Манхва «Масло на холсте», глава 18, перевод

— Что?

— А где он вообще находится, этот дом?

— Да и потом…с чего бы мне вообще туда идти?
— В последнее время в Кадорсини ходит много разговоров о вас, Пэ.

— Не поверите, но поговаривали, будто вы поругались с самой синьорой. Ещё, что исчезаете каждый день после обеда. Меня, честно говоря, такие вещи немного настораживают.

— У нас с синьорой действительно возникали разногласия — по рабочим вопросам. Из-за этого у меня и убавилось заказов, так что вот, сами видите: сижу здесь, в разгар рабочего дня. Только не понимаю, при чём тут дом Марисы?

— То есть, Пэ, вы ни разу не были в доме Марисы?
— Я даже не знаю, где он находится.

— Ну, тогда выходит, я зря тут болтал. Влез не в своё дело. Забудьте.
— Раз там хранятся такие ценные картины, не случилось ли чего?

— Раз я уже выложил вам столько — можно сказать, мы теперь почти друзья. Не так ли?
— Ну…если вам так угодно.

— Тогда скажу прямо. Мне кажется, в доме Марисы завелась крыса.

💭«Это он кого сейчас крысой назвал? Я вообще-то — контрактник, не больше. Если уж искать крыс, то среди двух внуков Орсини».

— Ну, здесь вообще-то карманников полно.
— Эту крысу нужно поймать. Иначе пропадут ценные картины. Да ведь, друг?

💭«Он назвал меня другом? С чего вдруг? Стоит ли переходить на «ты», даже не знаю».
— В таком случае охране дома стоит уделить побольше внимания...вам.

— Это вообще не моя забота. Мне надо вывезти картины из того дома

— Бабушка всегда была привязана к своей кровной родне. В итоге дом и всё, что в нём принадлежало синьоре, отошло моему замечательному кузену. Вопросы собственности — отдельная головная боль.
— Очень…прискорбно.

— Друг, главное ведь — это картины Марисы. А они перешли в фонд. Все хорошие работы — уже в Кадорсини. А дом…ну кому он нужен, если не превращать его в музей?

— Это верно.
— Ну что ж, мне пора. А ты, Пэ, если вдруг что-то узнаешь — обязательно расскажи своему другу.

💭«Похоже, у него есть подозрения — но не больше. Просто попытка немного покопать наугад. А все эти слова про друга — очевидно, попытка манипулировать».

💭«Я и эта семья — словно с разных планет. Сложно их понять».

— Надя!
— Говорят, отчёт уже отправили — проверь почту.

— Сейчас гляну. Ты сама читала? Что там?
— Дядя в общих чертах рассказал. Насколько я помню, одна из фресок, ну, ей лет пятьсот, не меньше. А другая…слушай, дядя сказал, что это даже не фреска — пигменты не те, качество.

— Максимум лет двадцать ей. Он ещё пошутил, что тебя, может, просто кинули. Ах да...что касается той картины маслом — ей примерно семьдесят–восемьдесят лет. То есть написана сразу после Второй мировой войны. Кстати, где ты вообще такие образцы достал? У вас там, похоже, целая эпоха собралась.

— Подробности — в письме, я всё тебе переслала. И вообще, когда ты уже приедешь во Флоренцию?
— Скоро. Постараюсь как можно скорее. Спасибо тебе огромное. Подожди…я сейчас всё проверю и тебе перезвоню.

💭«Она настоящая…»

[По результатам радиоуглеродного анализа методом ускорительной масс-спектрометрии, датировка холста и подрамника — приблизительно 75–80 лет назад. Погрешность — до 4 лет.]

💭«Даты совпадали. Примерно в те годы, когда закончилась Вторая мировая война. Именно тогда и была написана «Игра воды». Это подлинная работа Батисты Соролья!»

💭«Комната с постоянно работающим осушителем и открытым круглосуточно окном остаётся прохладной даже зимой — только так я могу хоть в какой-то мере защитить фрагменты. Долго хранить их здесь не стоит. Если расскажу Луке Орсини, что картина подлинная и я провёл свою экспертизу заранее, в этом случае он непременно обеспечит идеальные условия для хранения, верно?»

💭«А если начнёт злиться, что я провёл оценку без его ведома? Ой, звонок».

— Тоджин.
— Синьор Орсини.
— Экспертиза завершена. Я подумал, что будет правильно сначала показать вам оригинал отчёта. Надеялся, что мы сможем поговорить спокойно, без лишних ушей.

💭«Хорошо, что экспертиза с их стороны не затянулась».
— Где встретимся?
— Там же, где в прошлый раз. Вас не затруднит подойти поздно вечером? Часов в одиннадцать или ближе к полуночи.

— Говорят, там шумно в последнее время…

— Шумные работы сегодня закончились. К тому же кто в здравом уме будет работать до такой поры? А других мест, где нас никто не увидит, я сейчас не припомню. Если неудобно — я могу приехать к вам.

💭«Куда вообще усадить этого здоровяка в моей крохотной комнате?»
— Нет, я приду. В одиннадцать.

— Надеюсь, вы и сами понимаете, что лучше бы нам избежать лишнего внимания.
— Да. До встречи.

💭«Никого же нет? Мне как-то не по себе. Всё кажется, что Клаудио где-то рядом и следит за каждым моим шагом, хотя это вряд ли».

— Поднимайтесь.

— Хотите что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо.

— Ну, если вы не против — я выпью. День выдался долгим.

— Я…перенёс сюда несколько работ из студии.
— А, эти работы перешли в великий фонд Марисы. Воля бабушки: всё, что принадлежало Марисе — в фонд. К счастью, дом и всё, что считалось бабушкиным, досталось мне.

— Там то же самое. Поднялись, дверь выломали. Всё, что сочли нужным — забрали. Фреска их не заинтересовала. Что ж, счёт за дверь им непременно будет выставлен.

— Здесь были и картины, принадлежавшие синьоре?
— Если быть точным — всё здесь принадлежало бабушке. Мариса умерла почти двадцать лет назад. Но если на картине есть подпись Марисы или за ней официально числилось право собственности — всё пошло в фонд.

— Ну что ж…поговорим наконец о том, ради чего мы здесь?
— Да. Давайте.

— Повреждения оказались слишком серьёзными. Провести полноценную экспертизу невозможно. Может, поэтому результаты пришли так быстро.
— И…какой итог?

— Подделка. То есть — это не «Игра воды».

💭«Я ослышался? Видимо, всё из-за моего итальянского, не так он хорош…»

— Простите, что вы сказали?
— Я сказал, что это не подлинник.
— Не подлинник?
— Увы.

— Вы правда хотите сказать, что она — не подлинник?

— Прочтите.

— Сам холст, на котором написана картина, оказался современным. Где-то двадцатилетней давности. А двадцать лет назад Батиста, как вы понимаете, уже не был с нами. Так что, увы, это исключает подлинность.
— Двадцать лет назад…
— Да. Думаю, это могла быть копия, сделанная Марисой. А раз копия — вполне в её духе было бы изуродовать её. Тогда и состояние картины объясняется.

— Синьор Орсини, простите, но вы уверены, что анализ действительно делали в надёжном месте?

— Вы сомневаетесь во мне?

— Если вас это задело — простите.
— Меня не задело. Сомнение — часть пути к доверию.

— Синьор Орсини, а вы не подскажете — вы просили анализ методом распада углерода?
— Этот? Но у него погрешность может доходить до пятидесяти лет. Конечно нет. Мы делали AMS — ускорительную масс-спектрометрию.

📝AMS-анализ (ускорительная масс-спектрометрия) — метод радиоуглеродного датирования, применяемый для точного определения возраста органических материалов, включая холст, грунт или связующие вещества в живописи.

💭«Образцы на анализ отданы одни и те же...разве могут быть настолько сильные расхождения в датировке? Неужели с оборудованием проблемы?»
— Что-то не так?

— А…просто данные немного отличаются от того, что мне известно. Мне кажется...этот холст изготовлен около восьмидесяти лет назад.
— И что заставляет вас так думать?

💭«Сказать ему прямо? Что я провёл свою экспертизу? Нет, сейчас — не время раскрывать карты».

— Интуиция реставратора. Я ведь каждый день держу в руках десятки холстов.
— Значит, в этот раз ваша интуиция вас подвела. Очень жаль.

💭«Ни тени сомнения, ни попытки взглянуть на ситуацию иначе — будто бы ему и правда хочется, чтобы картина оказалась подделкой. Если дело не в технике…если проблема не в анализе…а в человеке передо мной?»

— Тогда, Тоджин, давайте пересмотрим наш контракт. Вы сдержали слово — за это в Кадорсини вам передадут работы по реставрации масляной живописи. Главное, чтобы…вся эта странная любовная драма не мешала делу.
— Простите.

💭«Если проблема в Луке Орсини — если он действительно пытается меня обмануть…»

— Синьор Орсини. Где сейчас находится картина?
— Картина?
— Та самая «Игра воды», которая, по вашей версии, оказалась подделкой или копией. Где она сейчас?

— Я избавился от неё сразу после проверки. Таковы правила фонда Батисты Соролья. А я, знаете ли, человек, который уважает правила.

— И не показали мне?
— А был ли в этом смысл? Это копия. Причём сильно повреждённая. Зачем тратить на это время?

💭«Он избавился от неё сразу? В день экспертизы? Вот так просто? Этот ублюдок нагло врёт мне в лицо! Хочет оставить картину себе — по-тихому».

— Синьор Орсини, вы как-то сказали: острое зрение и быстрая реакция — ценный навык для аукциониста.

— Да, удивительно, что вы это запомнили.
— Ещё вы тогда сказали, что я сам себя плохо понимаю. И вот я задумался: если для аукциониста главное — реакция, то что самое ценное для реставратора?

— Первое, что приходит в голову, это наблюдательность или воображение.

— А вот и нет. Главное качество реставратора — сомнение.

— Даже глядя на крошечное пятно, я должен спросить себя: это след времени, или штрих, оставленный самим художником? Когда оно появилось? Как его правильно убрать? И в процессе я постоянно должен сомневаться: всё ли верно делаю? Соответствует ли это намерению автора?

— Любопытно. Не совсем понимаю, к чему вы ведёте.
— К тому, синьор Орсини, что у меня есть сомнения по поводу вас.

— Я вам не всё отдал тогда, кое-что сохранилось у меня.

— Я ведь тоже уважаю правила. А значит, раз это не подлинник, мне стоит поступить по уставу фонда — уничтожить.

💭«О, чёрт побери...!»

💭«Серьёзно? Он ничего не скажет?»

— Проще всего, пожалуй, будет сжечь.

— Стойте.

💭«Вот и всё!»
— Что-то не так?

— Эти фрагменты кажутся вам настоящими?

— Я тоже заказывал экспертизу.

<- предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).