Чистая случайность. Глава 10
Той ночью мне приснился сон. Это снова была моя свадебная ночь в горном лагере. Каждый уголок крепости был украшен слоями гирлянд из фонариков, пламя которых мерцало, вспыхивая на ветру.
Она стояла прямо у входа в мою комнату в свадебных одеждах и короне феникса, её заколки, сверкающие в волосах, были украшены жемчугом и нефритом. Она нежно улыбалась мне, и её глаза сияли. Я стояла по другую сторону порога, завороженно глядя на неё. Она протянула мне руку и очень тихо произнесла моё имя.
Её голос был тихим, нежным шепотом, который снова и снова эхом отдавался в моих ушах. От одного только его звучания я чувствовала себя опьянённой. Медленно и нерешительно, я протянулась к ней и погладила её по щеке. Её кожа была невероятно гладкой на ощупь, и я удовлетворенно вздохнула от этого ощущения. Выражение её лица оставалось таким же ровным, как и прежде, но ярко-красные губы слегка изогнулись вверх, выдавая её радость.
Мои пальцы скользнули к её губам. Я нежно провела большим пальцем по уголку её рта: медленное, неторопливое прикосновение. Поднялся ветерок, она слегка вздрогнула, словно не выдержав даже лёгкого холода. Не в силах больше сопротивляться её близости, я притянула её к себе. Она уютно устроилась в сгибе моей руки, и моя ладонь легла на поясницу. Мои губы скользнули от её уха к линии роста волос и обратно.
Мы были так тесно переплетены, что я едва могла понять, где заканчивается она и начинаюсь я. Мои лёгкие были наполнены прохладным, нежным и неповторимым ароматом, свойственным именно ей. Моё сердце начало переполняться незнакомой болью, которая накатывала со всей силой набегающего прилива. В то же время, она была нежной, как самый мягкий весенний ветерок, легко ласкающий мои виски снова и снова.
Затем прилив начал отступать, оставив меня с необъяснимым чувством пустоты в душе. Где-то вдали я услышала голос, который что-то требовал. Сначала казалось, что он к чему-то взывает, в следующий момент мне показалось, что он требует уничтожения. А потом я проснулась.
Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, но когда я открыла глаза, то увидела лишь пыльный потолок гостиницы и растерянную бабочку в углу. Невольно я снова закрыла глаза, переживая каждую деталь своего сна. Всё ощущалось таким реальным, этот нежный аромат, казалось, всё ещё витал в воздухе.
Кто-то громко постучал в мою дверь. Мои глаза резко распахнулись, на этот раз я полностью проснулась, и вместе с пробуждением пришёл шок. Я резко села, и только тогда осознала весь смысл приснившегося мне сна. Он был, несомненно, эротическим по своему характеру, и более того, объектом моих желаний была принцесса. Принцесса, такая же, как я, женщина, настоящая, подлинная!
В отчаянии я пыталась подавить панику, охватившую меня и грозившую сломить всю мою ментальную защиту, но обнаружила, что сквозь эти укрепления прорывается другое, совершенно иное чувство. Я не была настолько глупа, чтобы не распознать это чувство сладости, и осознание этого меня совершенно потрясло.
Я уткнулась головой в одеяло и несколько раз ударилась лбом о матрас. Когда это я начала испытывать такие чувства к принцессе? О нет, может, это потому что я слишком много времени проводила в своей крепости и переняла модную привычку пылать гомосексуальными чувствами? Я уныло подумала, что однажды мне придётся написать поучительную песню, чтобы весь мир извлёк урок из моей печальной истории, и эта песня будет называться «Лихорадка обрезанных рукавов»…
На самом деле, быть обрезанным рукавом, было не то что бы плохо. Просто такой обычный, скромный и консервативный человек, как я, совершенно не походил на законодателя моды, и объектом моих чувств была принцесса, да ещё та, чьё настроение менялось быстрее, чем я могла листать книгу, и которая в буквальном смысле держала мою жизнь в своих руках, спасибо, опять же, нашей проклятой классовой системе. Я на волне новых трендов? Меня в любой момент могло унести волной! Я бы встретила свой конец на дне океана или в чреве рыбы, не оставив после себя даже косточки.
Я вздрогнула. Что мне со всем этим делать? Мне нужно было принять решение, и как можно скорее. Наконец-то я по-новому оценила знаменитую поговорку: «Кто медлит, тот погибнет». Я действительно запуталась. В этот момент дверь моей комнаты распахнулась, и внутрь ворвалась Глупышка, а за её спиной стоял Сяо Хэй, всё ещё в позе вышибалы, но тут же последовал за ней в комнату.
— Ах, — сказала я со слабой улыбкой, — Доброе утро всем. Извините, что заставил вас выломать дверь.
Глупышка бросила на меня презрительный косой взгляд.
— Значит, вы всё-таки живы. Или, может быть, вы были мертвы, и мы оживили вас, постучав в дверь. Раз вы живы, почему нас не впустили? — она обвиняюще ткнула в меня пальцем, но внезапно изменила направление, и задумчиво потёрла подбородок рукой, которая ещё мгновение назад угрожающе тянулась ко мне, — Почему у вас такое красное лицо, молодой господин Вэй? У вас жар? Вы не открыли нам дверь из-за слабости?
Вздох. Прозвище «Глупышка» было, безусловно, очень подходящим: она была слишком наивна. Как мне объяснить этому ребёнку, что не все красные лица вызваны жаром при лихорадке? Некоторые из них вызваны жаром во время течки.
Я просто не могла ей это объяснить. Внезапно я подумала, что в моей комнате происходит что-то странное. Я была полураздета и растрёпана, а Глупышка и Сяо Хэй были аккуратно и полностью одеты. Независимо от того, считали ли они меня мужчиной или женщиной, это было неуместно.
— Ах… — эмоционально отозвалась я, переходя на громкий вой, закончившийся довольно искусным вибрато. Затем я закуталась в одеяло как можно плотнее, указала на Глупышку и заявила с праведным негодованием, — Ты… ты молодая незамужняя женщина! Я знаю, ты часто болтаешь глупости, но как ты могла так беспечно ворваться в комнату мужчины рано утром?
— Молодой господин Вэй, — презрительно сказала она, — Я постоянно посещаю комнаты красивых юношей во дворце.
Мои глаза расширились от недоверия. Я бы никогда не подумала, что Глупышка — опытная распутница. Она снова взглянула на меня и, казалось, поняла, что в её словах есть что-то не совсем уместное.
— Все евнухи похожи на вас, — добавила она. По-видимому, не замечая, как сильно помрачнело моё лицо от этих слов, она продолжила, — Хотя должна сказать, когда я входила, никто из них никогда не бледнел и не выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок , как вы.
Евнухи… бледные… вот-вот упадут в обморок…
Слова совершенно подвели меня, но чувство возмущения, накопившееся в моей груди, требовало выражения. Я обратилась к Сяо Хэю, который невозмутимо стоял в стороне.
— Хэйхэй, хотя нет, я имею в виду Лянлян, она меня запугивает…
(П/П напоминаю, что его по-настоящему зовут Чжунлян)
Прежде бесстрастное выражение лица Сяо Хэя мгновенно преобразилось. Его лицо сначала покраснело, а затем приобрело ярко-фиолетовый оттенок. Он сделал несколько шагов назад, затем резко повернулся и выбежал из комнаты, словно увидев призрака. Глупышка печально покачала головой.
— Ах, вы, глупый красавчик, вы…
Я была слишком измотана, чтобы придумать какой-либо ответ.
— Глупышка, милая Глупышка, зачем ты постучала в мою дверь в такой ранний час?
— О, я чуть не забыла! Я пришла по приказу принцессы, она хочет, чтобы вы встали как можно скорее. Нам нужно отправиться в путь сразу после завтрака.
Внезапное появление Глупышки и Сяо Хэя на мгновение отвлекло меня, но теперь моё сердце снова заколотилось с удвоенной силой. Я боялась, что звук может быть достаточно громким, чтобы Глупышка услышала, поэтому я поспешно прижала одну руку к груди, а другой жестом отмахнулась от неё.
— Можешь выйти? Я присоединюсь, как только оденусь.
Глупышка подчинилась, но перед тем, как закрыть дверь, я услышала её бормотание себе под нос:
— Почему у него такое красное лицо? Наверное, весь съеденный сырой имбирь его перегрел…
После нескольких мгновений растерянности я наконец-то оделась. Я спускалась вниз и увидела принцессу, которая завтракала за столиком у окна, всё ещё одетая в чаншань, который носила прошлой ночью. Она не делала ничего необычного, но сам её вид по-прежнему очаровывал.
Из всех людей на свете я встретила именно тебя.
Принцесса словно почувствовала мой взгляд, подняла голову и посмотрела на меня. Затем по её лицу медленно расплылась улыбка, начиная с уголков глаз.
— Цзысун встает ещё позже, чем самая избалованная юная дева.
Сяо Хэй, стоявший рядом с ней, едва заметно вздрогнул. Глупышка, только что севшая за стол, скривила губу.
— Все эти красавчики одинаковые. Им нужно часами стоять перед зеркалом и красить лица.
Это разрушило все мои обещания не затевать ссоры с ребёнком. Через секунду все противоречивые эмоции исчезли и буря в моём сердце улеглась, сменившись одним единственным чувством: сожалением, что Глупышка сидела слишком далеко, и что мои руки слишком короткие, и я не могу молниеносно закрыть ей рот. К счастью, мои коммуникативные навыки оказались достаточно хороши.
— Это ты весь день красишь себе лицо! — сказала я и воскликнула, — Ты себе наводи румяна, наведёшь — крои одежду, скроишь — собирай приданое, соберёшь — ищи семью жениха, выйдешь замуж за красавчика-альфонса, и вся ваша семья вместе будет румяниться!
— Ты… — начала Глупышка, но не нашла, что ответить. Сердито отвернувшись от меня, она начала запихивать еду себе в рот.
Мир снова затих, и моё сердце расцвело от радости. Я подошла к столу, села и налила себе чашку воды. Только я сделала большой глоток, как краем глаза заметила, что принцесса пристально смотрит на меня. С полным ртом воды я повернулась к ней и вопросительно посмотрела на неё. Она кивнула мне, и её выражение лица было совершенно серьёзным.
— Мм, — протянула она, а затем, с интонацией человека, пришедшего к выводу после глубоких и продолжительных размышлений, добавила, — Кажется, раскрашивание лица дало результат. Сегодня ты выглядишь очень привлекательно, Цзысун.
Я тут же поперхнулась полным ртом воды. В отчаянии я несколько раз ударила себя в грудь и поняла, что моё сердце бешено колотится. Я прекрасно понимала, что это всего лишь шутка со стороны принцессы, но всё же не могла не почувствовать тайную искорку радости от похвалы. О боги, безответная любовь — это поистине жалко.
И вот мы отправились в путь. Вскоре я поняла, почему принцесса предпочла надеть мужскую одежду: иначе она не могла проехать по городу верхом на лошади. Вместо этого место в карете досталось мне, и мои собственные желания были полностью проигнорированы. Напротив меня сидела Глупышка, и нам оставалось лишь смотреть друг на друга. Тонкие занавески кареты совершенно не заглушали восторженные крики женщин снаружи.
— Посмотрите на этого молодого человека! Кажется, это перерождённый Пан Ань!
— Пфф, а кто такой Пан Ань по сравнению с ним? Мне кажется, этот молодой человек выглядит как бессмертный, сошедший на землю.
— О, вы это видели? Он только что улыбнулся мне! О, мне так неловко! Юный господин, я живу прямо у кривой ивы на Восточной улице. Моего отца сегодня нет дома…
— Ты бесстыжая шлюха! Молодой господин… меня зовут Хуан, Хуан как в слове «трава»...
Я царапала ногтями решётку окна кареты, всё это время тихо бормоча себе под нос:
— Какое бесстыдство! Какая вульгарность! Какая непристойность! Какая полная развращённость! …Принцесса, меня зовут Вэй, Вэй Цзысун…
Не в силах сдержаться, я наконец приподняла одну из занавесок и выглянула наружу, как раз вовремя, чтобы увидеть женщину средних лет со светлыми волосами, бросающую красный шёлковый платок принцессе. Принцесса ехала чуть впереди кареты, её руки свободно лежали на поводьях лошади. Я видела только её спину, но даже в этом было что-то неописуемо элегантное.
Солнце светило прямо над головой, освещая три иероглифа, вырезанные на табличке над городскими воротами: город Чжэчжи. Три кроваво-красных иероглифа, составляющие весьма выразительное название.
Должно быть, в воздухе этого города есть что-то особенное, решила я, что-то, что пленяет чувства и завораживает. Иначе зачем бы я смотрела на спину принцессы, как одержимая? И зачем бы мне хотелось смотреть на неё вечно, до конца времен?