Манхва «Масло на холсте», глава 9, перевод

— Правда? Можете не притворяться.

💭«Ах да, он ведь её родственник. Поразительно, честное слово».

— М?
💭«Что ж, вполне ожидаемо. Не удивлюсь, если он сочтëт мои слова ложью или лестью».

[Люди всегда смотрели на него странно, когда он признавался, что любит работы Марисы Орсини. «Почему, работая в сфере искусства, вы восхищаетесь этой переоценённой женщиной, когда есть куда более великие художники?» — в их взглядах читалось именно это. Тоджин ненавидел такой предвзятый подход.]

💭«Мариса была жёсткой, но выдающейся художницей. Именно ради неё я когда-то поменял место работы, перебравшись из галереи Уффици в Кадорсини. Я надеялся, что однажды появится возможность прикоснуться к её картинам».

— Вы действительно думаете, что я сказал это, чтобы вам польстить?

— Почему она вам нравится?

— Разве аукционисты не занятые люди? У них есть время на пустые разговоры?
— Я в отпуске. Так почему же вам нравится эта картина?

— Она красивая. Девочка милая. Взгляд цепляет. Цвета мне нравятся. Композиция хорошая. В общем, мне нравится всё.

— Вы считаете её милой?

💭«Конечно, она милая. Разве нет? Трудно представить его в детстве. Хотя, если оно у него и было, он наверняка вëл себя точно так же».

— Ещë одну порцию молока.

💭«Лука Орсини, возможно, никогда в жизни не был милым. А ребëнок картине, с его румяными щëчками, выглядит настоящим ангелом».

— Она очень милая. Хотя мне трудно поверить, что Мариса Орсини хотела бы дочь.

[Существовало немало теорий о том, почему Мариса, одинокая и бездетная женщина, нарисовала данное произведение. Однако самой распространённой версией оставалась та, где говорилось, что она хотела ребёнка, но в то же время панически этого боялась.]

— Честно говоря, не думаю, что материнство было тем, в чём она могла реализовать себя. Искусство подходило ей куда больше, чем дети.

— Она не хотела детей. Это действительно чушь.

— Такой невыносимый человек, как она и материнство? Да ни за что. Это было бы катастрофой.

— Но на картине ведь написано «Любимая моя дочь».
— Ложь.

— Значит, у меня проблемы с итальянским?
— Нет. Просто у Марисы Орсини было отвратительное чувство юмора.

— Не было ни большой любви, ни отношений, чтобы использовать «моя» и уж тем более «дочь».

— Тогда кто она? Эта девочка. Мариса Орсини действительно изобразила здесь себя? Свои детские воспоминания?

— Нет. Это было не в её характере.
— Тогда, может, у неё действительно была дочь, которую она скрывала?

— О, нет. Стоит поблагодарить Бога за то, что такой несчастной души не существует в этом мире.

— Тогда кто же это?!
— Я.
— Простите?

— Говорю же — я.

— Вы, синьор Орсини?

💭«Это ведь…возможно?»

💭«Одинаковый светло-зелёный цвет глаз. Тот же платиновый оттенок волос. Всë остальное совершенно другое. К тому же платье».

— Вы…сменили пол?

— Я его не менял, даже мысли такой не возникало.

— Мариса иногда говорила мне: «Будь моей дочерью». Ведь ты такой красивый...

— Ну...вы в детстве выглядели как фарфоровая кукла.

💭«Я ведь ничего такого не сказал. А он всë равно надулся».

— Но почему у вас тогда было такое лицо, будто сейчас расплачетесь?
— Вы знаете картину Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына»?

[Франсиско Гойя «Сатурн, пожирающий своего сына»]
💭«Это полотно знакомо любому человеку, хоть немного интересующемуся искусством. Однажды увидев, забыть его было невозможно».

— Ыа-а-а!

— Так вот, проклятая Мариса Орсини показала мне эту картину и сказала: «Если будешь плохо себя вести, я съем тебя вот так».

— Вам не кажется, что это совсем не та картина, которую стоит показывать шестилетнему ребёнку, да ещё и использовать как угрозу?
💭«Это, конечно, перебор».

💭«Мариса и правда перегнула палку...но всë же».

— У художников бывают эксцентричные черты. Разве это недостаток?
— Ха.

— Нет, я не говорю, что она поступала правильно. Конечно, это можно назвать насилием над ребёнком. В какой-то мере…да…
— Вы и правда её поклонник.

— Эта картина — ваша самая любимая?
— Да.

— Даже зная, что моделью был я? Что здесь не было ни любви, ни дочери?

— Разве я когда-то говорил, что мне нравится название картины?

— То, что я узнал, никак не влияет на её художественную ценность. И уж точно не меняет моего мнения о ней.

— Конечно, название «Любимая моя дочь» добавляет элемент загадки и даëт пищу для размышлений.

— Если говорить совсем откровенно, в картине не так уж много деталей, по которым можно было бы узнать вас, синьор Орсини.

— Тоджин.

— Да?
💭«Я переборщил с прямотой?»

— У меня есть одно право на эту картину.
— Какое?

— Если она тебе не нравится, в любой момент выбрось в канал. Я даю тебе такое право.

— Простите?
— Так сказала Мариса. Она подарила мне эту картину на мой шестой день рождения.

— Так что, строго говоря, эта картина не принадлежит Кадорсини. Формально её арендуют на постоянной основе, но юридически это моя собственность. Я просто передал её музею. Хотя, если честно, с самого начала мне было не жаль с ней расстаться — едва получил, тут же вручил бабушке, а она уже позаботилась о том, чтобы та оказалась здесь.

💭«Но ведь её ориентировочная стоимость просто заоблачная...!»

— Не ожидал увидеть такие эмоции на вашем лице.

💭«Мы из разных миров. Для кого-то эта картина — музейный экспонат, а для кого-то — просто подарок от сумасбродной тёти».

— Каждый раз, когда я бываю в Венеции, думаю о том...

— Как и когда лучше выбросить это раздражающее полотно в канал.

💭«Как мелочно! Если он так его ненавидит, мог бы просто отдать мне…»

— Здесь ведь никого нет. Так что, думаю, сейчас вполне подходящий момент.
— Простите, что?! Минуточку!

— Я не хочу, чтобы меня считали соучастником. Может, если уж вы решите это сделать, то хотя бы в моё отсутствие? Это же шутка...?

— Я выброшу её сам. Камеры безопасности всё зафиксируют, так почему вас вообще должны считать соучастником?

— Меня могут обвинить в том, что я не уберёг экспонат. Всё-таки я здесь всего лишь рядовой сотрудник.
— Ну, это уже не моя проблема.

💭«Он серьёзно? Прямо сейчас? Взаправду собирается выбросить её?»

— Подождите…вам настолько не нравится эта картина?
— Будь вы на моём месте она бы вам нравилась?

— Не знаю. Но если вы её так ненавидите, почему отдали в аренду музею? Почему не оставили у себя, где никто её не увидит?

— Вы же не стали бы вешать у себя дома то, что вызывает у вас отвращение?

— Почему бы вам её не продать?
— Это вариант. Всё-таки довольно известная работа.
— Если собираетесь продавать, то вам стоит подумать о её надлежащем хранении.
— Я-то продать её могу, но…что за удовольствие получить деньги за продажу ненавистной картины?

— Разве мне нужны такие деньги?

💭«Шесть миллионов долларов. Такую сумму когда-то выручили на аукционе за одну из не самых известных работ Марисы Орсини».
[Тоджин, отказавшийся в прошлом от покупки из-за цены. Осознание пришло быстро: в этой жизни ему это не светит.]

— Вы не боитесь общественного осуждения?
— Ну, предположим, кто-то разбил чашку, которая ему не нравилась. Разве это преступление? Не думаю, что это будет большой новостью.

— Вы действительно хотите оставить след в истории искусства таким способом?
— Я не интересуюсь историей искусства. Я всего лишь коммерсант.

💭«Только что говорит, что деньги его не волнуют, а теперь — наоборот?! С ним невозможно договориться...»

[Тогда остаётся лишь взывать к совести!]

— Не могли бы вы не выбрасывать её? Это моя любимая работа.

<- предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).