Великая монгольская война - 226. В гостях у сказки
1225-1226 гг. Султан Джалаль ад Дин покидает Индию, не имея возможности удержаться. Конница уходит по проторенному пути, повторяя и маршрут Александра Великого, и его беды. А в чудесно спасшемуся Наследнику дают понять, что у нищих слуг нет.
Продолжение. Предыдущая часть (и рожки да ножки) гремят ЗДЕСЬ
Жизнь несправедлива, но возможности - Бог даёт.
Иногда, сыновья крепче. Так бывает. Что дети сохраняют себя в обстоятельствах, ставших для родителя роковыми. Жизнь превратна и часто ставит всё с ног на голову. Рождая ситуации визелевской "Ночи", когда отважный сын отстаивает сломленного отца, превращаясь в опекающую фигуру. Подобных случаев много и причина у них не одна. Намеренный вызов испытаниям и среде, раздавившим родителя. Презрение к погубившим его недостаткам. Целенаправленное развитие противоположных свойств у себя. Просто иной склад ума и духа. Материнское влияние в конце-концов.
Кто не забыл, в рождении человека участвуют двое.
И качества материнской линии, ой как часто уравновешивают характер отцов. И наоборот. Яблоко от яблони катится далеко и дочь блудницы, не всегда проститутка. А у сыновей уголовника, не всегда УТРО на ладони, с зеленым солнцем и такой же судьбой. В самых низких мирах. В самых отчаянных средах. Среди отхожих ям и навозных куч. Вызревают истинные алмазы. А огранка жизни превращает их адаманты, слепящие мир и светящие миру. Дочь многодетных нищих получает высшее образование и вытаскивает семью с социального дна. Сын алкоголика выбирает абсолютную трезвость, превращаясь в главу (и достояние) рода. Где не улыбаются прибауткам про пивко, и не повторяют слюнявые трюизмы бесконечных "Особенностей" и "Ироний". Не вызывающих в этих людях ничего, кроме брезгливости.
Изучение родов открывает метаморфозы, оставляющие с удивлением о неисповедимости Господних путей.
Именно так, в семье хорезмшахов и получилось. Первенец Султана Мухаммеда - Джалаль ад Дин, неизменно проявлял качества, которых так не хватило отцу. Несгибаемость, находчивость, стойкость. Нечувствительность к житейским ударам, неутомимость в укрощении судьбы. Злодейка билась как дикая лошадь, дыбилась, кусалась, брыкалась. Норовила скинуть с седла и садануть копытом. А он истинный тюркский джигит, валился оземь, чтобы тут же хватать за гриву.
По иронии, Джалаль ад Дин и был тем (копией того), кем отец пытался казаться. Александром Великим, с кем так нелепо сравнивал себя несчастный отец. Словно подслушав чаяния последнего, насмешница-судьба воплотила их в сыне. Передав тому полноту свойств македонского воителя, включая достоинства и пороки. Военный талант, предприимчивость, увлекающаяся (увлекающая) натура. Готовность гнать коня, пока деньги не кончатся, туда где деньги есть. Личная храбрость. Порывы великодушия. Щедрость без остатка. Благородство. Вручение себя - своим людям. Ни Александр, ни Джалаль, за чужие спины не прятались. И не шуровали по норам как старая, подлая крыса.
Выкупая свой почет, чужой кровью.
Как же (всего!) этого не хватило прежнему Хорезмшаху. Который сломался как-то удивительно быстро. Не услышав толком монгольских копыт. Стал беглецом, дауншифтером, внутренним эмигрантом с огромной страной и четырьмястами тысячами войска. Пусть и не так радужно было всё, как учит нас после знание. И на что рассчитывать с рыхлой державой и своевольными эмирами против военной машины монгол, скроенной по академическим меркам киданей.
Но возглавь это всё.. Джалаль ад Дин?
У которого никогда (и близко) не было подобных ресурсов, и он так близко (и почти) побеждал. Молодой Султан даже воевал там, где Александр Великий. Теми же дорогами уходил. И даже коня берег под стать Буцефалу, всюду водя за собой ахалтекинца, перенесшего его через Инд. Также он был своенравен. Временами впадал в крайний гнев. Чернел от злобы. Проявлял исключительную жестокость к друзьям и врагам.
Дипломатией не владел от слова вовсе.
Не видел разницы между своим и чужим. И чужие желания путал со своими. Как и.. чужих жен. Накатывающую тоску топил в вине и разврате. О чем можно было бы умолчать, но..
Если уж говоришь о чём-то. Говори о нём всё.
На плечах гигантов
Учишься - молчи. Молчишь - учишься.
Из Индии, Джалаль ад Дин не собирался (не хотел) уходить окончательно. Слишком уж лакомым оказался кусок, слишком уж Султан его распробовал. Краткий период пребывания в стране раджей и эмиров, не помешал осваиваться по-хозяйски. Хорезмшах осаждал крепости и брал отступное, взимал подати и чинил правосудие. Дошло до чеканки монет, серебряных и медных, с собой на аверсе. Реверс уступив Халифу (Ан-Насиру) от имени которого действовали все мусульманские государи.
К слову, отдельные монеты Султана индийского периода сохранились, и находятся в коллекции нумизматики В. М. Массона.
В кои-то веки, Наследник великих держав подержал деньги, а его войска начали отъедаться. И тем не менее.. В Северной Индии против Джалаль ад Дина сговорилось всё, индуистские и мусульманские властители пришли к согласию.
Ильтутмыш, Кубача и прочие владетели Индии. Все ее малики (князья-мусульмане), такакира (раджи) договорились между собой низложить его. Оттеснить его. И травить его, как ящерицу
Чем богаче страна, тем меньше в ней нищему рады. Никому не хотелось подвигаться, освобождая пространство царственному голодранцу. Не без происков мусульманских правителей восстала Учча, где Джалаль ад Дин хотел удержаться. Два дня Султан утихомиривал буйствующих. Взывал. Увещевал. Тщетно.. Горожане видели в нём выскочку-чужака, нагло усевшегося не на своё место. Сколько бы он ни говорил. Как бы не раскрашивал будущее.
Пошел вон. Убирайся.
Напоследок основательно город разграбив, и предав огню. Не хотели как лучше, получите как заслужили, решил Султан. Личная деволюция в тот период уже состоялась. Добродушный, спокойный юноша, от которого и прислуга бранного слова не слышала - умер. Мертвец, что был на его месте - загрубел, зачерствел, закапризничал, наслаждался мучениями и воплями пленных. Вдобавок и к женскому полу оказался не воздержан до крайности. Делил ложе налево и направо, что неизменно пагубно действует на мужчин.
Сколько в этом вопросе бравады. Как хвастлива приторная и притворная маскулинность. Мачизм и самцовость выставляемые всем напоказ как проявление мужественности. Коей не являются вовсе. Поскольку мужественность означает цельность нерасщепленной натуры. Которую (цельность) дают (в равной степени) лишь воздержная жизнь и чистота брачного ложа. Тогда как плотские распутства вносят распад.
Какое уж великодушие, у блудников..
Уччу сожгли и пошли на юг, к устью Инда. В мусульманские владения, Султан преимущественно не совался, а несколько индуистских крепостей взял. Пали Садусар, Дамрила и Девал. Прекрасный порт в устье великой реки (Инд) недалеко от современного пакистанского Карачи. Здесь Джалаль ад Дин последний раз засучил рукава. Построил мечеть на месте разрушенного индуистского храма, отправил военную экспедицию в Гуджарат.
И собрал военный совет. Рассуждая, что делать дальше.
Часть эмиров стояла, чтобы остаться. В пользу последнего высказывался Джахан-Пахлаван (Узбек Тайи). Виднейший полководец Джалаль ад Дина, соратник его отца. Он был убежден (и убеждал), что местные владыки слабы. Они (люди Султана) сумеют удержать устье Инда, и не пустят в страну татар. Другие покачивали головами. Войско мало (10-15 тысяч). С востока и севера накатывают отряды Кубачи и Ильтутмыша. С Запада можно в любое время ожидать монголов и присягнувших им шансабанидов-маликов. Таджикской династии Старого Гура, избавленной от тюркской пяты Чингисханом.
Эти мерещились со дня на день. Хотя и зря..
Но так уж повелось, что от того, кому причинил зло, его ожидаешь. Кольцо сжималось. Нужен был простор и кочевья, откуда Султан мог пополнять войска. Не из индусов же воинов делать. Нужны тюрки! Карлуки! Туркмены! Кипчаки! То и другое (простор и кочевья) имелось в Персидском Ираке. До него нужно было дойти, но другого ничего не оставалось. Взвесив доводы, Султан промолчал. Но Хасс-Хан командующий корпуса, отправленный на завоевание Гуджарата, получил приказ привести побольше верблюдов.
На хозяйстве в Индии оставили двух эмиров. Упомянутый Джахан-Пахлаван должен был удерживать собственно индийские земли, к востоку от Инда. За западные клочки отвечал Хасан - вождь карлуков. Для большего звучания, Султан наделил последнего титулом - Вафа-Малик. Назначив номинальным наместником наследственного Газни, захваченного татарами давно. Расставание прошло в пирах и беседах. Впереди был тяжелый путь. И отправляясь с уходящими, скажем об оставшихся несколько слов.
Чтобы больше к ним не возвращаться.
Скоро, очень скоро, оба эмира ощутили ярость мусульманских повелителей Индии. Ильтутмыш двинул огромные войска с боевыми слонами. Чей рёв заставлял колени дрожать, а глаза плакать. Делийскому Султанату подчинились все люди Джалаль ад Дина. Кроме Джахан-Пахлавана, что отправился в Персидский Ирак по стопам своего господина. Пройдя скорбный, жестокий путь. Которым Султан прошел раньше, по путям других.
Пройдены все дороги, по которым мы ходили, и которые нам предстоят.
Путь в (Персидский) Ирак лежал через Мекранскую пустошь. Длинную полосу солончаковых полупустынь, омываемых водами Индийского океана. В своё время, Александр Великий уходил отсюда на Запад. Уводя в новые столицы, Сузы и Вавилон, взбунтовавшиеся войска македонцев и греков. Для которых тепло родимых жилищ оказалось заманчивее завоевания Ойкумены.
Не сумев переломить настроений, Александр повернул перед самым Гангом и повел людей по домам безотрадной пустыней. Именно здесь в Гедросии (Мекран) произошел эпизод со шлемом. Обнаружив какую-то лужу, воины зачерпнули воды и преподнесли её Александру.
Много для одного, а для всех мало.
И перевернул шлем. Выплеснув драгоценную влагу на глазах воинства, изнуренного жаждой и жарой. Это придало сил, стиснуть зубы и двигаться. Притом что переход относится к явным неудачам. В пустыне осталась значительная часть македонских (в широком смысле) солдат. Иные летописцы говорят даже о трех четвертях. И хотя это явно преувеличено.
Спустя полтора десятка (веков) Джалаль ад Дин оказался в положении едва-ли лучшем. В отличие от Великого Искандера, Султан не имел роскоши загодя составлять маршрут. И слишком торопился, опасаясь ударов во фланг и с тыла. Путешествие пришлось как раз на Самум - сезон знойных ветров, вырывающихся из адского жерла аравийских пустынь. Которые одновременно губили войско и защищали его от нападения.
Какой глупец сунется туда где..
Горячие потоки накрывают внезапно. Обжигают путнику ноздри и рот. Пыль и песок забивают дыхание, закрывает солнце. Накатывающая слабость размягчает мысли и мышцы. Хочется лечь. И не вставать далее.
Нужно было идти, но не каждый человек обнаруживал волю для этого. А животные обнаруживали и того меньше. Коню не объяснишь почему он должен шагать, и что еще может. Сколько прекрасных туркменских скакунов осталось в пустыне.. Только верблюды и мулы держались наравне с человеком. А то и лучше его. Воины тоже падали. Один за другим ложились на песок, садились на камни, вставали отдохнуть ненадолго. Навсегда.
Никто никого не уговаривал, за собой не тянул. Человека не спасти, если сам не желает. А если желает умереть, другого утащить стремится. Побудь со мной рядом, брат, поговори, посиди, выпей.
Так уж устроено всё. Хочешь жить, иди дальше.
Живые не оборачивались назад, не хоронили мертвых. Не было времени и сил, отнимать работу у жары и стервятников.
Выручили скорость, верблюды и старая тропа караванщиков.
Надолго не останавливались, Джалаль ад Дин торопил спутников. Шли ближе к побережью, где Мекран особенно сух и безлюден. Забираться севернее было небезопасно. Недруги поджидали уже в Белуджистане, где кровно ненавидели любую султанскую власть. Не говоря о кишащих исмаилитами, заболоченных долинах Гильменда, в провинции Систан. Любой щенок там почитал за счастье с кинжалом броситься. Лишь бы прослыть за фидая.
Нет, шли в Керман. Старую провинцию, завоеванную отцом почти перед началом (конца). Где правил старый, проверенный друг-враг, какой не откажет.
По пути кое-где попадались селения, которые люди Джалаль ад Дина безжалостно выскребали, отнимая у поселенцев последнюю снедь. Такими их увидели у ворот Кермана. Истощавшими, красноглазыми, злыми. Но не имеющими силы причинить зло, по причине исключительной слабости.
Четыре тысячи прорвались через беды. Не все передвигались на конях. Часть на ослах, кто-то на коровах..
Мы хотим есть!
А что у вас есть, чтобы хотеть это?
Длинношерстные псы
Сколько бы зла человек не сделал чужим детям, свои унаследуют больше.
Человеческие прихоти сиюминутны, в этом беда. Распаленный похотью, припертый нуждой, человек тянется к чужому. Никакие увещания о последствиях, отклика в душе не найдут. О чем речь, если наказание не происходит немедленно. Чужая жена, муж, земля, дом, деньги. Свои деньги, полученные за соучастие в грабежах и убийствах. Под рукой, здесь и сейчас, это.
А увещевания эти - Бумеранг! Бог накажет! Бох! Бох! - это для дурачков со слабыми подколенниками. Боятся взять - Бога поминают. Бабушкам оставь поповские сказки. И с Богом перетрём (если надо), договоримся. Да и накажет, когда еще.. А машинка вот она беленькая, (красненькая!), светится на солнышке, переливается, мир отражает. Полный привод! И деточки накормлены, обуты. Всё ж ради них родненьких, ох.. Пойду покатаюсь!
Покатайся! Покатайся милок, пока..
А мы тебе сказочку расскажем, еще одну, на дорожку. Про деточек. И про батюшку, который наследство деточкам накопил. Так что полными ложками кушали, и до конца проглотить не смогли. Слушай милок, слушай.
Был между Гератом и Нишапуром - городок Заузан, прозванный людьми - Малой Басрой. Столько ученых и писателей здесь рождалось. Однажды у одной из кормилиц родился мальчик, названный Муайид. Смышленый не по годам, он обычных игр и шалостей сторонился. Предпочитая крутиться при взрослых, разные поручения исполнять. Расторопность уже в юном возрасте довела Муайида до царских дворцов. И Эмир Нусрат ад Дин отправляя посланника к Мухаммеду Хорезмшаху, не нашел человека достойнее. А нужен был ловкий. К стопам Хорезма, земли падали одна за другой.
И казалось недалек час, когда он овладеет Вселенной.
Так Муайид оказался в Гургандже. Где немедленно заплел сеть, намереваясь погубить и льва, и оленя. Султану он доверился, поведав (в страхе!), что господин его Нусрат тайный исмаилит (ассасин) и сносится со Старцем. А Эмиру возвратившись шепнул, что Султан подозревает того в связях с еретиками. Перепуганный Нусрат убежал, подав повод Хорезмшаху забрать область себе, поставив пройдоху Муайида в неё визирем.
На чем счастливый негодник не успокоился.
Снесся с прежним господином (Нусратом) и заверил, будто дела с Хорезмшахом улажены. Чудовищная ошибка исправлена. Органы в невиновности разобрались. Можно возвращаться, вместе строить светлое будущее. Страна то у нас одна, а остальное.. второстепенно. Когда Нусрат ад Дин вернулся, Муайид его ослепил, и в Заузане ничто уже не угрожало подлецу и его власти. Временщик отчаянно собирал тюки (с драгоценностями) и прилежно отсылал на джейхунские берега оговоренную долю. И больше.
Но, жадности всегда мало, и всего мало.
Глаз Муайида коснулся Кермана. Области, где правили потомки огузов, которые в свою очередь свергли потомков Сельджуков. Которые в свою очередь.. Путь чужого добра, мой хороший (коробка-то, робот поди?). Хорезмшаху, Муайид отписал, - негоже цветущей области жить в прозябании. Пора в крепкие руки брать, да и делать народ счастливым. Для этого ему (Муайиду) нужен княжеский титул Хорезма и его хорасанские гарнизоны. Ну и еще кое-что, по мелочи. Так Муайид стал ал Мульком.
А Керманского Эмира Изад ад Дина вышибли хорезмийские удальцы.
А в следующем, 1211 году, в его (Хорезмшаха) руки перешел Керман.
Временно исполняющим обязанности правителя назначили.. Муайида.
Но и старый мелькал. Изад ад Дина вызвали в Хорезм, обласкали, пообещали возвратить всё. Оставить правителем на правах вассалитета. Обрадованный, Эмир летел домой, не касаясь земли копытами. И по пути, его убили случайные люди. Старая ссора или вроде того.. Так, Муайид ал Мульк получил Керман на правах наследственного владения. Копил и копил, грабил и грабил.
А потом внезапно скончался. Своей (серьезно своей) смертью, по естественным причинам отправившись в путь всей земли. Область и богатства забрали в государственную казну. Керман, Хорезмшах передал своему сыну Гийасу. Сыну неукротимой, кипчакской львицы Баклавы. Королевы барсов!
Прибытие сокровищ Муайида (одного золота семьдесят вьюков!) совпало с бегством Султана Мухаммеда. Когда не решившись отстаивать джейхунские переправы. Он бросил Келиф и Анхунд, и ушел восвояси. Отступление происходило спешно. И чтобы богатства не достались проклятым (монголам!). воины топили их в реке. Куда не распакованные тюки Муайида летели с поклажей самого Хорезмшаха. В очередной раз увещевая смертных
Не бери чужого, потеряешь своё.
А ведь это еще не сказка даже. Так, присказка к ней. Сказка дальше будет.
Был в свите Хорезмшаха удивительный человек - Барак. Из кара-китаев.
Собственно, звали его по-другому. Как? Не знает никто. Человек без из ниоткуда. Не то кара-китай, не то тюрок. С труднопроизносимым прозвищем, каковым кипчаки прозывают длинношерстную собаку. Оно было созвучно имени Барак (благословенный). Так его при дворе и назвали.
Оказался здесь Барак по случаю. То ли посол умирающего Западного Ляо, то ли лазутчик его восточных родственников. В Хорезм он попал задолго до вторжения Чингисхана, в 1208 году. Когда золотые знамена Империи Цзинь еще реяли на китайских стенах. Откровенно говоря, Хорезмшах Мухаммед присвоил этого дипломата. Просто решил, и оставил себе человека. Как присваивал земли, сокровища, диких зверей.
Это показался забавным достаточно, чтобы пополнить собрание дворца.
Как и положено псу, Барак принял судьбу безропотно. Служа новому место верой и правдой. За это был пожалован титулом - Хаджиб (Правитель, Служивый), которому соответствовал полностью. Дела (Службы) бросали Барака от поприща к поприщу, от среды к среде. Везде он выказывал себя ровно. Равноудаленный от неприятия и пристрастия. Созданный получать приказы, и исполнять их. Чем заслужил расположение хозяев-господ.
Когда монгольский вихрь поднялся над миром. Барак-Хаджиб осел в свите молодого султана Гияс ад Дина. После смерти отца и его державы, тот вступил во владение её западной частью. Испытывая недостаток надежных людей (а таких всегда не хватает!), Царевич отправил Барака наместником в Керман. Уверенный, что уж там-то.. не будет смуты. Ох эта доверчивость, воровка доброты. Ох эта мечтательность, постыдная лгунья.
До этого, Барак-Хаджиб исполнял приказы. Теперь начал отдавать их. И ощутив власть на вкус, обнажил руки. И не все сразу заметили тысяч десять всадников, преданных лично ему. В Кермане не всё было спокойно. Главный город (Джувашир) восстал, его осадили. Сдавать крепость китайской собаке никто не хотел. Тетива осады натянула стрелу штурма. Всё было готово к прыжку.
И тут из Индии явился Джалаль ад Дин.
Старый Барак пытливо оглядел усталых. Изможденных людей, оставивших пустыне друзей и силы. Прикинув, что Султан со своими людьми, может сделать ему и его людям. Ничего. Служивый предложил тому руку своей дочери. Джалаль ад Дин согласился. Что для него стало четвертой или пятой.. (за последний год) свадьбой. И чего только не сделаешь ради еды.
На торжества пригласили всех, и осажденных. Те не стали отказывать истинному (природному) Господину. Приглашение приняли, заодно крепость сдав. Мир и согласие воцарились на земле Кермана. По завершении брачных пиров, Султан устроил большую охоту. Призвав Барака-Хаджиба на почетное место рядом с собой, как положено царскому тестю.
Старый кидань отказался, сославшись на ревматизм.
А когда гонец раздосадованного Султана возвратился с настойчивым пожеланием, всё-таки найти в себе силы. Барак-Хаджиб силы в себе нашел.
Барак отвечал, что не смог сопровождать султана и был вынужден остаться дома по причине своего ревматизма. Поэтому султану лучше всего, как можно скорее отправиться в Ирак. Поскольку Джувашир неподходящее место для его проживания, а также для размещения его слуг и свиты.
А чтобы сомнений (в силах) не оставалось, добавил следующее
В этой провинции должен находиться наместник, отвечающий перед султаном. И нет никого более подходящего для этой должности, чем он - Барак. Который поседел на службе султану.
Прибавляя к былым заслугам, последующие.
Более того.. он (Барак) завоевал это королевство своим собственным мечом. И приобрел его благодаря собственной доблести.
С этими словами, Барак-Хаджиб отправил гонца восвояси.
А крепостные ворота наглухо затворил, предлагая Джалаль ад Дину убить остатки воинства в бессмысленных штурмах. Так.. сыновья Хорезмшаха Мухаммеда стали выполнять грязную работу для его слуг. На военном совете, одни предлагали разделаться с наглецом. Другие остерегали, что расправа в первом же городе, расположения не добавит.
Барак-Хаджиб оказался сильнее. И это тоже предостережение думающим, что его преступления (и его диадохи) будут служить его детям, а не жрать их. И нее откроют дверь кому похуже. Барак-Хаджиб убьет Гийас ад Дина (и его мать), о чём дальше. И так с каждым преступлением. Сколько же невзгод входит грехами отцов, каких чудовищ они порождают. Неизлечимые болезни, слабохарактерность, неурядицы в жизни, семейное неблагополучие, нищета. Умственные расстройства, поврежденная психика. Плен. Тлен.
Разбойничьи сокровища в подоле у потаскухи. Дворянская усадьба, заложенная ростовщику. Графское наследство, проигранное в Баден-Бадене. Сын ОПГ-шника, гнущийся в наркотической ломке. Правнучка ОГПУ-шника грызущая панельную батарею в доме для душевнобольных. И прочие поповские сказки. Дослушал молодец? Молодец.. Заправь бак кровушкой, еще покатайся.
Winter is coming
Как крыса воплощает всё омерзительное в характере. Так и среди последствий греха есть - Королева. Вавилонская Блудница страстей. Её Величество - дурная наклонность. Мать пороков и их порождение.
В жизни Джалаль ад Дина это описывается так. После пустынного перехода и керманских мытарств, молодой Султан все же направил стопы в Персидский Ирак, к благословенным вратам Исфахана. По пути у него состоялось знакомство, перевернувшее всю жизнь. И показавшее (тем, кто умеет видеть) что в жизни его, уже ничего не будет хорошего.
Во время отъезда султана прибыл, и был доставлен к нему, бежавший из Исфахана раб по имени Килидж (Кылыч). Он был тюрком, чье лицо отражало солнце. Но в нежном румянце шеи были заметны и отблески пламени.
Султан наградил Килиджа, и принял его к себе на службу.
Сколько (и каких!) эмиров, не пожелало обнажать мечи, чтобы воевать за это.. Таковы пути погибели, дороги греха. Одна ведет на другую. Одна другой ниже, хуже, гаже. И не так-то легко сойти с пути, проложенному родителем. И не сойти (с него) человеку, без Бога.
А каким ведь был! Направь способности на благие дела, соловьи бы зимой запели. Разменялся на что? На кусок тухлой говядины? На ведро с болтами?
Ради детей.. Жаль не будет тебя, когда будет что спросить детям. Самое страшное не то что к ним приходят крысы, а что их мы пускаем к ним. И об этом тоже писали поэты.
Но своих поэтов мы не читаем. Мы своих поэтов расстреливаем.
Подписывайтесь на канал. Продолжение следует..
Мобильный банк 7 903 383 28 31 (СБЕР, Киви)
BTC - bc1qmtljd5u4h2j5gvcv72p5daj764nqk73f90gl3w
ETH - 0x2C14a05Bc098b8451c34d31B3fB5299a658375Dc
LTC - MNNMeS859dz2mVfUuHuYf3Z8j78xUB7VmU