Новелла «Масло на холсте», том 4, глава 80
Реставрация картины закончилась, потом чёртов Клаудио пригрозил ему, а после Тоджин показал готовую работу Луке. Они вместе поужинали, а ночью ему приснился кошмар. Утром парень отправился в реставрационную мастерскую Кадорсини, выбрал самое простое занятие и при каждом удобном случае изо всех сил сверлил Анджело взглядом.
Вернувшись домой, он продолжил ломать голову над тем, что делать дальше. Так и прошёл весь день. Только выводы оказались безрадостными.
Ещë и времени почти не оставалось, поэтому он решил, что вечером нужно хотя бы что-нибудь сказать Луке.
— Давно не виделись, Пэ. Господин Орсини не приедет. Ему пришлось срочно уехать в Болонью. Вернуться он должен сегодня, но к ужину точно не успеет.
Тоджин не помнил, чтобы мужчина хоть что-то говорил об этом вчера за ужином, так что поездка, видимо, нарисовалась внезапно. Он проверил телефон, который забросил куда-то в угол, и обнаружил несколько сообщений от него.
Реставратор собирался подумать всего один день и во что бы то ни стало принять решение. Вот только единственное, до чего он додумался, — рассказать ему, что у Клаудио и его отца-ворюги есть дарственная.
Не замечая терзаний Тоджина, Карла бодро вошла в дом.
— Слышала, вам нравится пицца отсюда. Место не особо известное, так что удивительно, что вы о нём знаете. Я также взяла вкуснейшие равиоли, жареные цветки цукини и аппетитный хлеб. А ещё…мне велели хорошенько за вами присматривать.
* Равиоли — разновидность итальянской пасты с начинкой. Их делают квадратными, округлыми или в форме полумесяца.
В её огромных глазах ясно читалось: ещё неизвестно, кто за кем должен присматривать.
— Вы ведь понимаете, что у вас какие-то совершенно ненормальные отношения?
— Уж кто-кто, а я это понимаю лучше всех, так что не переживайте.
— Ну и славно. Хорошо хоть один из вас осознаёт.
Пробормотав это, она расставила еду, а затем вытащила из большой сумки планшет вместе с целой стопкой документов и устроилась с ними на краю стола.
Судя по всему, секретарша собиралась немедленно взяться за работу, и теперь уже удивился Тоджин.
— Карла, а вы ужинали? Я думал, мы будем есть вместе.
— Ещё нет. Просто мне нужно кое с чем разобраться.
— Если позволяет время, давайте вместе.
Пальцы, быстро бегавшие по экрану планшета, замерли.
— Еды всё равно много. Да и одному мне скучно. Как бы вы ни были заняты, ужинать всё равно надо.
— Верно. И за вами ведь ещё присматривать тоже надо. А если я уткнусь в документы, сделать это будет непросто!
Ну а раз за ужином следить за ним становилось куда легче, она без колебаний убрала планшет обратно в сумку и открыла коробку с пиццей. Парень тем временем распаковал остальную еду и достал приборы.
— Вы тоже сейчас очень заняты, да? Скоро двадцатая годовщина смерти Марисы.
— Здесь всё более-менее спокойно. Есть куратор, так что нам почти не приходится вмешиваться. А вот с аукционным домом всё куда сложнее.
— Вы хотя бы в общих чертах слышали?
Стоило подумать об «Игре воды», как на душе снова скребли кошки. Поэтому реставратор не расспрашивал Луку об аукционе.
«Знаю только, что есть план оставить один лот непроданным».
Тоджин всё же кивнул. Карла в ответ тяжело вздохнула.
— Слава богу. Вы не представляете, как я рада, что мне наконец есть кому рассказать. Правда. Мне ведь даже пожаловаться некому.
— Я с господином Орсини работаю уже далеко не первый год, но в этом году он просто невыносим. А после возвращения в Венецию я вообще перестала понимать, с кем имею дело. Совершенно непредсказуемый.
Он протянул женщине полный стакан воды. Но вместо того чтобы выпить, она лишь долго смотрела на него. Тоджин быстро понял намёк.
— Вообще-то у нас есть белое вино.
— Ну раз уж вы так настаиваете, ничего не поделаешь. Только совсем немного. Мне ещё работать, так что правда чуть-чуть.
Она тут же засияла. Парень достал неизвестно когда купленную Лукой бутылку и налил вина Карле, которая впервые с момента прихода выглядела настолько счастливой.
— Я быстро пьянею. Лучше воды выпью.
Подвела итог она без малейшего разочарования и одним махом осушила бокал.
— Уф…я правда больше не могу. Как только думаю про аукцион, кажется, ещё немного — и я окончательно свихнусь.
— Прямо настолько всё серьёзно?
— У меня одно объяснение: господин Орсини слетел с катушек. Однако…это вовсе не значит, что он плохой возлюбленный. Может, для отношений как раз и нужен кто-нибудь с лёгкой сумасшедшинкой.
Стоило ли считать поспешную оговорку проявлением тактичности? Реставратору оставалось лишь неловко улыбнуться.
— Я не особо в курсе подробностей. Кое-что слышал. Неужели и правда так запутанно?
Всё, что Тоджин знал об аукционе, сводилось к двум вещам: Ким Гона собирались оставить без покупателя, а «Игру воды» — выставить на продажу.
Женщина поёжилась и продолжила:
— Даже нам не говорят, что будет последним лотом. То ли это просто секрет, то ли самого лота ещё нет. Нам велели выделить только номер и место под него. Ну разве подобное нормально? Превью уже совсем скоро. Я спросила, что делать с каталогом, который к данному моменту вообще-то уже должен быть напечатан, а мне сказали, что последний лот выпустят отдельно. Что там за великое произведение такое, если его скрывают даже от сотрудников компании?
Секретарша ворчала с видом, будто ей уже совершенно всё равно, кому жаловаться, лишь бы наконец выговориться об этом абсурде. Но вдруг её острый взгляд впился в Тоджина.
— Пэ, а вы ничего не слышали? Кстати…вы ведь как раз реставратор.
До аукциона оставалось совсем немного, так что об «Игре воды» в любом случае скоро предстояло объявить. К тому же Карла являлась своим человеком в компании.
Но он всё равно находился не в том положении, чтобы рассказывать ей, поэтому вместо ответа схватился за ни в чём не повинную бутылку вина.
— Эм…может, вам ещё вина плеснуть?
— Вы всё-таки в курсе. Я так и думала. Наша реставрационная команда ничего не знает, вот я и решила, что работу могли поручить вам. Ну скажите, что это. Пожалуйста. Я уже не в себе. Всё, что мне удалось понять, — скорее всего, это работа импрессиониста.
* Импрессионизм — направление в искусстве, для которого характерны стремление передать мимолётное впечатление от увиденного, внимание к свету, цвету и атмосфере.
«Видела? Каким образом, если реставрация закончилась только вчера?»
В голове тут же возникла куча вопросов.
Заметив выражение лица парня, Карла отложила пиццу и достала планшет.
— Вообще-то обсуждать работу за едой совсем не по-итальянски, но господин Орсини уже успел вытравить из меня и данную привычку.
Она быстро пролистала несколько экранов, остановилась на одном и развернула планшет к Тоджину.
Всë изображение занимала рябь на воде. Морская гладь — и рубиновое кольцо на указательном пальце белой руки. Фрагмент той самой картины, над которой он работал до вчерашнего дня.
Ниже стояли дата и место аукциона. И имя Орсини.
Женщина несколько раз коснулась экрана и увеличила участок с фоном.
— Видите? Хотя картиной это, конечно, не назовёшь — показан лишь самый край. Но по стилю сразу угадывается импрессионизм. Мне такое полотно незнакомо, так что наверняка это и есть тот самый загадочный последний лот. На Батисту Соролья похоже, вам не кажется?
* Клод Моне — французский художник, один из основоположников импрессионизма, известный своими пейзажами и работами, передающими изменчивость света и цвета.
— То есть точно отвечать не собираетесь?
Секретарша прищурилась и посмотрела на реставратора.
Он зачем-то покрутил планшет в руках, а потом спросил:
— Вчерашняя бомба, которую сбросили на наш маркетинговый отдел.
— Что-то вроде приглашения на аукцион?
— Если бы речь шла всего лишь о приглашении, я бы не называла это бомбой.
Видимо, Карла обрадовалась возможности пожаловаться. Она покачала головой, и глаза её тут же оживились.
— Знаете это место? Возле Моста Вздохов, у входа на площадь Сан-Марко. Церковь Пьета рядом с остановкой вапоретто. Там вечно идут работы, поэтому фасад всё время закрыт строительным полотном. Теперь его используют как огромный наружный рекламный щит для брендов.
* Мост Вздохов — знаменитый крытый мост в Венеции, соединяющий Дворец дожей со зданием бывшей тюрьмы. Название связано со вздохами заключённых, которые, по преданию, в последний раз смотрели с моста на Венецию перед заключением.
* Церковь Пьета — венецианская церковь, расположенная неподалёку от площади Сан-Марко. Известна своей связью с композитором Антонио Вивальди, который много лет преподавал музыку при тамошнем приюте для девочек.
— Со стороны остановки, откуда вапоретто выходит на Гранд-канал?
Тоджин знал это место. Оно находилось у одного из самых известных туристических входов в Венецию, да и сам рекламный щит поражал размерами.
Даже рекламное полотно, закрывавшее церковь, должно было соответствовать уровню Венеции. Если реклама какого-нибудь известного модного бренда не подходила по стилю, её безжалостно заставляли переделывать.
Наверное, поэтому выбранное место ему даже нравилось: несмотря на рекламу, всё выглядело скорее так, будто на фасаде вывесили огромное произведение искусства.
— Во время биеннале, когда сюда съезжается кто угодно и откуда угодно, цена за такую рекламу взлетает до небес. Молодой аукционный дом подобное просто не потянет. За этим местом даже мэрия следит, так что я ума не приложу, кого и как господину Орсини удалось уговорить. И, если честно, я вообще не понимаю: зачем аукциону вообще такая реклама? Мы ведь не работаем на массовую публику.
Аукционный дом Луки и правда не был рассчитан на широкую публику.
Но вот такого рода реклама как раз предназначалась именно для неё.
Мелкая рябь на воде, белая рука и рубиновое кольцо.
Пусть на изображении показан лишь крошечный фрагмент «Игры воды», но до тех пор, пока не появятся статьи о том, что картину выставят на аукцион, и вплоть до самого открытия превью одной этой детали хватит, чтобы интерес к рекламе не угасал.
И пусть лишь частично, но картину увидят на фасаде в самом сердце Венеции — словно город сам станет её выставочной стеной.
Но говорить такое явно растерянной собеседнице пока не стоило. Он сделал глоток воды.
— Соролья? Моне? Кто бы это ни был, если речь о работе такого уровня, одной комиссии, пожалуй, хватит, чтобы покрыть все расходы.
— Вообще-то, кроме тех картин, которые реставрирую, я не так уж хорошо разбираюсь в живописи.
Карла наверняка понимала, насколько нелепо звучит отговорка, но лишь несколько раз протянула «хм-мм», а потом словно сдалась и подняла обе руки вверх.
— Ладно. Допустим, с этим господин Орсини сам разберётся. Нам остаётся только разместить рекламу, и всё. Да и без того у меня полно других забот.
— Есть. И куда серьёзнее. Он собирается расторгнуть уже согласованный контракт.
«Расторгнуть контракт? Сейчас-то?»
Тоджин нахмурился. С ходу понять такое решение он не мог. Увидев наконец ожидаемую реакцию, секретарша преувеличенно поникла плечами.
— Теперь понимаете, как абсурдно? До аукциона всего ничего. Останься хотя бы месяц-два, я бы слова не сказала. Нельзя просто убрать один лот и считать, что на этом всё. Из-за общей последовательности придётся заново менять порядок…и в итоге появляется ещё десяток других дел. Я правда не понимаю, что на него нашло. Он совсем спятил…то есть, кажется, господин Орсини правда окончательно потерял рассудок.
— Убрать? Сейчас? Почему? Какой лот?
— Даже вам кажется, что доведено до абсурда, да? Хотя, если подумать, ненормально уже то, что контракт до сих пор не подписан. Условия давно согласованы, откладывали только подпись. Если смотреть объективно, виноваты мы. Другая сторона теперь в ярости и говорит, что это вопрос доверия, и я их прекрасно понимаю. А мне теперь ещё и со всем этим разбираться.
— То есть до подписания контракта на лот дело не дошло?
— Все детали уже обсудили и договорились, что выставим её. Я же упоминала: даже решили, где она будет висеть на превью, и в каталог внесли. А теперь вот так. По-свински, если честно. Да, подписи на договоре ещё нет, но всё ведь уже согласовано.
«По крайней мере не придётся платить неустойку».
И всё же реставратор невольно подумал, что Карла права: поступок и правда выглядел довольно по-свински. Он откусил край пиццы, прожевал и спросил:
— Ким Гона знаете? Хотя…конечно, знаете. Так вот, его работу господин Орсини продавать не будет.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, фотки, аудиодрамы, дорамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).