Манхва «Масло на холсте», глава 62, перевод

💭«Почему? Ведь сейчас фонд Кадорсини уже никак не связан с Клаудио».

— В любом случае, Луку ведь не интересует судьба Кадорсини, верно?

— Это не так.
— Не нужно его оправдывать. Всё очевидно.

— Как только у него появится аукционный дом, он сразу уйдёт оттуда, потому что интереса у него нет. А я, на условии, что стану куратором, передам «Игру воды» в бессрочную аренду.

— Не знаю, поверишь ли ты мне, амичи, но я всего лишь хочу, чтобы в нашей семье каждый мирно вернулся на своё место.

💭«Не знай я Луку, наверняка счёл бы такой исход наилучшим. Шедевр висит в музее, а каждый возвращается туда, где ему место. Но как можно доверять этому человеку?»

— Я лишь хотел, чтобы ты тоже задумался. Правильно ли, что великие шедевры принадлежат одному человеку?
— Что изменится от моих размышлений?

— А вдруг что-то да изменится? Деньги…вот почему мы относимся к ним свысока. Что в них такого? Лишать людей возможности видеть великие произведения — и в итоге использовать их лишь как средство для раскручивания чьей-то компании. Нормально, по-твоему? Правильно?

— Особенно если ради этого приходится порочить память умершего, великого художника…и честь семьи.

💭«Он даже об этом знает? Но как?»

— Ты ведь понимаешь, что наша семья живёт за счёт былой славы. И Лука — тоже часть семьи. Просто…имей в виду, Пэ.

— Пока я ничего не собираюсь предпринимать. По крайней мере, сейчас. Ты и твой любовник — просто продолжайте делать то, что делали.

— Но в решающий момент…я хочу, чтобы ты задумался. О том, какой выбор правильный. Ты ведь можешь помочь.

— Я правда не понимаю, о чём вы говорите.
— И о том, что с нашей стороны мы, разумеется, можем заплатить за реставрацию не меньше, чем обещал Лука.

— Ах да, и если в ваше соглашение входит ещё и тело Луки…что ж, я тоже не против предложить своё. Разве это не жертва ради искусства?

— Псих!

📚Из новеллы:
Он выругался по-корейски, но, похоже, смысл дошёл и без перевода — Клаудио лишь пожал плечами.

— Слово «жертва» тебя задело? Но я серьёзно. Сейчас, глядя на тебя, думаю — может, это не такая уж и плохая идея.

— Если вы закончили нести чушь, отойдите. Я пытался хотя бы вникнуть в то, о чём вы мелете, но, честно говоря, не понял ни слова. Мой итальянский не настолько хорош.

— Неплохое оправдание.

— Вчера я звонил тебе на телефон. Хотя ты, конечно, был слишком занят своим прекрасным вечером, чтобы ответить. Если передумаешь — свяжись со мной. И раз у тебя уже хватает секретов, постарайся сохранить ещё один.

💭«Надо было записать разговор. Как назло, я оставил телефон…»

💭«Но нельзя отрицать, что в словах этого раздражающего типа была доля правды...»

[Для аукциониста картина — товар. Для реставратора — наследие. По крайней мере, для меня. Каждый раз, заканчивая реставрацию, я чувствовал, будто дарю произведению новое время. Именно поэтому это приносило мне такое удовлетворение. То, что Лука собирается выставить «Игру воды» на аукцион…как бы то ни было, это слишком далеко от моих убеждений и принципов. Хотя я знал об этом с самого начала.]

💭«Слова о том, что Луке нельзя доверять, не выходят у меня из головы».

💭«Неужели Клаудио тоже ищет документы, чтобы присвоить «Игру воды»? Или рассчитывает на меня».

— Тоджин.
— Да.
— Вы, судя по всему, рано встали.

💭«Не похоже, что он что-то знает и пытается прощупать меня…»
— Проснулся утром от того, что пить захотелось.

— Сейчас уже лучше? Вода здесь есть.
— Да, уже всё нормально.

— Вот как.

💭«Что это с ним вдруг? Словно сам не свой. Сегодня даже волосы не уложил».

— Тоджин.

— В ближайшее время я буду занят.
— Ну, вы всегда заняты. Сейчас ещё и период такой.

💭«Двадцатая годовщина со дня смерти Марисы, превью-выставка, аукцион, а затем ещё и биеннале. Мне тоже сейчас не до отдыха. Реставрация «Игры воды» ещё не закончена…»

💭«Зря я так расслабился на отдыхе».

[Пусть тот документ мы так и не нашли, Доломиты были прекрасны. Я получил подарок, о котором и мечтать не смел. И ещё…я спал с Лукой. Без всякой сдержанности, бездумно, до изнеможения.]

[И всё равно не смог насытиться.]

— Вам не нужно что-нибудь ещё для реставрации? Или какая-то помощь?
— А?

— Вы не приболели? Кажется, у вас жар.

— Нет, всё нормально. А по поводу реставрации…теперь всё зависит только от меня. И когда мы вернёмся в Венецию, нужно сразу перевезти картину. Она ведь всё ещё в сейфе кабинета директора Кадорсини, верно?

— Я сразу её перевезу, так что вам не о чем беспокоиться, Тоджин.

💭«Наверное, стоит рассказать Луке о Клаудио. Вряд ли это что-то изменит, но всё же…мы ведь на одной стороне».

💭«Но стоит мне начать этот разговор…не станет ли ясно, что я отчасти был с ним согласен? Лука быстро это поймёт…а если воспримет происходящее как предательство?»

— Тоджин. Вы правда в порядке?
— А?

— С самого утра вы всё время о чём-то думаете. И температура поднялась.

— Я вас раздражаю?

— Вы раздражаете меня всегда, вне зависимости от того, витаете в своих мыслях или нет.

— Вот как.
— Но я вас уважаю.

💭«В глубине души я понимаю, что в словах Клаудио есть смысл. Возможно, так действительно правильнее для картины. Но какая теперь разница?»

💭«Я не хочу видеть, как эти светло-зелёные глаза наполняются разочарованием и грустью. Какая разница, что правильно, а что нет. Нужно ему рассказать».

— А вы?

— Что? О чём вы?
— Вы ведь тоже так говорили.

— О чём?
— Что я вас раздражаю. И что у меня отвратительный характер.

— И?
— И что?

— Я всё ещё вас раздражаю?

— Не знаю…

— Синьор Орсини, а вы как хотите?

— Это не то, на что я могу повлиять. С каких пор вы вообще учитываете моё мнение? Вы довольно упрямы.

— Просто приму к сведению.
— Тогда…

— Мне бы хотелось, чтобы я всё ещё вас раздражал.

— Звучит не как комплимент. Тогда почему?

— Потому что вы обращаете на меня внимание. А если раздражение ушло — значит, я для вас ничего не значу.

— Вы сейчас философствуете? Прямо как критик современного искусства.

💭«Почему-то стало так легко. Выходит, именно этого ответа я и ждал. Но почему мне так неловко? Почему я не могу поднять на него взгляд?»

— Так я всё ещё вас раздражаю?

— Я…

— За всю жизнь я не встречал никого, кто раздражал бы меня сильнее, чем вы.

— Честь для меня.

— Я немного посплю. Меня укачивает.

[Раздражение — действительно странное чувство.]

[До дрожи романтичное, горячее, будто внутри что-то расплавилось и бушует.]

← предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).