Манхва «Масло на холсте», глава 19, перевод

💭«В чём дело? Почему он даже бровью не повёл?»

— Контракт аннулируется. В конце я добавил пункт касаемого этого.

— «Данный контракт основывается на взаимном доверии, и если оно будет нарушено, он автоматически теряет силу». Синьор Орсини тоже ознакомился и подписал.
— Да, вы правы.

— Э…что?
— Я сказал — вы правы. И что теперь будем делать?

— Вы знали, что я тоже заказывал экспертизу?
— Разумеется, нет.
💭«Тогда почему ты такой спокойный, чёрт бы тебя побрал…»

— Вам не стыдно?
— Ну…я осознаю, что этим вряд ли стоит хвастаться.

— Вы же пытались обмануть наивного иностранного работника! Вас не мучает совесть?
— Будь у меня совесть, я бы на такое не пошёл.

— Если вы не против, я хотел бы продолжить разговор. Расскажите о своём плане, Тоджин. Что собираетесь делать дальше?

— Даже если план есть, с чего я должен делиться им с вами?
— Ах, значит, плана пока нет?

💭«Угх...точное попадание. Кроме как восстановить «Игру воды», я ничего другого не планировал. Так и хочется впечатать лицо этого наглеца в стол...»

— Как это нет? Для начала я могу пойти к Клаудио Орсини и рассказать ему, что произошло.
💭«Повёлся?»

— Думаете, он вам поверит? Я свою семью знаю. В этом бизнесе, если ты годами покупаешь и продаёшь искусство, значит и сам не раз попадался на уловки, и других обманывать научился.

— Я лишь беспокоюсь о вас, Тоджин.
— Последний, от кого я бы хотел слышать такие слова. Контракт у меня на руках. Это весомый аргумент, чтобы поверить мне.

— И вы думаете, я буду сидеть сложа руки и просто наблюдать?
— Вы собираетесь его порвать?

— Есть способы и попроще. Например, официально заявить, что никакого контракта я не видел, не подписывал и с Тоджином никогда тет-а-тет не встречался.

— У меня есть ваша подпись. И она настоящая. Не несите чепуху.

— Тогда мой адвокат скажет, что для реставраторов подделать подпись — не такая уж и проблема. Даже не нужно вспоминать Тома Китинга или Эрика Хебборна.

📝Том Китинг и Эрик Хебборн — известные фальсификаторы произведений искусства 20 века. Китинг, реставратор из Англии, создавал копии и намеренно оставлял в них следы подделки. Хебборн подделывал картины и успешно продавал их крупнейшим галереям и аукционам.

— Вы ставите меня в один ряд с фальсификаторами? Нет…вы сейчас меня шантажируете?!
— Я всего лишь описываю возможные сценарии, если вы начнёте действовать необдуманно.

— Разве вы сами не говорили, что уважаете правила?
— У меня есть склонность трактовать их по-своему, Тоджин.

💭«‎Псих! За вежливостью и бархатным голосом скрывается конченый мерзавец. Обёртка из золота, а внутри — плесень и гниль».
— Мне могут не верить, но в голосе синьора Орсини сомневаться не станут.

— Если вы сохраните тайну, мне нужно будет успеть обеспечить условия, при которых картина станет моей. И только тогда вы сможете заняться её реставрацией.

💭«Всё-таки сработало».

— Дотошный и подозрительный Тоджин. Ну, предположим, Клаудио вам поверит. Что дальше?

— Что дальше?
— Кому тогда достанется картина?
— Кому?

— Подумайте, Тоджин. Владелец до сих пор не установлен. Значит, начнётся спор о праве собственности. Если она принадлежала синьоре — она моя. Если Марисе — перейдёт в фонд. Но мы ведь не видели ни одного документа о передаче прав, не так ли? Пока его ищут, уйдёт куча времени. А как только начнётся разбирательство — путь один: суд.
— Всё равно ведь при согласии сторон восстановление…

— А если я не дам согласия? Вы наверняка знакомы с итальянской системой правосудия. Судится с кем-то — дело не быстрое. И очень нудное. А у нас разве каждый день на счету?

💭«Сколько времени картина провела в ящике — неизвестно, но на ней ни плесени, ни следов насекомых, что само по себе чудо. Если мир узнает о существовании «Игры воды», то это станет проблемой. Чем выше интерес публики, тем больше рисков: воровство, вандализм, теракты…»

— Даже если не брать это в расчёт — я не думаю, что Клаудио или тем более фонд Батисты доверят вам реставрацию. И даже если вы поставите это условием — я всё равно буду против. Против того, чтобы реставрировал именно вы.
— Простите, а вы вообще, к чему всё это ведёте?

— Я признаю, что в этот раз ошибся.
— А?

— Можете меня придушить, если хотите. Однако я предлагаю вам заняться реставрацией.
— Погодите. Что?
— Я прошу дать мне шанс. Ещё один.

— Вы хотите, чтобы я занялся восстановлением? После всего произошедшего? И при этом ещё и сохранил это в тайне? Как сказано в контракте?
— Именно так.
— А с чего я вообще должен вам верить?

— Ни с чего. Можете не верить. Но вы ведь хотите заняться картиной. А, как мы только что выяснили, других путей нет.

— Я не прошу доверия. Просто предлагаю решение, в котором ни вы, ни я ничего не теряем.
— Вы хотите работать в команде?

— Да. Мы станем командой, не доверяя друг другу. С кучей подстраховок — без шансов на предательство.

— Говорите так, будто это я вас предал.
💭«Или я уйду ни с чем, или встану в одну упряжку с бездушным аукционистом...»

— Ха-а...учитывая, как вы себя повели, одной зарплаты мне теперь недостаточно.
— Сколько?
— Сумму выбирайте сами. Просто напомню — реставрация картины Пикассо «Сон» обошлась недёшево. Вы же знаете.

— Человек вы амбициозный, как я вижу. Но и у меня будет одно условие.

— Наглости вам не занимать. Ладно, выкладывайте.
— Нужно найти документы, подтверждающие, кому принадлежит картина. Марисе, бабушке — неважно. Помогите мне с этим.

— А мне-то зачем в этом участвовать?

— Потому что, если окажется, что картина моя, вы сможете спокойно продолжать реставрацию, даже если всё пойдёт наперекосяк. О том, что картина вообще есть, не должны узнать лишние уши. Чем больше народу начнёт шептаться об этом, тем скорее информация дойдёт до Клаудио. И не только до него. Желающих заполучить эту работу — хватает.

— Хорошо. Будем искать вместе. Что, если окажется, что по бумагам картина принадлежит Марисе?

— И с точки зрения закона, и с точки зрения банальной этики — звучит как плохая идея.
— Увы, это так.
— Что-то не похоже, что такая мера вас огорчит.

— Я думал, вам наплевать на картину. Разве не деньги для вас главное?
— Это так. Я собираюсь продать её — как только восстановим.

💭«Продать? Он говорил о деньгах, но ведёт себя как человек, которому они вовсе не нужны».

— На дебютных торгах я планирую поставить новый рекорд — и продать эту картину за беспрецедентную сумму.

— Разве не место таким полотнам — на стенах музеев, где их смогут увидеть тысячи, а не единицы?
— Конечно, вечно держать её под замком я не собираюсь. После реставрации покажем её на предпродажной выставке. Потом все смогут посмотреть — в интернете, на фотографиях.

— Теперь, когда вы директор Кадорсини, могли бы повесить её в музее. Посетителей бы явно прибавилось.
— Я, честно говоря, не любитель толпы.

— Ну, для директора музея это, мягко говоря, странное заявление. Хотя, вы и не похожи на человека, который вообще чувствует за что-то ответственность.

— Метко подмечено. Я не собираюсь лично заниматься Кадорсини. Сейчас ищу подходящего человека. Всё-таки дело семейное, и если поставить кого-то со стороны — разговоров не оберёшься.

💭«Родился в семье Орсини — считай, выиграл эту жизнь...отказаться от уже проложенного пути и вместо этого строить собственный аукционный дом кажется абсурдным. Всё равно что бросить ровную асфальтированную дорогу и начать рыть себе туннель. Он вообще нормальный?»

— Жаль, конечно. Такая редкая вещь — и станет чьей-то личной собственностью.
— Вам бы сейчас о себе подумать, Тоджин. Разве вы не хотели заняться реставрацией?

💭«Ну да, кто я такой, чтобы его осуждать…я и сам становлюсь соучастником».

— Если у Тоджина больше нет дополнений — можно оформлять договор прямо сейчас.
— Подождите.

💭«Пустые бледно-зелёные вспыхивали только при обсуждении желаний, наживы и побед. Они вдруг кое-что напомнили. Я стал думать о чём-то мелочном, сомнительном. Его жадность передалась и мне. Раньше я отбрасывал подобным мысли, считая себя выше этого, но не теперь».

— У меня нашлось ещё одно условие.

— Ещё?
— Считайте это компенсацией за вашу попытку обмануть меня.
— Вы такой жадный, Тоджин.

💭«Слишком мелочно. По-детски. Злопамятно…»
— Давайте, Тоджин. Говорите.

— Ну?

— Ким Гон. Знаете, кто это?
— «Проделка времени». Да, знаю.

— Независимо от того, когда в будущем вы снова будете вести аукцион, прошу — сделайте так, чтобы лот не был продан.

— Тоджин, вы же понимаете, что аукционист не волшебник?
— Знаю.

— Тогда вы и сами понимаете, что признать торги несостоявшимися — не просто вопрос нашего желания.
— Но это же не совсем невозможно. Особенно если речь идёт о вас, синьор Орсини.

— Мне, знаете ли, не хочется терять прибыль. А если я удвою ваш гонорар за реставрацию?

— Сделайте так, чтобы картина не ушла с молотка.

— Я, конечно, не знаю, что за счёты между вами с Ким Гоном, но, даже так…удвоение гонорара очень щедрое предложение. Тоджин, вы точно не продаёте фальшивки?

— Не стоит бросаться обвинениями, лишь бы уязвить. Напомню — мы всё ещё ведём переговоры.
— Ладно. Я постараюсь. Вас устроит, если это будет просто попытка?

— Попытка — уже хорошо. Да.
— Ну что ж. Тогда оформим договор.

— Только без этих ваших милых штучек вроде тайной записи, ладно?
— Это была самозащита. И, между прочим, которая мне пригодилась. Давайте уже всё подпишем, быстрее.

— Выпьем? В честь того, что стали командой.
— Да, я не против.

— Спритц подойдёт?
— Только с аперолем.
— Боюсь, его тут нет. Пойдёмте сюда.

— Вот.
💭«В сочетании с кампари я ещё не пробовал».

📝Кампари — итальянский биттер на травах с характерным горько-сладким вкусом и ярко-красным цветом, часто используется в коктейлях, включая классический спритц.

💭«Фу, что это вообще за гадость?»

— А вы чего смеётесь?
— А разве не смешно?

— Раз уж мы всё подписали, могу я задать вам один вопрос?
— Сомневаюсь, что вы не зададите, даже если я скажу «нет».

— Зачем вы пытались меня обмануть?
— Не ожидал, что у реставратора окажется такая развитая интуиция.

— Я же сразу сказал, что провёл собственную экспертизу. Причём здесь интуиция?
— Я не думал, что вы вообще догадаетесь её проводить.
— То есть вы просто не думали, что вас раскроют?

— Какова причина? Вам не нравится, как я работаю?
— Если бы не нравилось — я бы не обратился к вам раньше. Насколько я помню, это вы тогда отказались.
— Тогда почему?

— Вы действовали мне на нервы.

— Простите, я?
— Именно вы, Тоджин.

— То есть…я вас раздражаю?
— Да. Я не могу работать с тем, кто раздражает.

— Зачем вы тогда в лифте сделали мне предложение о работе?
— Ну…

— Тогда я ещё не знал, как сильно вы будете меня раздражать.

<- предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).