Чистая случайность. Глава 4
Спустя несколько дней я получила послание от отца, доставленное почтовым голубем.
Прибудет важный гость. Немедленно возвращайся.
Ах да, я снова забыла упомянуть, что помимо основного работы главаря разбойников, у меня была подработка быть сыном Вэй Тяньчэна. Мой отец был чиновником среднего ранга, и если говорить точнее, он был начальником Иньчжоу, города, расположенного у подножия горы Яньло в самой восточной части империи Янь. Что же касается моего истинного пола, то даже отец о нём не догадывался. Всё потому, что когда двенадцатилетнюю меня привезли в резиденцию начальника округа, я была одета в мужское платье. Отец, мельком взглянув на нефритовую подвеску у меня на поясе, без лишних вопросов признал меня, выделил мне отдельный двор и нанял учителей. Что до личных слуг, то меня сопровождали только те двое, что привезли меня в поместье, так что тайна моей личности благополучно сохранилась до сих пор. Поэтому, когда я открылась своей невесте, сказав, что я женщина, то сама немало удивилась, как же легко я доверила многолетний секрет едва знакомому человеку.
Жизнь в поместье была слишком однообразной, поэтому в шестнадцать лет я отправилась на гору Яньло, подняла там разбойничье знамя, набрала братьев и стала главой банды. С тех пор прошло три года.
Разумеется, мой отец не знал о том, чем я занимаюсь на горе. Он наивно полагал, что я совершенствую боевые искусства под руководством таинственного мастера. Поскольку все принимали меня за сына, с детства я была приучена к вольной жизни, и отлучаться из дома на полмесяца не считалось чем-то из ряда вон выходящим. На самом деле, это был первый раз, когда отец просил меня «вернуться немедленно».
В этом сезоне в нашем лагере, как и в любое другое время, не было никаких важных дел, поэтому я спокойно оставила его на Сюй Цзыци и И Чэня и отправилась с горы, чтобы встретиться с «важным гостем».
На полпути я заметила, что невольно выбрала ту же дорогу, по которой недавно провожала девицу. Тогда, ночью, я ничего не разглядела, а теперь оказалось, что вдоль неё цвели самые разные полевые цветы всевозможных оттенков, словно сама весна пьянила своей красотой. Всю дорогу я чувствовала, как моё сердце трепещет от восторга.
Прямым следствием этого приподнятого настроения стало то, что добравшись до дома, я решила удивить дорогого папу и войти не через парадные ворота, а перелезть через стену в саду на заднем дворе. Откуда мне было знать, что вместо сюрприза я преподнесу ему самый большой шок в его жизни?
Потому что перепрыгнув стену, я приземлилась прямо на кого-то. Когда голова перестала кружиться, я поняла, что лежу на чём-то восхитительно мягком и приятно пахнущем, вернее, на ком-то, но мгновение спустя обнаружила, что смотрю в чьи-то изумлённые глаза.
Я тоже изумилась. Та, что лежала подо мной, разве это не та самая женщина, которую я обнаружила на своей постели несколько дней назад? Не успела я кое-как подняться на ноги, не успела она привычно выпалить «Какая наглость!», как раздались два вопля, и в тот же миг кто-то схватил меня и с силой отшвырнул в сторону.
Я не была уверена, принадлежит ли голос, сказавший это, здоровяку в чёрном, отшвырнувшему меня, да и мне было всё равно, ибо он, грозно уставившись на меня, держал руку на мече, будто ждал малейшего знака, чтобы обнажить клинок и обезглавить.
Зато слова моего отца я расслышала отчётливо. Бедняга упал на колени. Я подозревала, что он дрожал от страха, хотя и не могла быть в этом полностью уверена. Его слова звучали у меня в ушах, не желая смолкать, и казались страшнее, чем рука, лежащая на мече.
Ваше Высочество? Ваше Высочество!
Я ещё не до конца осознала последствия, как меня прошиб холодный пот. Этот мерзавец Сюй Цзыци похитил настоящую принцессу империи Янь и положил ко мне в постель! А что касается моих проступков … можно ли это считать принуждением к браку?
О, моя жена, пожалуйста, перестань смотреть на меня с этой жуткой полуулыбкой! Разве ты не видишь, что твой главарь бандитов уже итак в ужасе?
Видя, что я совершенно парализована страхом, мой отец повернулся к принцессе:
— Ваше Высочество, ваш покорный подданный просит у вас прощения. Мой непослушный сын мало что знает о житейских делах, я молю Ваше Высочество проявить к нему милосердие и простить его за оскорбление, причинённое его юношеской необузданностью.
— Сын! Иди же скорее, принеси свои извинения Её Высочеству и успокой её!
Я опешила, но, скрепя сердце, приблизилась и опустилась на колени, сложив руки перед собой:
— Ваше Высочество! Я, простой человек, прежде не знал, кто Вы, и позволил себе много вольностей. Ваш покорный слуга надеется, что Вы будете достаточно великодушны, чтобы не наказывать его за это непреднамеренное прегрешение.
Какая трагедия! Я не просил её встать на колени во время свадебной церемонии, а она заставляет меня ползать перед ней под крышей собственного дома. Карма — поистине капризная сука.
С лица нашей дорогой принцессы исчезли все следы шока. Сохранив самое достойное и высокомерное выражение, она сказала, обращаясь к нам с отцом:
— Мало что знает о житейских делах? Вряд ли. Уверена, ваш сын прекрасно понимает, как дерзко он только что ко мне обратился.
Лицо моего отца побелело, как старая тряпка, которую слишком много раз стирали. Я же, издав сухой смешок, проговорила:
— Ваше Высочество, Вы мне льстите…
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в глазах принцессы наконец мелькнула искорка веселья. Она махнула рукой:
— Ладно, ладно. Встаньте, продолжим разговор стоя.
Что ж, её манеры, безусловно, были весьма величавыми. Краем глаза я заметила, что мужчина в чёрном наконец-то убрал руку с рукояти меча. Я вздохнула с облегчением, встала, стряхнула пыль с одежды и между делом быстро потёрла уставшие колени. Отец, который, видно, ещё не совсем отошёл от испуга, сделал мне выговор:
— Сын, как ты смеешь так бесцеремонно вести себя перед принцессой? Это верх неприличия!
Я смущённо почесала нос, но тут принцесса промолвила:
— Поскольку мы не во дворце, нет необходимости строго соблюдать формальности. Судя по тому, что я увидела, молодой господин Вэй кажется удивительно прямолинейным молодым человеком, и таким ярким, умным и обаятельным.
«...Яркий и обаятельный»? О, Ваше Высочество, я понимаю, вы намекаете на мою женскую суть, но в глазах посторонних разве вас не беспокоит, что вас сочтут безграмотной, когда вы описываете мужчину в столь неподобающих девичьих эпитетах?
Мой отец заметно расслабился и начал представлять нас друг другу:
— Ваше Высочество, это мой недостойный сын Вэй Цзысун. Сын, это старшая принцесса Юнъянь, любимая дочь Его Величества.
Старшая принцесса Юнъянь из династии Великой Янь, имя её Чу Фэйчэнь. С детства она славилась умом и красотой, и государь души в ней не чаял. Все её младшие сёстры уже были выданы замуж, а она одна оставалась незамужней. Говорили, что император не хотел расставаться с ней и желал оставить её рядом ещё на несколько лет.
Я злорадно подумала: «Да, держи её рядом. Держи её при себе, пока она не станет старой девой». Если посмотреть на это с моей точки зрения, разве я не оказала принцессе услугу, положив конец её печальной и жалкой участи старой девы? Я льстила себе, думая, что оказала ей действительно огромную услугу. Хотя, если подумать, я была ненамного моложе её, однако застряла на горе. Ох, не стоит мне смеяться над ней, ведь горшок не может называть котелок чёрным.
Так, погружённая в размышления, я брела по саду в хвосте свиты, как вдруг принцесса небрежно сказала:
— У господина Вэя, надо думать, есть и другие неотложные дела. Не стоит ему тратить на меня своё драгоценное время. Пусть Ваш сын составит мне компанию.
Все защитные инстинкты моего тела мгновенно активировались. Увы, я могла лишь беспомощно наблюдать, как мой отец низко поклонился, сделал несколько шагов назад и исчез за углом галереи.
Затем принцесса жестом отослала стражу с прислугой. Я смотрела, как удаляется тот человек в чёрном, и думала, что должна бы испытать облегчение, но почему-то наполненный весенним теплом сад вдруг показался мне мрачным и зловещим.
Я украдкой взглянула на принцессу. Выражение её лица было таким же непроницаемым, как и всегда. Мне пришло в голову, что даже оказавшись в ловушке в логове разбойников, она всё равно сохраняла самообладание лучше, чем я сейчас. Каким-то образом это придало мне крошечный проблеск смелости:
Она, похоже, ждала этого, и поправив рукава, спокойно мне ответила:
— Несколько дней назад на меня и мою свиту напали бандиты. Я подумала, что было бы разумно отдохнуть и восстановить силы здесь, в поместье начальника округа.
Она откинула своими изящными пальцами нависшую ивовую ветку, а затем с улыбкой добавила:
— Но разве это не тот вопрос, который я должна задать вам, молодой господин, или, вернее, госпожа? Или, может быть, вы предпочитаете, чтобы к вам обращались как к главарю разбойников Вэю?
Мне показалось, будто она протянула свои нежные пальчики и сжала моё сердце. Словно колеблющееся пламя на фитиле свечи, мой новорожденный проблеск смелости погас окончательно. Я прикинула, что всё же считалась её спасительницей, и решила напомнить ей об этом:
— У Вашего Высочества отличная память… То, что произошло в крепости… пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу. Вы даже не представляете, как сильно братья ругали меня за то, что я вас освободила…
Я собиралась и дальше расписывать свои заслуги, но, взглянув на принцессу, заметила, что лицо её холодно, словно вековые снега.
— Выходит, я в долгу перед вами?
Я ожидала, что она придет в ярость, но вместо этого она улыбнулась, хотя в её улыбке не было ни капли юмора.
— Я прекрасно помню вашу дерзость в тот день… Скажи мне, почему бы мне не убить тебя, прежде чем ты сможешь рассказать эту историю кому-нибудь ещё?
Я инстинктивно втянула голову в плечи и жалобно проговорила:
Она прервала меня, и её голос вдруг стал суровым:
— Вэй Цзысун! Вы, дитя чиновника, связались с разбойниками, будучи женщиной, появляетесь передо мной в мужской одежде, с какими коварными целями? Знаете ли вы, что за такие преступления полагается конфискация имущества и истребление всей вашей семьи?
Говорят, что «общаться с государем так же опасно, как жить с тигром». Если это правда, то все худшие капризы императора, должно быть, передались принцессе, включая способность мгновенно переходить от кажущейся приветливости к откровенной враждебности. Я не была трусихой, совершенно точно не была, но я также прекрасно понимала, насколько высоко надо мной стоит принцесса. Надо было как-то умаслить её, чтобы она сменила гнев на милость, поэтому я, не моргнув глазом, выпалила:
— Ваше Высочество великодушны, я уверен, что вы сочли бы ниже своего достоинства затаить обиду на кого-то столь незначительного, как я. Пощадите мою недостойную жизнь хотя бы раз, Ваше Высочество, и я обещаю отплатить вам за вашу щедрость и служить вам смиренно, как собака!
В тот момент я думала только о том, как выбраться из своего нынешнего затруднительного положения живым. Если говорить о том, что произойдёт потом: принцесса благополучно уедет очень-очень далеко из поместья моего отца и забудет про мои ненужные ей, опрометчивые обещания службы?
Но я ошиблась. Очень-очень жестоко ошиблась. Жизнь — бесконечная карточная партия, и никогда не знаешь, в какой момент судьба подставит тебе подножку и заведёт в такой тупик, из которого нет выхода. Вот, например, сейчас я, сама того не ведая, вырыла себе яму, а принцесса одной фразой меня туда столкнула. Она сказала:
— Собака мне не нужна. Поезжай со мной в столицу и стань моим принцем-консортом!
С неба свалился пирожок из чистого золота. Я могла смотреть на него сколько угодно, но съесть его было совершенно невозможно. Я совершенно не представляла, что чувствовать.