Глава 23. Последний штрих
Кровавые слёзы на посмертной фотографии, с какой стороны ни посмотри, не были добрым знаком. Это походило на типичную сцену из фильма ужасов. Фан Хуайе положила руку на дверную ручку и дёрнула, но, как и ожидалось, дверь не открылась. Змея в руках Фан Чжицуй всё ещё извивалась, пытаясь вырваться. Девушка посмотрела на портрет, и в конце концов она решила, что нужно убить её, но, обернувшись, увидела спокойное лицо Фан Хуайе.
Видимо, та уже переступила через свой страх, и теперь могла сохранять относительное хладнокровие. Она тихо сказала:
— Фан Чжицуй, мы не можем выйти.
— Как и в прошлый раз, — пояснила Фан Хуайе, — Фан Чжитянь заперла меня здесь, дверь открылась, только когда вы ворвались сюда снаружи.
Фан Чжицуй попробовала открыть, и действительно не получилось, затем она нащупала за шкафом шнур включения света, дёрнула его, но свет не зажёгся.
— Жутковато, — пробормотала Фан Чжицуй, — Но ничего, Фан Цинъюэ придёт за нами, как только уложит Фан Чжитянь.
Она начала шагать по комнате, словно пытаясь найти объяснение этой странности. Фан Хуайе сидела на стуле не двигаясь. Недавняя схватка с Фан Чжитянь привела к падению и ушибу поясницы, не говоря уже о том, что шею терзала жгучая боль в месте, где её душили. Две свечи догорели больше чем наполовину, и колеблющийся оранжевый свет падал на её лицо. Через какое-то время Фан Хуайе тихо спросила в тишине комнаты:
— Фан Чжицуй, давай убьём змею.
Присевшая у траурного венка Фан Чжицуй удивлённо подняла голову:
— Нет, — покачала головой Фан Хуайе, — Я не собиралась оставлять эту змею в живых.
Просто, внезапно увидев кровавые слёзы на портрете и поддавшись страху, она временно её пощадила. Она поднялась, опираясь на колени, и глубоко вдохнула:
— Змея пришла за мной. Все эти события направлены против меня. Фан Чжитянь сказала, что убьёт меня, и вскоре появилась эта змея. Укуса аспида достаточно, чтобы я скончалась. Не думаю, что если отпущу её, она будет хоть немного благодарна. Всё неизвестное, но несущее мне вред, лучше уничтожать.
Является ли смерть концом? Фан Хуайе не знала, но понимала, что если это существо умрёт, то тогда она окажется в относительной безопасности.
— Хорошо, — Фан Чжицуй была предельно решительным человеком. Увидев, что Фан Хуайе хочет убить змею, она достала кухонный нож и направилась к мешку.
— Нет, я сама, — Фан Хуайе подошла и положила руку поверх руки Фан Чжицуй.
— Ты? — девушка встретилась с ней взглядом и увидела невероятную решимость в её глазах.
— Да. Она пришла за мной, значит, мне следует это сделать.
Что бы ни случилось после её убийства, последствия должна принять на себя Фан Хуайе. Фан Чжицуй отпустила нож, и вторая девушка крепко сжала его, присела и, закрыв глаза, резко рубанула вниз. Будучи из большого города, она редко видела, как убивают рыбу или кур, не говоря уже о том, чтобы делать это самой.
Тупой удар пришёлся по телу змеи, которая продолжала извиваться и биться под лезвием. Фан Хуайе нанесла ещё восемь яростных ударов, каждый сильнее предыдущего. С неё было достаточно страха и беспощности последних дней. Она могла сохранять внешнее спокойствие, но не могла развеять ужас, клокочущий в глубине души.
Она не сказала Фан Чжицуй, что, когда Фан Чжитянь набросилась на неё, пытаясь убить, она отчаянно хотела, чтобы в руках у неё тоже был нож, чтобы перерезать горло и убить маленькую девочку. Впервые она почувствовала смерть так близко, ведь даже падение в воду не потрясло её так сильно, как встреча с Фан Чжитянь.
Она отчётливо понимала, что теряет контроль, но была не в силах остановить свою жестокую сторону, которую за двадцать лет никогда ранее не проявляла. Но холодная рука легла на её кисть, покрытую липкой змеиной кровью.
Фан Хуайе широко раскрыла глаза. Нож с глухим стуком выскользнул из её ладони и упал на останки змеи. Её руки неконтролируемо дрожали.
— Фан Хуайе, ты уже убила её, — присев рядом, Фан Чжицуй обняла её за плечи и тихо сказала, — Не бойся, не бойся, дыши глубже, не дай себе задохнуться.
Девушка послушалась, не решаясь взглянуть на месиво из рубленного мяса, оставшееся после её ударов. Она опустила голову, так что ей был виден лишь изящный подбородок её подруги, и боялась моргнуть, опасаясь, что глаза наполнятся слезами. Фан Чжицуй положила руку ей на затылок, прижав её голову к своему плечу:
— Фан Цинъюэ может скоро вернуться, если хочешь плакать, то сейчас твой единственный шанс.
Фан Хуайе не заплакала. В последние дни она рыдала слишком много и перед Фан Чжицуй, и наедине, но сколько бы она ни плакала, это не развеивало туч над её головой. Слёзы лишь истощали её волю, не принося никакой пользы.
Они стояли на коленях на полу, пока их носы не заполнил запах крови. Белый траурный венок, лежавший рядом, от листьев до сердцевины был залит алым. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Фан Хуайе спокойно вынырнула из объятий Фан Чжицуй. Казалось, она вновь обрела себя, выражение лица стало значительно смягчилось.
— Это считается моим первым ответным ударом? — вдруг спросила Фан Хуайе.
— Считается, — кивнула Фан Чжицуй, — Очень впечатляюще.
Она сама привыкла к подобным вещам, но это не мешало ей восхищаться смелостью Фан Хуайе. Окажись она на её месте, не факт, что у неё оказалась бы такая же сила духа.
Фан Хуайе достала из кармана несколько бумажных салфеток и вытерла кровавые слёзы с посмертной фотографии. Старая госпожа смотрела на них с портрета пронзительным взглядом, и, даже с улыбкой глядя в объектив, она сохраняла загадочность, словно могла видеть сквозь границу между мирами живых и мёртвых, читая в сердцах людей. Раньше Фан Хуайе не разглядывала её столь внимательно, но теперь в ней родилось немного смелости, чтобы встретиться с ней взглядом.
Вероятно, потому что в семье Фан было много женщин, поэтому она заметила очевидное фамильное сходство, у них имелось много общего хотя бы в форме глаз и изгибе бровей. Даже с появлением седины на висках и морщин некоторые черты лица невозможно было спрятать.
Фан Хуайе разглядывала её уши. Мочки были мясистыми, такая черта встречалась у многих в семье Фан. На фото в анфас ушные раковины казались не слишком крупными, и виднелись только мочки.
— Большие мочки ушей обычно считаются признаком удачливой судьбы, верно? — поинтересовалась Фан Хуайе, — Раньше, когда я гуляла с друзьями, так говорили монахи.
— Да, у большинства божеств в даосизме и буддизме массивные мочки ушей, поэтому и считается, что чем толще мочка, тем больше удача.
Фан Хуайе взглянула ещё раз, и её взгляд задержался на старухе на фотографии.
— Когда был сделан этот снимок? И почему старушка заклеила свои проколы в ушах?
— За последние годы в деревню трижды приезжали фотографы. Должно быть, это один из тех снимков. Можно спросить у тётушки Юэ, — Фан Чжицуй приблизилась и действительно заметила, что проколы в ушах на фото были заклеены пластырем.
Не получив точного ответа, Фан Хуайе, казалось, вдруг что-то вспомнила, достала из кармана телефон и открыла снимки вещей старухи, сделанные позавчера. Среди них были три фото на документы и два снимка помоложе. Фан Хуайе внимательно изучила их: на фото на документы проколы были заклеены, а там, где покойница была моложе, из-за низкого разрешения лицо казалось размытым, детали неразличимы, но старуха на них не носила серёжки.
Она сама не знала, почему зациклилась на этом моменте, но чувствовала, что тут что-то не так. Однако прежде чем Фан Хуайе успела понять, что именно её беспокоит, дверь с силой распахнулась, и в комнату наконец ворвалась добравшаяся Фан Цинъюэ.
— Вы даже не представляете, что со мной только что приключилось! — Фан Цинъюэ бесцеремонно вошла внутрь но, не договорив, уловила запах крови в комнате и поморщилась, — Вы что, курицу здесь зарезали?
— Нет, — ответила Фан Чжицуй, — Что с тобой случилось?
Внимание Фан Цинъюэ легко переключилось.
— Ой, я встретила Фан Юй, которая поднималась вверх, и чуть не умерла от страха! Я сразу подумала, что будет, если обнаружат, что ты ударила током Фан Чжитянь? Поэтому я специально сделала крюк, забралась к окну комнаты девчонки и стала смотреть на реакцию Фан Юй. Если та взбеленится, я бы предупредила, чтобы ты успела сбежать. И представляете, что я увидела? — Фан Цинъюэ не была мастером создавать интригу, поэтому, не выдержив паузы, продолжила, — Все синяки и ссадины на её руках и ногах исчезли! Когда я её отпускала, на руке ещё виднелся небольшой след, а теперь — ничего! Я не поверила своим глазам, подождала, пока Фан Юй уйдёт, и снова залезла посмотреть, но и следы от удара током тоже пропали!
Фан Чжитянь совершала одну странность за другой, и Фан Хуайе уже начала ко всему этому привыкать, но эта новость была хорошей. Её желание дать отпор, почувствовав угрозу, и Фан Чжитянь, получившая травмы по её вине, которые потом обнаружит Фан Юй, — две разные вещи. Фан Чжитянь сама по себе была невиновна, и хотя теперь Фан Хуайе испытывала к ней сложные чувства, она не желала, чтобы с девочкой что-то случилось. Теперь, когда та так быстро пришла в норму, это не только означало то, что с её телом всё в порядке, но и избавляло Фан Хуайе от лишних проблем.
— Но нет, я всё же чую запах крови, — обоняние Фан Цинъюэ было превосходным.
Но прежде чем она смогла выследить источник по запаху и найти изрубленную змею, её взгляд упал на Фан Хуайе, которую теперь можно было разглядеть в полумраке, и она ахнула:
— Тётя, что вы тут делали? Ты вся в крови!
Не работавший до этого свет вдруг зажёгся под рукой Фан Цинъюэ. Фан Хуайе осмотрела себя и действительно увидела на одежде большие пятна крови. Она включила фронтальную камеру телефона, и на лице тоже оказалось немало брызг.
Фан Чжицуй вкратце объяснила Фан Цинъюэ, что произошло. Вдвоём они быстро помогли Фан Хуайе прибрать беспорядок и выбросили останки змеи в холмах позади дома, скрыв следы «преступления». Пока Фан Хуайе ожидала их возвращения, она вновь зажгла три палочки благовоний перед покойной старухой и совершила три земных поклона.
Фан Чжицуй была человеком предусмотрительным и прихватила для неё свежую одежду и влажные салфетки. Когда Фан Хуайе привела себя в порядок, все трое вернулись в боковую комнату, словно никогда и не уходили оттуда, но лежавший на столе перед их уходом рисунок с изображением Мому притерпел некие изменения.
Рисуя божеств и бессмертных, Фан Хуайе никогда не изображала глаза, потому что таково было правило, переданное её учителем. Китайская живопись делала акцент на одухотворённости, и без зрачков объект считался неодушевлённым. Божеств обычно изображали без глаз, дабы не преступать границ дозволенного. Это отсылало к притче о нарисованном драконе, которому дорисовали глаза. Раньше Фан Хуайе считала это суеверием, но теперь невольно следовала правилу и точно помнила, что перед уходом ни у одной из изображённых ею Мому не было прорисованных глаз. Но теперь у связанной по рукам и ногам Мому на месте глаз красовались две чёрные точки.
(П/П Притча о нарисованном драконе, которому дорисовали глаза: согласно древнекитайской притче, известный художник Чжан Сэнъяо (张僧繇), живший в эпоху Южных и Северных династий (V-VI вв.), как-то раз нарисовал на стене храма четырех драконов. Драконы были выполнены с невероятным мастерством, но у них отсутствовали глаза. На вопрос зрителей, почему он не дорисовал глаза, художник ответил, что если он это сделает, драконы оживут и улетят. Естественно, ему не поверили, и тогда Чжан Сэнъяо добавил глаза двум драконам. В тот же миг грянул гром, стена растрескалась, и два дракона, получившие глаза, ожили, взмыли в небо и исчезли в облаках. Два других дракона без глаз так и остались на стене.)