольше смотришь на это лицо, тем красивее оно кажется. Ся Сицин мысленно похвалил свой собственный изысканный вкус.
— Пришел, — высунув руку из-под края и придерживая ею перекрещенные на груди полы одеяла, Ся Сицин прислонился к дверному косяку и с улыбкой посмотрел на Чжоу Цзыхэна.
Его волосы были мокрыми и растрепанными, за то время, пока он сидел, немного подсохла только макушка. Капли воды медленно стекали по чуть отросшим прядям, скапливались на черных кончиках волос, касались белой шеи и скатывались по ключицам на широко распахнутую обнаженную грудь.
Еще до того, как прийти сюда, Чжоу Цзыхэн морально подготовился. Он думал, что Ся Сицин, словно героиня какого-нибудь телесериала, спрячется за дверью ванной и лишь просунет руку, чтобы забрать одежду. Кто знал, что его ждет такая картина. Он опустил взгляд, стараясь не смотреть.
— Заходи давай, — не имея возможности отпустить руки, Ся Сицин подцепил его щиколотку своей ступней и толкнул дверь плечом, собираясь её закрыть.
Чжоу Цзыхэн и сам не понял, как так вышло, но только когда дверь с громким щелчком захлопнулась, до него вдруг дошло: он ведь мог просто бросить одежду и уйти, с какой стати он зашел внутрь? Просто нет слов.
Ся Сицин босиком, повернувшись к нему спиной, пошел обратно к кровати. Взгляд Чжоу Цзыхэна невольно скользнул по его босым ступням, ступающим по полу. Его лодыжки были очень белыми, с глубокими впадинками по бокам. При каждом шаге косточки на щиколотках выпирали, а чуть выше начиналась плавная линия длинных, стройных икр. С ума сойти, на что он вообще смотрит.
Чжоу Цзыхэн импульсивно шагнул вперед, бросил одежду на кровать, отвернулся и выпалил всё на одном дыхании:
— Я нашел то, что почти не носил, вещи практически новые. Размер вряд ли подойдет, но придется потерпеть. Можешь не возвращать...
— Действительно немного не подходит. Размерчик у тебя и впрямь немаленький.
Его прервали слова Ся Сицина. Чжоу Цзыхэн изумленно обернулся и увидел, что тот держал в обеих руках его черные трусы, двусмысленно и широко улыбаясь:
— Как же хорошо питаются современные детишки.
Уши Чжоу Цзыхэна заполыхали от смущения. В один прыжок он подскочил к нему, вырвал трусы обратно, совершенно не скрывая своего волнения:
— Раз такой болтливый, не надевай их!
Одеяло, которое Ся Сицин только что выпустил из рук, упало ему на талию, обнажив всю верхнюю половину тела, однако он продолжал улыбаться с видом абсолютной невинности. Задрав голову, он посмотрел на Чжоу Цзыхэна:
— Ходить без белья? Ну уж нет, при ходьбе будет поддувать, я могу застудить свое сокровище.
— Бесстыдник, — сердито бросил Чжоу Цзыхэн, развернулся и пошел к выходу.
Не сделав и пары шагов, он резко развернулся снова, швырнул трусы обратно на кровать и быстрым шагом покинул номер Ся Сицина, с громким стуком захлопнув за собой дверь.
Ся Сицин чувствовал себя посетителем зоопарка, дразнящим маленького львенка. Наблюдать за тем, как его шерсть становится дыбом, было невероятно весело. Глядя на черные трусы, брошенные Чжоу Цзыхэном поверх одеяла, Ся Сицин дважды цокнул языком. Если честно, размер определенно был немаленьким. Для большинства людей это было бы слишком...
Стоило Чжоу Цзыхэну вернуться к себе в номер, как тут же пришло сообщение от Шан Сыжуя, он торопил его так, словно от этого зависела его жизнь. Чжоу Цзыхэн, даже не присев, глотнул холодной воды и направился к нему. Дверь в номер айдола была не заперта, сам он сидел на кровати с тканевой маской на лице, а на столике у дивана были расставлены суши, сашими и сакэ.
Едва завидев вошедшего Чжоу Цзыхэна, Шан Сыжуй взволнованно спрыгнул с кровати, потащил его на диван и принялся изо всех сил расхваливать блюда из этого японского ресторана. «С таким языком не работать продавцом-консультантом — просто зарывать талант в землю», — подумал Чжоу Цзыхэн и вдруг заметил на столе ледяную бутылку водки:
— Ты спятил, — Чжоу Цзыхэн нахмурился, — Она очень крепкая, ты завтра вообще планируешь выходить из номера?
— Ничего страшного. Я же говорил, у меня завтра нет работы. Собираюсь спать до обеда, — Шан Сыжуй надул губы и, пересчитав на пальцах, жалобно повалился Чжоу Цзыхэну на плечо, — Я уже целую неделю нормально не высыпался.
Чжоу Цзыхэн с отвращением на лице оттолкнул его:
— Как хочешь. Мне завтра нужно лететь обратно в Пекин, так что я не пью.
— Можешь разбавить сакэ, — Шан Сыжуй толкнул его локтем в бок, — От пары глотков не свалишься. Ты мужик или нет?
Чжоу Цзыхэн только закатил глаза, как вдруг услышал шум у двери.
— Сицин? Просто закрой за собой дверь, — сказал Шан Сыжуй, стянул маску и принялся хлопками вбивать эссенцию в щеки. Брызги полетели прямо Чжоу Цзыхэну в лицо. Тот, испытав крайнюю степень отвращения, поднялся с дивана.
Ся Сицин вошел из прихожей, и взгляд Чжоу Цзыхэна невольно задержался на нем. На мужчине был серо-голубой лонгслив на размер больше положенного. Широкие рукава наполовину закрывали ладони, а слишком длинные штанины черных спортивных штанов были подвернуты, обнажая гладкие лодыжки.
Высокий парень в этой одежде почему-то казался на несколько размеров миниатюрнее. Неизвестно, где он откопал резинку для волос, но челка оказалась слишком длинной: вместо того, чтобы торчать вверх, как хвостик от яблока, она больше напоминала поваленный ветром саженец, криво склонившийся набок и покачивающийся в такт его движениям.
Увидев его в собственной одежде, Чжоу Цзыхэн почувствовал необъяснимый трепет в сердце и сам не заметил, как застыл на месте. Вроде бы эти вещи смотрелись совершенно обычно, когда он сам надевали их, так почему на нем они... Выглядели до странности невинно.
— Ого, красавчик специально встал, чтобы меня поприветствовать?
Одна только эта фраза тут же на корню задушила весь трепет, который Чжоу Цзыхэн испытывал секунду назад. Он неловко уселся обратно на диван, взял палочками суши и запихнул в рот.
Ся Сицин подошел к Чжоу Цзыхэну, намереваясь присесть, но заметив, что тот даже не пошевелился, легонько пнул его по ноге. Шан Сыжуй, оказавшись куда более догадливым, пересел на другое кресло, и только тогда Чжоу Цзыхэн с неохотой отодвинулся на другой край двухместного дивана, уступая место Ся Сицину.
Шан Сыжуй вручил Ся Сицину палочки для еды и мимоходом похвалил:
— Сицин, какая на тебе классная кофта. Что за бренд?
— Да это не... — только Ся Сицин открыл рот, как его схватили за подбородок и силком запихнули ему в рот суши.
Он вытаращил глаза на Чжоу Цзыхэна, но тот, как ни в чем не бывало, опустил голову и налил себе чашечку сакэ.
Шан Сыжуй хихикая подмигнул Чжоу Цзыхэну:
— Вы двое наконец-то перестали дуться друг на друга?
— Кто тут дулся? — Чжоу Цзыхэн выпил половину чашки и со звоном поставил её обратно на журнальный столик.
— Кто дулся, тот сам знает, я же не слепой, — тихо пробурчал Шан Сыжуй, но тут же, словно ничего не говорил, перевел тему, — Ешьте, ешьте, я сейчас с голоду помру.
Ся Сицин прожевал суши, небрежно взял чашку Чжоу Цзыхэна, запрокинул голову и допил оставшуюся половину алкоголя. Тот опешил и выхватил чашку у него из рук:
— Рядом чистые стоят, почему ты не взял новую?
— Ты уже кормишь меня суши, чего бояться, что я воспользуюсь твоей чашкой? — Ся Сицин высунул красный кончик языка и слизал капельку сакэ в уголке рта, — Ни старое, ни новое не вызывает у меня брезгливости.
Двусмысленный намек. От этого легкомысленного тона Чжоу Цзыхэна бросило в жар. Ему оставалось лишь притвориться, что он ничего не понял, и молча опустить голову к тарелке. Шан Сыжуй жевал, залипая в телефоне, и листал комментарии под своим недавним селфи, без умолку делясь впечатлениями:
— Мамочки, комментарии летят так быстро, я даже читать не успеваю!
— И что там пишут? — непринужденно поинтересовался Ся Сицин. Шан Сыжуй выбрал первый попавшийся комментарий и зачитал вслух:
Сансан внезапно стал таким активом! А Сицин такой милашка, хочу его тра...
Выпалив всё это на одном дыхании, Шан Сыжуй покосился на него и завалился на диван, заливаясь смехом. Ся Сицин лишь пожал плечами:
— Я уже привык. Каждый раз, когда листаю Weibo, самое частое слово, которое я вижу, это «трахнуть».
«Знали бы эти наивные девочки, что ты просто беспринципный подонок, посмотрел бы я, захотели бы они тогда тебя трахнуть», — мысленно проворчал молча жующий Чжоу Цзыхэн.
— Это всё потому, что ты слишком красивый! Твое лицо — это то, что сейчас называют «киношным». Оно не просто красивое, в нем чувствуется история, — нахваливая его, Шан Сыжуй взял открывашку, распечатал ледяную бутылку водки и налил себе немного. Внезапно его осенило, — Эй, просто так пить скучно. Давайте сыграем во что-нибудь!
— После съемок меня воротит от одного только слова «игра».
— Теперь ты понимаешь, что Убийцей быть непросто, — вздохнул Шан Сыжуй, — В прошлом выпуске у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Ладно, проехали, давайте вот что...
Шан Сыжуй взял маленькую, почти пустую бутылочку из-под сакэ, долил остатки себе в стакан, сдвинул в сторону пару пустых контейнеров из-под еды и положил бутылку горизонтально на середину стола.
— Карт у нас нет, так что давайте сыграем в банальную «Правду или действие».
Чжоу Цзыхэн с каменным лицом отозвался:
Шан Сыжуй рассмеялся и тут же парировал:
— Возражения не принимаются. Поел за мой счет, теперь слушайся меня.
«Ещё бы ты был против, ты же всё равно не скажешь ни слова правды», — подумал про себя Чжоу Цзыхэн.
Поскольку все они были людьми публичными, выбирать «Действие» было как-то бессмысленно, поэтому пришлось немного изменить правила.
— На кого покажет горлышко, тот выбирает «Правду». Двое остальных могут посовещаться и задать один вопрос, на который нужно обязательно ответить.
— А если человек не захочет отвечать? — бросил Чжоу Цзыхэн, — Всегда же есть то, о чем говорить не хочется.
Шан Сыжуй протяжно хмыкнул, а затем резко вскинул подбородок:
— Тогда он выпивает полный стакан водки до дна.
Поначалу игра шла довольно скучно, все трое еще не до конца раскрепостились. Чжоу Цзыхэну везло, на него горлышко бутылки не указало ни разу, а вот сам Шан Сыжуй выпил уже как минимум три стакана и заметно покраснел. Чжоу Цзыхэн краем глаза скользнул по Ся Сицину: тот тоже выпил стакан, но выглядел при этом так, словно вообще ничего не произошло. Оно и понятно, у такого плейбоя, как он, должна быть довольно высокая устойчивость к алкоголю.
— Эй, не-не-не, так дело не пойдет, — замахал руками Шан Сыжуй, решив снова поменять правила, — Откупиться от ответа алкоголем можно максимум три раза, потом придется отвечать на вопрос в любом случае!
Как только правила были изменены, Шан Сыжуй ухватился пальцами за середину бутылки и крутанул её. Зеленая полупрозрачная стеклянная бутылочка завертелась на столе... Всё медленнее... медленнее... и, наконец, остановилась, указывая горлышком прямо на Чжоу Цзыхэна.
Не повезло. Вспомнив про завтрашний рейс и совершенно не желая, чтобы кто-то копался в его личной жизни, Чжоу Цзыхэн, немного поколебавшись, всё же предпочел опрокинуть стакан водки. Будучи и без того не самым опытным алкоголиком, он сильно поперхнулся обжигающим горло крепким напитком и зашелся долгим кашлем.
— Совсем пить не умеешь, — Ся Сицин потянулся и легонько похлопал его по спине.
Совершенно без предупреждения, сердце вдруг забилось быстрее. Чжоу Цзыхэн списал это на побочное действие алкоголя, выпрямил спину и небрежно вытер губы тыльной стороной ладони.
— Говорят, что тем, кто не умеет пить, страшно не везет на вечеринках, — Ся Сицин, склонив голову набок, посмотрел на него с улыбкой.
Из слишком широкого ворота кофты виднелись его ключицы, сияющие белизной в теплом свете гостиничных ламп. Неужели все южане такие белокожие? От жара, вызванного алкоголем, Чжоу Цзыхэн почувствовал себя не в своей тарелке.
— Так, давайте еще разок! Теперь крутит Сицин.
Ся Сицин протянул руку, его длинные, изящные пальцы легко обхватили цилиндрическое тело бутылки. Чжоу Цзыхэн всегда считал его руки очень красивыми, но в этот момент ему почему-то стало неловко на них смотреть, и он безучастно отвернулся.
— А! Опять Цзыхэн! Ха-ха-ха, Сицин, что за благословенные губы, с них падают только пророчества?
— Что? — Чжоу Цзыхэн потрясенно уставился на бутылку, снова указывающую прямо на него, — Всё, я больше не играю.
— Эй-эй-эй, мужик ты или нет? — Шан Сыжуй уже прилично набрался, язык у него начал заплетаться, но он всё равно настойчиво цеплялся за Чжоу Цзыхэна, — Эй, на этот раз пить нельзя, так что я должен придумать вопрос... Хм... Когда у тебя была первая любовь?
Чжоу Цзыхэн, сдаваясь, выпалил:
— У меня не было первой любви, я одинок с самого рождения.
— Да ну! Ни за что не поверю, — раскрасневшийся Шан Сыжуй прикрыл рот ладошкой и прошептал, — Даже у меня уже были девушки.
— Сыжуй, ты так быстро пьянеешь, — Ся Сицин держал в руке стакан, легонько покачивая запястьем и взбалтывая алкоголь, он решил дополнить вопрос айдола. Тон его голоса был таким мягким, словно он флиртовал, — Но у тебя ведь наверняка был кто-то, кто тебе нравился?
Произнеся это, он посмотрел на профиль Чжоу Цзыхэна своими прекрасными персиковыми глазами, уголки которых были слегка приподняты вверх, что выглядело невероятно соблазнительно.
— Когда ты впервые в кого-то влюбился?
Шан Сыжуй тут же пришел в бурный восторг:
— Точно! Первый... Когда ты впервые влюбился, и кто это был?! Если не скажешь, пьешь сразу два стакана!
Чжоу Цзыхэн уставился на стоящий на столе стакан, вспомнив недавнюю переписку с Чжао Кэ в машине. Не будь здесь Ся Сицина, он, возможно, смог бы перевести всё в шутку и просто рассказать об этом, Шан Сыжуй всё равно уже в напился и вряд ли что-то вспомнит наутро. Но Ся Сицин сидел прямо рядом с ним, и слова вдруг застряли в горле, но он быстро подавил в себе это чувство неловкости. А что тут такого? Обычная безответная влюбленность. Ведет себя так, словно его боится...
— Охренеть! Чжоу Цзыхэн, ну ты даешь! Ты как-то слишком рано созрел!
Чжоу Цзыхэн раздраженно взъерошил волосы:
— Это вообще нельзя назвать любовью. Просто тогда я впервые в жизни попал на съемки, страшно нервничал и начал дрожать от одного вида камеры. К тому же мы снимали в парке, там было полно людей, мы сняли кучу дублей, и у меня всё никак не получалось. Во время перерыва я тайком сбежал и случайно встретил одну девочку... Она обо мне позаботилась, а еще сложила для меня... — он вдруг осекся, — В общем, приободрила меня. Если бы я тогда её не встретил, возможно, я бы не стал актером.
Ся Сицин вдруг рассмеялся, хотя его улыбка казалась какой-то натянутой и неискренней:
— Девочку? И сколько ей было лет?
— Боги, что за сказочный сюжет! Влюбленные с детства! — захихикал Шан Сыжуй.
— Она была сильно выше меня, скорее всего, была старше.
— Старше? — Шан Сыжуй засмеялся еще громче, — А-ха-ха-ха-ха, похоже, тебе нравятся женщины постарше!
— Почему ты обобщаешь? — Чжоу Цзыхэн нетерпеливо схватился за бутылку, желая поскорее закрыть эту тему, — Всё, хватит. Моя очередь крутить.
Ся Сицин, к его удивлению, даже не стал над ним подшучивать, а просто сидел в сторонке и неспешно ел. Это слегка обескуражило Чжоу Цзыхэна, но раздумывать над этим было лень. Наверняка детские сказочки для такого ветерана любовных баталий не представляли никакого интереса и даже на забавный анекдот не тянули.
Легким движение запястья бутылка резко завертелась. Спустя пару десятков секунд горлышко, медленно покачиваясь, наконец остановилось прямо напротив Ся Сицина.
— Сицин! Сицин! Сицин!.. — Шан Сыжуй был совершенно пьян.
Ся Сицин покорно ткнул носком ноги сидящего напротив айдола:
Одурманенный алкоголем Шан Сыжуй глупо захихикал и, словно попугай, передразнил Ся Сицина:
— А какой вопрос ты хочешь зада-а-ать~?
Чжоу Цзыхэн легонько стукнул его кончиками палочек по лбу, отчего тот схватился за голову и жалобно завопил. На какое-то время повисла тишина, никто так и не задал вопрос проигравшему Ся Сицину, и атмосфера вдруг стала неловкой. На самом деле в голове Чжоу Цзыхэна за долю секунды промелькнуло огромное множество вопросов. Всё это время он ровным счетом ничего не знал о Ся Сицине, но, как и сказал Шан Сыжуй, за его лицом явно стояла какая-то история. Но он не мог заставить себя спросить.
— Никто не спрашивает, да? Ну, тогда я выпью штрафную, — Ся Сицин опустил глаза, его ресницы слегка подрагивали в теплом желтом свете гостиничной лампы. Он взял стакан, наполненный водкой до краев, запрокинул голову и уже собрался было влить содержимое в себя, как вдруг услышал запоздалый вопрос Чжоу Цзыхэна: