Манхва «Масло на холсте», глава 13, перевод

— Фрагменты...собрать вот так.

— Потом сшить.

— Сложно соединить, если даже не знаешь, как это должно выглядеть.

— Ха-а.
💭«А вдруг кто-нибудь зайдёт и заберёт картину? Так что я даже уйти отсюда не могу».

💭«Надо поспать…хоть немного. Завтра нужно поскорее отправить образцы Наде».

— Почему синьора не берёт трубку? Я звоню уже в третий раз.

💭«Я собирался попросить у неё несколько дней отпуска в мастерской Кадорсини — сосредоточиться на чистке текущих картин и работе с находкой. Ничего не поделаешь, придётся связаться с Лоренцо и Анджело».

💭«Никто не отвечает. Проблема с телефоном? Или с сетью?»

💭«Пока оставлю хотя бы сообщение. Анджело, Лоренцо, Джемме...и, на всякий случай продублирую в отдел кадров».
[Это Пэ. Со вчерашнего вечера плохо себя чувствую, хочу сегодня отдохнуть. Пробовал дозвониться, но никто не отвечает. Прошу подтвердить получение.]

💭«Вроде бы до трёх дней можно брать больничный и без справки. В Италии в целом не осуждают за желание взять отгул...всё будет в порядке, верно? Первым делом быстренько отправлю посылку и вернусь».

— Фух.
💭«Передал курьерской службе образцы для Нади. Картина, пока я отлучался, осталась на своё месте — нетронутая. Теперь самое время сосредоточиться на реставрации, перекушу и приступлю к работе».

💭«Всё должно быть безупречно. Я должен записать каждый стежок, каждый номер иглы, каждый миллиграмм краски и каждый клочок холста. Всё — под запись, под протокол».

💭«Сначала — сшить те фрагменты, что можно сшить. Только те, в которых уверен. Нет, сперва нужно осторожно снять старый подрамник и сохранить его. Возможно, он потом тоже попадёт в музей».

— Почему…

— Уж больно часто мы с вами встречаемся в неожиданных местах, Тоджин.

💭«Неужели попался?»

— Эй, Тоджин?

💭«Вдруг сейчас ударит! Или как минимум схватит за грудки. Ведь я скрыл «Игру воды». Он как-то узнал и теперь стоит здесь...»

💭«А, просто смахнул крошки с моих губ...мне плохо спалось, голова не соображает».

— С-спасибо…
— Вместо «спасибо» лучше объясните-ка, что тут вообще происходит.

— Мне говорили, что вы работаете утром в музее.
— Я просто сегодня…плохо себя чувствую.
— Плохо себя чувствуете — и пришли сюда?

— Простите, конечно, но...мне кажется, у вас нет права спрашивать.
— Да?

— Насколько я знаю…этот дом ведь не принадлежит лично вам, синьор Орсини.

— Ха.

💭«Нервничаю...главное — продержаться. Если просто продержаться, синьора всё потом уладит. Она обещала».
— Вы ведь знали, что этот дом принадлежит нашей семье, прежде чем сюда войти?

— Имею ли я право спрашивать? Полиция наверняка имеет. А я просто послушаю, что вы им расскажете.

— П-погодите!

💭«С ума сойти».

— Если вы спросите у синьоры Орсини, она всё объяснит.
— Не смешно.

— Правда…только синьора может объяснить. Это не моя тайна.
— Да что же вы…ха.

— Что-то не так?
— Вы правда не знаете?
— Что? Что я должен…
— Что синьора больше ничего не объяснит.
— Что вы…имеете в виду?

— Она умерла. Сегодня утром.

💭«Это…правда? Я ведь видел синьору совсем недавно. Та спокойно говорила со мной, как обычно — даже просила ускориться с работой. Да, выглядела чуть уставшей...но ничего такого, что могло бы предвещать скорую смерть».

— Похоже, вы действительно ничего не слышали. Все на ушах. Остановка сердца. Скорая опоздала. Как это обычно бывает в здешних краях.

— У нас не то чтобы были близкие отношения…но я ей внук.

— Поэтому прошу вас, Тоджин. Нельзя ли найти более уместное объяснение, чем сваливать всё на покойника?

[Все договорённости были только между мной и синьорой. И теперь, когда её не стало, никто, кроме меня, не может подтвердить, что я нахожусь здесь по её поручению.]
— Ну...

— Там…картины.

— Картины?
— Да. Здесь есть картины. И синьора поручила мне работать с ними.

— Вы хоть знаете, чей это дом?
— Примерно, да…

— Дом Марисы...разве нет?

— Да, верно.

— Если вы знали это, стоило бы подумать чуть лучше, Тоджин.
💭«Чего? В каком смысле?»

— А ведь я был готов поверить вам.

— Простите…что вы имеете в виду?
— Здесь нет никаких картин. Все они давно переданы в фонд Марисы.

— Так что, Тоджин…
— Они есть!

— Наверху. Самый верхний этаж. В мастерской.

— Тоджин. Этот этаж закрыт уже много лет. Все работы, что были там, проданы.
— Возможно раньше и был закрыт. Но сейчас — нет. Картины на месте.

— Тогда…пойдём наверх.

— Простите?
— Покажите. Докажите, что там действительно есть картины.

💭«Вот чёрт, ему сейчас не стоит подниматься в студию».

💭«Поскольку он из семьи Орсини, то наверняка видел всё там в целости и сохранности. А если обнаружит картину в плачевном состоянии, ни за что не оставит эту работу мне».

— Сейчас…нельзя.
— Нельзя?
— Не навсегда. Просто могли бы вы немного подождать?

— Ваше самообладание выше всяких похвал, Тоджин.

— Но иногда важно понимать, где находишься и когда стоит остановиться.

— Это…не то, что вы думаете…
— Вы выглядите как человек, незаконно проникший на частную территорию. Я, как видите, не спешу вам верить. Но вы утверждаете, что наверху — картины, и при этом не готовы их показать.

— Да, звучит странно, я понимаю…
— Тогда, объясните: что вы сейчас вообще хотите от меня?

💭«У меня есть диктофонная запись разговора с синьорой. Хотя это может и обернуться против меня».
— У меня есть доказательство, что синьора действительно поручила мне работать здесь. Тогда вы поймёте, что я сюда не незаконно проник.

— Не знаю, насколько впечатляющим окажется это ваше «доказательство», Тоджин.

— Если картины действительно есть, как вы говорите, покажите. Всё просто. Почему вы отказываетесь вести меня наверх? Этого я не понимаю.
💭«Почему? С чего вдруг он ведёт себя так агрессивно? Ведь я предложил простое решение — предъявить доказательство. Без необходимости подъёма в студию».

— Синьор Орсини, вы хотите, чтобы я показал картины — только тогда вы мне поверите?

— По-моему, я это повторяю уже не в первый раз.
— Синьор Орсини.

— Какими бы не были ваши отношения, всё же речь идёт о родной бабушке. Почему вы сейчас здесь?

— Вы ведь пришли не просто так. Пришли заранее, прежде чем что-то начнёт происходить. Хотели успеть вынести, пока никто не знает?

💭«В этом доме есть картины, о которых, возможно, и сам Лука не догадывался. С того момента, как услышал, что здесь есть работы — его цель изменилась».

— Раз я сказал, что здесь есть картины, теперь они вам и нужны, верно? Контракт с синьорой — был он или нет — вас, похоже, больше не волнует.
— Ха.
— Я ошибаюсь?

— Пф-ф-ф...ха-ха-ха. Нет. Вы правы. Абсолютно. Ха-ха...

💭«Что это ещё за…? Почему он смеётся?»

— Что ж, пойдём наверх. Потому что если нет — боюсь, остаться здесь вам не дадут. У меня, знаете ли, есть и тёмные стороны.
— Ну, гордиться этим, может, и не стоит.

💭«Что он, что я. Хотя нет, с чего бы мне ставить себя в неловкое положение?»

💭«Да, мною тоже движет жадность. Но это скорее благородное стремление врача исцелить пациента. Вот только проблема в том, что этот «пациент» важная шишка. А Лука Орсини? Он больше напоминает хищника. Того, кто учуял добычу, запах денег — и пришёл проверить, можно ли откусить кусок. Да ещё и в день смерти собственной бабушки. В доме, который даже не принадлежал ему».

— А если я не хочу вас вести в студию, синьор Орсини? Пусть эти картины и не мои, но я не могу показать их кому-то, кто возможно, захочет их забрать. К тому же…я ведь уже сказал, что у меня есть доказательства, подтверждающие моё право находиться здесь.

— Ну, тогда я просто вызову полицию. А сам поднимусь один. Не знаю, насколько уж весомо ваше доказательство, но советую вам подумать, чью сторону в итоге займут местные полицейские.

💭«Я не хочу проиграть такому мелочному типу. Иду в ва-банк».

— Если бы вы могли это сделать, разве уже давно бы не вызвали полицию?

<- предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).