Глава 10. Песнь звёзд
Тёплая, тихая ночь степи дышала покоем. В центре большого круга полыхал костёр, бросая дрожащие блики на лица собравшихся. Над головами раскинулось бархатно-чёрное небо, а звёзды мерцали так близко, что, казалось, стоит лишь протянуть руку, и коснёшься их. Это была Ночь Песни Предков — один из важнейших праздников племени Тэнгри. В эту ночь люди собирались, чтобы петь, танцевать, вспоминать своих предков и общаться с ними через музыку.
Алтанцэцэг стояла на краю круга в праздничном одеянии. Тёмная ткань её платья была расшита серебряными звёздами и луной. Длинные волосы, заплетённые в тонкие косы, ниспадали на спину, поблёскивая в свете огня. Её лицо, молодое и чистое, сохраняло серьёзность, а в глубине глаз мерцала решимость. Высокие скулы подчёркивали сосредоточенность, но когда она улыбалась, улыбка согревала, как свет, и казалось, могла растопить любую холодность.
Она тщательно готовилась к своему выступлению. Сегодня впервые ей доверили исполнить основную партию, и сердце билось чуть быстрее, чем обычно, хотя внешне она оставалась спокойной. В детстве она смотрела, как её мать, Амаржаргал, пела на каждом празднике, и запоминала малейшие переливы мелодии, каждый жест, каждое движение плеча. Она мечтала петь так, чтобы даже ветер поднимался в танце вместе с её голосом. Она давно ждала этого вечера, и теперь её одновременно переполняли волнение и радость.
Вокруг неё носился маленький, семилетний брат Батожаргал, лёгкий и неугомонный, как жеребёнок. Он то хватал её за подол, то подбегал к костру и пытался «играть» с тенями.
— Алтанцэцэг! — крикнул он, вцепившись в её руку, — Ты ведь споёшь так, что пламя начнёт танцевать?
Она рассмеялась, притягивая его к себе, и успокоила, нежно пригладив взъерошенные волосы на макушке:
— Если ты перестанешь скакать, Батожаргал, может, пламя и правда станцует. Но оно не хочет обжечь детей степи, так что тебе нужно сидеть спокойно, чтобы оно могло плясать свободно.
— Понял! — выкрикнул он и помчался к отцу.
Алтанцэцэг проводила его взглядом, и её сердце наполнилось теплом. Она обожала брата, даже несмотря на его бесконечные шалости. В нём было столько энергии, что он напоминал ей её саму в детстве.
— Готова? — у неё за спиной прозвучал тихий, низкий голос.
Это был привет от Отгонбаяра. Он говорил негромко, словно делился тайной. Стоя рядом в чёрном плаще с простым узором на вороте, он серьёзно смотрел на неё внимательным взглядом светло-каштановых глаз. В одной руке юноша держал моринхур — символ того, что будет сопровождать её пение, вторую руку он протянул ей. Алтанцэцэг на миг замялась, но затем вложила ладонь в его руку, чувствуя, как это простое тепло проходит сквозь кожу прямо к сердцу, и вместе с этим прикосновением к ней пришло спокойствие и уверенность.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Отгонбаяр лишь кивнул и отошёл, оставив её в центре внимания. Неподалёку каган беседовал со старейшинами. Его широкие плечи укрывала волчья шкура, и в отблесках костра он казался ещё внушительнее. Время оставило следы на его лице, а в волосах уже белела седина, но сила его не угасла, и мало кто из воинов мог сравниться с ним.
У самого костра Найдвар держала Батожаргала на руках, чтобы он не убежал обратно в круг. Она смотрела на Алтанцэцэг с тёплой гордостью, и её чёрные глаза сияли.
Вдруг всё стихло, лишь ветер продолжал тихо бродить по степи. Альтанцэцэг сделала шаг в центр круга. Лёгкий порыв качнул её косы и подол, и они колыхнулись, как языки пламени. Люди затаили дыхание, не сводя с неё глаз.
Прозвучали первые тихие ноты моринхура, и мелодия нарастала, становясь всё глубже и торжественнее. Алтанцэцэг выпрямилась, подняла голову к небу и глубоко вдохнула. Первая нежная нота сорвался с её губ, тихая, как шёпот ветра в траве. Постепенно её голос крепчал, становясь насыщеннее, словно прилив наполнял его силой.
Алтанцэцэг пела о звёздах — хранителях племени и душах предков, что оберегают ночи. Её чистый, прозрачный голос поднимался в небо, и казалось, сама ночь отзывалась на него. Песня связывала землю и небо в едином дыхании, рассказывая, как звёздный свет указывает дорогу детям степи.
Её песня рассказывала о древних временах, когда степь ещё была дикой и пустынной, а люди сражались с природой за право жить на этой земле. Она воспевала воинов, которые, подняв взгляд к звёздам, ждали их благословения, и простых воинов, находивших утешение в звёздном свете.
Голос её становился всё выше, и каждый в круге ощущал эту магию. Пламя, словно подчиняясь её пению, плясало в такт, ветер налетал всё сильнее, будто сама природа откликалась на её зов. Алтанцэцэг чувствовала, как в груди поднимается волна силы, и пела всё увереннее.
Маленький Батожаргал забыл о своём озорстве и, широко распахнув глаза, не сводил взгляда с сестры. Он никогда не видел её такой, как будто она светилась изнутри. Когда песня достигла кульминации, Алтанцэцэг закрыла глаза и полностью отдалась голосу.
Казалось, в этот миг на свете не осталось других звуков кроме её песни, и вся степь слушала её. Отгонбаяр стал играть тише, позволяя всем внимать только её голосу. И когда последний звук растворился в ночи, тишина снова объяла собравшихся, но это уже была тишина наполненная. Костёр горел ровно, а Альтанцэцэг стояла в круге, улыбаясь и тяжело дыша.
Первым нарушил молчание крик Батожаргала:
— Это же настоящее волшебство! — он вихрем подбежал и обхватил её за талию, — Ты правда заставила огонь танцевать!
Алтанцэцэг устало, но искренне рассмеялась. Когда брат закончил восторгаться, в круге раздались одобрительные возгласы, и люди не скупились на горячую похвалу. Отгонбаяр, стоявший в стороне, смотрел на неё с лёгкой, сдержанной улыбкой. Он не произнёс ни слова и только чуть заметно кивнул, потому что верил в неё с самого начала.
Праздник продолжался. Батожаргал увязался за Отгонбаяром, дёргая его за край плаща, чтобы привлечь внимание:
— Отгонбаяр! Давай сразимся! Я готов биться, как великий воин! — заявил он с серьёзным видом, хотя все знали, что такие «бои» всегда заканчиваются смехом.
— Сразиться? — Отгонбаяр приподнял бровь, будто раздумывая, — Ты уверен, что готов? Я ведь чемпион всех «битв». Алтанцэцэг может подтвердить.
— Конечно, готов! — выкрикнул мальчик, подпрыгивая от нетерпения.
— Ну, ладно, — Отгонбаяр нехотя поднялся и сделал несколько нарочито размашистых движений, разминая плечи, будто перед великим боем, — Но знай, что я не пощажу тебя!
Началась «битва». Батожаргал кружил вокруг него, пытаясь схватить за ногу, а Отгонбаяр ловко уклонялся, изображая могучего врага. Люди вокруг смеялись, глядя на это представление. Наконец, Отгонбаяр притворился поверженным и с грохотом рухнул на землю:
— О нет! — театрально вскричал он, — Великий Батожаргал одолел меня! Завоеватель звёзд и пламени!
Батожаргал, ликуя, вскинул руки:
— Да! Я великий воин! Я победил всех! Даже Отгонбаяра!
Он обвёл всех важным взглядом и, гордо задрав подбородок, провозгласил:
— Отныне зовите меня Батожаргалом — великим владыкой бауасака и повелителем трёх чаш кумыса!
(П/П Баурсак – это традиционное блюдо казахской кухни, а также башкирской, татарской и других азиатских кухонь. Тесто обжаривают в масле и посыпают сахаром)
Толпа разразилась смехом. Отгонбаяр, всё ещё лежа на земле, подыграл:
— Ах нет! Меня победил владыка бауасаков! Моё поражение окончательно!
Батожаргал, купаясь во внимании, прошёлся у костра, будто носил невидимую корону, и словно его титул уже вписан в историю. Вскоре он устал и уселся рядом с семьёй на траву.
— Эй, Алтанцэцэг, — он слегка подтолкнул сестру локтем и вполголоса спросил, — Смотри, сколько звёзд! Как думаешь, сколько их вообще?
Алтанцэцэг улыбнулась, глядя на брата. Его вопрос был полон детской невинности, и это тронуло её.
— Много, Батожаргал, так много, что не сосчитать, — мягко сказала она, поглаживая его по голове, — Они такие же древние, как наша степь. Можно смотреть на них всю жизнь и всё равно не пересчитать.
— Точно, — отозвался Тулун, сидевший рядом с Эрхэмбаяром, бросая в огонь щепку, — Они наблюдают за тем, как мы растём. Мы должны стать сильными и честными, чтобы предки гордились нами.
Батожаргал, широко раскрыв глаза, внимательно слушал старших братьев, ловя каждое их слово. Несмотря на свой возраст, он часто задавал удивительно серьёзные вопросы.
— Но если звёзды — это наши предки, то как они туда попадают? — снова спросил он, задумчиво нахмурив брови.
— Когда кто-то из нашего народа уходит из этого мира, то становится звездой, — тихо ответила Найдвар, и её голос прозвучал словно тёплый ветер, — Они становятся нашими хранителями. Так что, если тебе грустно или страшно, просто посмотри на небо, они всегда там.
Батожаргал задумался, а потом крепко взял Алтанцэцэг за руку, будто хотел убедиться, что она рядом.
— А ты тоже станешь звездой? — тихо спросил он, глядя на неё с детской, но искренней любознательностью.
Алтанцэцэг удивил этот вопрос. Он был простым, но в нём была глубина, к которой она оказалась не готова. Она ненадолго замолчала, прежде чем ответить:
— Когда-нибудь, да, — мягко сказала она, заглядывая ему в глаза, — Но это будет очень-очень нескоро.
Она улыбнулась, но в глубине души на миг задумалась о будущем. Она, сильная и полная решимости Алтанцэцэг, редко позволяла себе помнить о собственной хрупкости, но её младший брат напомнил, что каждый день они отправляются в непредсказуемое путешествие.
В это время Хутула, молча наблюдавший за детьми, слегка наклонился вперёд. Его лицо, испещрённое шрамами лет и сражений, в свете костра казалось ещё более суровым. Он говорил редко, но каждое слово его было на вес золота.
— Батожаргал, — наконец произнёс каган, — звёзды — это память о тех, кто жил до нас, и о том, что они сделали. Они напоминают нам, что каждый должен защищать свой дом.
Мальчик серьёзно кивнул, хотя ещё не мог до конца постичь весь смысл этих слов. Его взгляд снова устремился к небу, и в сердце зажглась тоска по будущему, предвкушение того, каким человеком он станет, когда вырастет.
— Но пока у меня есть вы, — тихо добавил он, словно разговаривал сам с собой.
В семье снова воцарилась тишина, и каждый обдумывал эти слова по-своему. Алтанцэцэг в этот миг чувствовала себя в безопасности, окружённой любовью и поддержкой близких. Мысли о будущем приходили к ней часто, но сегодня она решила отпустить их и просто насладиться настоящим.
— Хочешь увидеть немного магии, Батожаргал? — спросил он и заговорщицки подмигнул младшему брату.
— Магии? — в глазах мальчика блеснул восторг, — Конечно, хочу!
Эрхэмбаяр быстро вытащил из-за пазухи пучок трав и бросил в огонь. Пламя вспыхнуло ярко-зелёным и синим, и ошеломлённый Батожаргал раскрыл рот, глядя на костёр с немым восхищением.
— Это… магия?! — в его голосе дрожали и восторг, и удивление.
— Настоящая степная магия, — с улыбкой подтвердил Тулун, — Но секрет я расскажу тебе, когда ты вырастешь.
— Не балуй ребёнка, — смеясь, сказала Найдвар, ласково проводя ладонью по его волосам, — А то он подумает, что мы все колдуны, как шаман Курта.
— Кто знает, — загадочно усмехнулся Тулун, — У каждой семьи есть свои тайны.
Костёр продолжал гореть, озаряя лица всех собравшихся. Их смех и голоса тихо разносились по ночной степи, а звёзды над головой будто с нежностью смотрели на эту тёплую, домашнюю сцену. И в этот момент Алтанцэцэг ощущала, что связана со своей семьёй невидимой нитью, и все их сердца бьются в унисон под ночным небом.