Новелла «Масло на холсте», том 4, глава 83
Карла, встретившись с ним взглядом, едва заметно кивнула: можно заходить. Тоджин в ответ слегка склонил голову.
С тех пор как его, трясущегося словно осиновый лист, вызвали к синьоре Орсини, реставратор впервые снова оказался у кабинета директора. Он постучал.
Похоже, Лука и правда удивился, увидев его здесь, потому что оглядел с ног до головы, словно пытаясь понять, что случилось.
— Да. Я ведь могу иногда зайти просто так. Вы заняты?
— По-моему, в последнее время заняты как раз вы, а не я.
Парень отмахнулся шуткой, хотя Лука был отчасти прав. Сам он, возможно, и оставался куда более занятым, но Тоджин тоже последние несколько дней почти не сидел на месте, мотаясь по своим делам. Со стороны, правда, всё это могло выглядеть так, будто он просто беззаботно разъезжает по городу.
— Реставрацию я закончил, вот и решил немного развеяться. Можно сказать, наверстываю упущенное как турист.
— Отдыхать полезно. А вам, Тоджин, особенно необходимо.
— Вот я как раз к тому и веду. Карла сказала, что сегодня у вас, синьор Орсини, ничего особенного не запланировано. Тем более завтра наконец состоится мероприятие к двадцатой годовщине.
— Собираетесь пригласить меня на свидание?
Мужчина отложил бумаги и спросил это словно в шутку.
Реставратор с невинным выражением лица кивнул. Если смотреть шире, Лука не так уж и ошибся.
— Что-то вроде того. Я подумал, хотя бы сегодня вам не помешало бы немного развеяться.
На лице собеседника на мгновение застыло удивление. Затем глаза чуть сузились, а на губах появилась мягкая улыбка.
— Карла сказала, вам нужно забрать одежду на завтра. Её по ошибке доставили в дом неподалёку от Академии. Я подумал, мы могли бы немного прогуляться, заодно и забрать.
Рассказывая о заранее продуманном маршруте, парень перевёл взгляд на стол. Секретарша уверяла, что сегодня у её начальника самый свободный день. Но, похоже, свободнее оказалось лишь расписание — работы на столе всё равно хватало.
«Он ведь ещё и домой работу таскает».
Обычно Лука едва находил время даже на короткий ужин с Тоджином. И всё же, как бы ни был занят, каждый вечер неизменно следил, чтобы тот поел.
Реставратор сел на диван перед столом.
— Вы сначала закончите то, чем занимались. Я могу подождать здесь.
— Что за удивительный денёк сегодня.
Негромко пробормотал Лука и с лёгким стуком положил на стол перьевую ручку.
— Пятнадцать минут. Нет, подождите всего десять.
— Судя по всему, тут работы явно не на пятнадцать минут. Не торопитесь. Я пока здесь посижу, полюбуюсь видом.
С этими словами Тоджин откинулся на спинку дивана. Окна в кабинете директора оказались огромными, да и сам он располагался довольно высоко по венецианским меркам, так что вид отсюда ничуть не уступал смотровой площадке.
Устроившись на мягком диване и глядя сверху на канал, парень вдруг почувствовал, будто и угрозы этого ублюдка Клаудио, и несколько дней мучительных раздумий, и всё, чем он занимался после встреч с Карлой и Беатриче, происходили ужасно давно.
Такой спокойный, праздный момент ему не выпадал уже очень давно.
Расслабиться как следует он так и не успел — его окликнул Лука. Причём настолько быстро, что ему невольно пришлось проверить, сколько прошло времени.
— Минуло минут пять. Вы точно всё закончили?
Мужчина уже поднялся из-за стола и без особого усердия приводил его в порядок.
«Да там физически невозможно было всё закончить».
Оставалось недоумевать, зачем в двадцать первом веке на столе громоздилось столько бумаг. И сколько ни смотри, к большей части стопки Лука, похоже, даже не притронулся.
Произнёс тот, затягивая ослабленный галстук.
— Синьор Орсини, я прекрасно сидел здесь и ждал. Я же сказал, можете спокойно всё закончить. Вы правда со всем этим разобрались?
«Закончил» или «нет» — других вариантов ответа Тоджин не видел.
«Он явно решил отложить всё на потом».
Тем временем Лука поправил галстук и подошёл к нему — безупречный с головы до ног, как всегда элегантный и собранный.
Парень по-прежнему вольготно сидел на диване и лишь немного повернул голову в его сторону.
— Вы ведь не дурак, Тоджин. Заявлю, что успел просмотреть все эти бумаги за пять минут, вы всё равно не поверите.
— Так я и говорю, что могу подождать…
— А признаться, что я так предвкушаю наше свидание, что совершенно не в силах сосредоточиться на работе, мне не позволяет гордость.
Судя по невозмутимому лицу Луки, гордость его нисколько не пострадала. Он неторопливо положил ладонь Тоджину на плечо.
Реставратор мысленно цокнул языком. И всё же ни плавно изгибающиеся в улыбке губы, ни большая ладонь на плече не вызывали желания отстраниться. Совсем наоборот. Поэтому он подавил разливающийся внутри жар и недовольно пробурчал:
— Вы…вы же сами только что выдали себя.
— Значит, гордости у меня меньше, чем я думал.
— Вот в это мне как раз не верится.
— Или мне просто сейчас не до гордости.
Произнёс он так спокойно, словно речь шла о ком-то другом. Как вообще можно с невозмутимым видом говорить подобные вещи? И когда Тоджин наконец перестанет на них так реагировать?
«Ну и как мне с ним справляться?»
Вообще-то услышать такое от мужчины, который, на первый взгляд, дорожил своей гордостью больше всего на свете, было на удивление приятно. Если ради него он умудрялся забыть даже о ней, то и от ленивого созерцания Венеции вполне можно отказаться.
— Вставайте. Пойдём на свидание.
Лука поторопил его, и Тоджин поднялся с дивана. Смотреть на него теперь стало слишком неловко, поэтому он опустил глаза.
И всё же сделалось немного обидно: почему-то смущался вечно только он.
— Может, перейдём на ту сторону?
— Есть место, куда вам хочется сходить?
— Времени у нас ещё хватает. А то мы, кажется, ходим только по одним и тем же местам. Хотя можем никуда и не идти. Там, где толпы туристов, я наверняка быстро устану.
— В районе Сан-Марко народу будет много.
Лука первым пошёл вперёд. Неспешно перейти деревянный мост у Галереи Академии, разглядывая проплывающие внизу лодки и окружающий пейзаж, оказалось довольно приятно.
Тоджин не понимал, как ему это удаётся, но мужчина неизменно выводил его в переулки, куда туристы почти не забредали. Они были узкими, местами сжимались настолько, что вдвоём уже не пройти, а иногда темнели так резко, словно насмехались над ярким полуднем. Зато здесь ничто не мешало гулять спокойно, не спеша.
Реставратор подумал об этом, глядя на вытянувшуюся рядом с собой тень. Шлось с Лукой неожиданно удобно. Несмотря на длинные ноги, тот шагал совсем не быстро.
Иногда парень выходил чуть вперёд, а на развилках оборачивался. Тогда аукционист несколькими широкими шагами догонял его и выбирал ту дорогу, где меньше народа.
Вступало в свои права лето. Листва начала наливаться зеленью, а в воздухе всё отчётливее чувствовался грядущий зной.
Приближалась биеннале. Ветер приносил уже не прохладу, а жар, дни заметно удлинились, по воде каналов и моря рассыпались ослепительные солнечные блики, а одетые по-летнему люди словно поддавались этой неге и никуда не спешили.
Венеция на пороге лета сверкала так ярко, что в это трудно было поверить. Куда ни посмотри — повсюду пейзаж с картины. Бесцельная прогулка в столь погожий денëк оказалась куда приятнее, чем он ожидал.
«Хотя немного неловко, что я вытащил человека, у которого полно работы».
Даже Тоджин, которого считали помешанным на реставрации, расценивал расточительством проводить такой день целиком за работой.
«Тем более он ведь мог давно уйти с должности директора. Разве тогда у него не появилось бы хоть немного больше свободного времени?»
Парень украдкой посмотрел на спутника и заговорил:
— Аукцион ведь уже скоро. Вам не кажется, что вы слишком долго остаётесь директором? Вы уже решили, кто займёт ваше место?
— Решил уже давно. Просто сейчас уйти не могу.
— Да, ситуация не самая простая. Особенно с вашим кузеном.
Нетрудно догадаться: уйди он сейчас, и его несносная семейка, прикрываясь советом директоров, тут же посадит Клаудио в вакантное кресло.
Поэтому встречный вопрос, заданный так, словно Лука искренне не понимал, о чём речь, застал Тоджина врасплох.
— Ну…вашего кузена же хотят назначить директором Кадорсини, разве не поэтому вам приходится оставаться?
— Кузен как раз не такая уж большая проблема. Главная причина, по которой я пока не могу оставить должность директора — вы, Тоджин.
— Если я перестану быть директором, вы ведь так и не скажете мне, когда собираетесь в отпуск в Корею.
Когда-то он и правда обмолвился, что не прочь съездить в Корею. Не хотелось этого признавать, но тогда он просто бормотал себе под нос всякое, потому что от ревности внутри всё кипело.
«И надо же, именно этот человек тогда меня услышал».
По сравнению с тем временем сейчас всё ощущалось куда серьёзнее. Тут уже не до отпуска в Корее — при текущем раскладе его вообще могли отправить туда против воли.
— Я передумал. В ближайшее время постараюсь никуда не уезжать. Так что бросайте уже музей.
— В смысле? Неужели вам жаль уходить?
Вместо того чтобы признаться, что теперь ему страшно ехать в Корею, поскольку его самого могут выставить из страны, Тоджин отшутился.
Собеседник, впрочем, похоже, шуткой это не счёл.
— Не скажу, что совсем не жаль. Я ведь держусь за скучную должность директора только ради того, чтобы узнать даты вашего отпуска.
— Да говорю же, пока можете об этом не переживать. Лучше уходите уже из музея. Вы вообще видели хоть одного итальянца, который работает столько же, сколько вы?
Сказал парень совершенно искренне. Он даже остановился ради этого. Наверное, выглядел он достаточно серьёзно, потому что Лука слегка улыбнулся.
— Рано или поздно всё равно придётся уйти. Когда директор музея одновременно занимается ещё и аукционным домом, то подобное совмещение выглядит не слишком хорошо. Стоит что-нибудь продать — сразу начинают подозревать, что вещь вынесли прямо из музейного хранилища. Из-за этого все процедуры становятся куда сложнее. Но человека, которому я передам должность, я уже выбрал.
— А кому вы собираетесь передать должность? Разве выбирать не нужно из членов семьи?
Это Тоджину и правда было любопытно.
Микеле или Гвидо тоже вряд ли. Тогда оставался Маттео, отец Луки.
«Хотя не похоже, чтобы их связывали тёплые отношения».
К тому же отец Луки производил впечатление настоящего аристократа или, если выражаться прямее, человека довольно ленивого. Вряд ли он обрадуется, если на него взвалят работу.
— Скажете, почему вдруг расхотели ехать в Корею, и я отвечу.
Проклятый инстинкт аукциониста: услуга за услугу. Реставратор поджал губы, собираясь придумать подходящую отговорку. Впрочем, придумывать ничего не пришлось — ответ сам возник в голове.
— Боюсь, что вы увяжетесь за мной.
Лука повернулся к нему с таким выражением лица, словно пытался понять, серьёзно ли тот говорит. А он невинно посмотрел в ответ, будто не видел в своих словах ничего странного. Мужчина прищурился.
— А есть причина, по которой мне нельзя поехать за вами в Корею?
— Вы же ради меня потащитесь в такую даль. Конечно, мне будет неловко. Не могу же я просто бросить вас там и заниматься своими делами.
Когда Тоджин только начинал жить в Италии, к нему не раз приезжали знакомые из Кореи под предлогом того, что всё равно собирались посмотреть разные места. В большинстве случаев его попросту использовали как бесплатного экскурсовода. Запретить им приезжать он не мог, поэтому оставалось взваливать на себя эту утомительную и хлопотную обязанность.
Везти в Корею человека с такой внешностью и такими вкусами…пусть в ближайшее время парень всё равно туда не собирался, но, оказавшись на родине впервые за долгое время, меньше всего ему хотелось неожиданно подрабатывать экскурсоводом.
«Хотя он и сам всё время водит меня по городу, так что ладно».
Но дело было не только в экскурсиях.
— Да и семья, наверное, удивится.
— Вы собирались познакомить меня с семьёй?
От вопроса Тоджин внутренне вздрогнул. Пусть он и говорил не особо задумываясь, но слова вылетели изо рта раньше, чем успели пройти через голову.
«Не ляпнуть бы ещё что-нибудь».
Требовалось срочно исправлять ситуацию. Причём с самым невозмутимым видом и непременно слегка упрекнуть Луку.
— Я же всё равно не собираюсь в Корею. Это просто предположение. Вы иногда бываете довольно настойчивым.
— Я пока не решил, что лучше подарить.
— Кому? Что? Какой ещё подарок?
— Вашей семье. Родителям, старшей сестре и старшему брату.
— Нет, подождите. Я не еду в Корею. Я же сказал, что не поеду. И с чего вообще вам дарить что-то моей семье?
— Тогда зачем вы собирались меня с ними знакомить?
— Нет, я же говорю, не собирался. Просто неудачно выразился.
Тоджин до сих пор прекрасно помнил, как в день, когда они затеяли эти фальшивые отношения, уверенно заявил: слухи о том, что он встречается с зеленоглазым мужчиной, уж точно не доберутся до Кореи и не доведут его родителей до сердечного приступа.
— Даже не думайте ехать в Корею. Если всё-таки поедете и начнёте там шутить про то, что мы встречаемся…моему отцу сейчас вообще нельзя волноваться, у него давление.
— Прискорбно это слышать. Искренне надеюсь, что ему станет лучше. А если вас беспокоит его давление, можно понемногу сообщать заранее, чтобы он не слишком удивился.
Что именно и каким образом Лука собирался ему «понемногу сообщать заранее», реставратор понятия не имел.
Глядя на мужчину, который выглядел подозрительно довольным, он лишь мысленно выругался.
Бесцельно бродя по городу, они успели уйти довольно далеко.
Так они и набрели на книжную лавку, над входом в которую раскинулись ветви огромного дерева, образуя подобие навеса. Когда у Тоджина было побольше свободного времени, он как-то думал сюда заглянуть — место числилось среди местных достопримечательностей.
— Есть книга, которую хотите купить?
После этих слов Лука первым вошёл внутрь.
Внутри магазин больше напоминал не книжную лавку, а маленькую глубокую пещеру, сложенную из книг. То тут, то там из самых неожиданных мест выглядывали люстры, которые явно уже никогда не зажгутся, манекены в карнавальных масках, выцветшие рамы, словно наспех развешанные по пустым стенам, и полосатые деревянные колонны. Наверное, примерно так выглядела бы нора крота, если бы тот стаскивал туда всё, что попадалось ему по пути.
Помимо стеллажей с литературой, в центре лавки стояла выцветшая гондола, а кое-где виднелись ванны, подпёртые стопками разных произведений. Сами книги беспорядочно громоздились и в гондоле, и в ваннах.
«Их вообще продавать собираются?»
Выглядело всё так, словно сюда просто побросали томики, которые не знали куда деть.
Осмотревшись, Тоджин вынес короткий вердикт:
— Похоже на то, как мы разбирали библиотеку в Доломитах.
Разумеется, с величественной и роскошной библиотекой замка в Доломитах это место не имело ничего общего. Он говорил скорее о том хаосе, который устроил синьор Орсини, когда проверял книги, небрежно разбрасывая их повсюду.
— Вы тогда точно так же всё раскидывали. Несколько стопок книг даже рухнули.
— Я прекрасно помню, отчего именно они рухнули…
Лука вытащил книгу из стеллажа, сделанного из старой лодки, и повернулся к собеседнику.
От его бесстыдного взгляда, в котором не обнаруживалось ни капли смущения, растерялся как раз Тоджин.
Стоило продолжить данную тему, и ничем хорошим для него это явно не кончится. Парень поспешно отвернулся и выдал нарочитое:
Даже ему самому возглас показался неестественным.
Тоджин направился в глубину лавки — туда, откуда пробивался единственный настоящий свет. Нужно было хоть как-то сменить неловкую тему. Если там ничего не окажется, в крайнем случае можно сказать, какой красивый вид открывается из окна. К счастью, там действительно нашлось на что посмотреть.
Огромная дверь, выходившая прямо к каналу, стояла распахнутой.
На открытой внутрь зелёной створке жёлтыми буквами вывели название местечка. А на каменной стене между дверью и каналом красовалась надпись «Пожарный выход» — рядом с забавными буквами нарисовали стрелку, указывающую прямо в воду, и плывущего человечка.
— Здорово, правда? Давайте немного здесь посидим.
В лицо сразу ударил запах воды. Лавка располагалась у самого канала, поэтому стоило воде хоть немного подняться, как её неизбежно затапливало. Впрочем, данную особенность здесь даже превратили в своего рода изюминку.
Реставратор первым сел на стул у открытой двери. Напротив стоял ещё один.
— Вы вообще сможете на нём уместиться?
С такими непомерно длинными ногами даже сесть на этот крохотный стул представлялось непростой задачей. Вместо ответа Лука устроился на нём, вытянул длинные ноги и широко улыбнулся.
Тоджин отвернулся к каналу, до которого, казалось, можно было дотянуться рукой.
Некоторое время он смотрел на изредка проплывающие мимо гондолы, листал книги из стопки рядом, а потом украдкой покосился на мужчину.
Лука читал книгу в красной обложке, которую недавно вытащил со стеллажа. На вид ей было никак не меньше ста лет.
Всё вокруг выглядело старым, выцветшим и до странности хаотичным. И всё же тот удивительно естественно вписывался в пространство. На крохотном стуле ему наверняка было не слишком удобно, но смотреть на элегантно одетого платинового блондина, увлечённого книгой, оказалось в разы интереснее, чем на однообразный канал.
Тоджину вдруг захотелось пошалить.
«Хотя сидит себе тихо, никого не трогает. И чего мне неймётся?»
Видимо, ему всё-таки стало скучнее, чем он думал, и взбрело в голову без всякой причины помешать читать. Парень протянул руку и помахал ею прямо над страницами.
Лука прекрасно видел, что Тоджин не даёт ему нормально читать, но лишь сдавленно усмехнулся. И всё — ни малейшего недовольства, ни поднятой брови. Он по-прежнему невозмутимо смотрел в книгу.
Пусть это и была всего лишь шутка, его слегка задело такое равнодушие. На сей раз он протянул обе руки и закрыл ими книгу. Лука невозмутимо положил книгу поверх его ладоней и продолжил читать.
Тоджин снова накрыл её руками. Тогда мужчина одной рукой поднял книгу повыше, почти к самому лицу.
«Ну ладно. Посмотрим, кто кого».
В конце концов он подался вперёд и захлопнул книгу, которую тот читал.
И только тогда понял…что всем телом склонился прямо к нему.
Их лица оказались слишком близко.
Одной рукой итальянец забрал у Тоджина книгу и отложил её в сторону, а другой переплёл их пальцы, не давая ему отстраниться. Его большая ладонь столь естественно сомкнулась с ладонью реставратора, что тот даже не успел выпрямиться.
Их сцепленные руки опустились на бедро Луки. Глядя на растерявшегося парня, он, как и следовало ожидать, даже не пытался скрыть довольную улыбку, полную совершенно недвусмысленного намёка. Мужчина чуть склонил голову набок.
— Вы так отчаянно мешали мне читать. Хотели срочно что-то обсудить?
Сказать, что он просто дурачился и ничего особенного ему не нужно, теперь было как-то…неубедительно. Слишком уж усердно пытался отвлечь от книги. Да ещё и руку теперь у него отобрали.
Тоджин попробовал хотя бы немного отодвинуться, но Лука не позволил.
— Вы так увлечённо читали, вот мне и стало немного…любопытно.
— Вас интересует название книги? Или содержание?
На самом деле его не интересовало ни то ни другое. Если уж совсем начистоту, ему просто захотелось немного помешать Луке, который увлёкся чтением. И ещё…увидеть его лицо.
Прозрачные оливковые глаза. Светлые ресницы. Тёплый оттенок кожи и изящно очерченные губы.
Реставратор ощущал дыхание спутника и чувствовал на себе его взгляд. Расстояние между ними сократилось настолько, что он не решался ни сглотнуть пересохшим горлом, ни даже лишний раз моргнуть.
Он едва сумел выдавить эти слова.
Тоджин вовсе не собирался ничего такого делать, но из-за внезапно изменившейся атмосферы ему казалось, что пульс стучит даже в кончиках пальцев. Он поспешно опустил глаза.
Единственное, что оставалось, — заговорить о самой безопасной теме, которую они оба хорошо знали.
— Именно сейчас вам хочется поговорить о Ким Гоне?
— Нет, просто…мы ведь изначально собирались сделать так, чтобы его работу не продали.
Парень прекрасно понимал, что момент совсем неподходящий. Но у него имелось оправдание.
«А что мне ещё делать, если кажется, что он сейчас меня сожрёт?»
Это, конечно, был не дом, и в самую глубь лавки посетители, судя по всему, почти не заходили…но рядом находился канал, по которому время от времени проплывали гондолы.
Лука, кажется, тоже прекрасно понял, насколько отчаянно кореец пытается выкрутиться. Он наконец разжал руку, и тот тут же воспользовался шансом, чтобы хоть немного отодвинуться.
— Вам нет равных в умении в любой ситуации свести разговор к работе. Серьёзно.
Аукционист пробормотал это легко, будто уже даже не удивляется.
Тоджин осторожно взглянул на него, но всё равно упрямо продолжил:
— Я просто помню, что в договоре всё это было довольно чётко прописано.
— Я попросил её присматривать за вами, а она вместо этого разболтала внутренние дела компании. Уволить её, что ли.
Пусть и прозвучало как шутка, парня такие слова поставили в неловкое положение. Тем более помощь Карлы ему ещё понадобится.
Он снова схватил Луку за руку.
— Послушайте, после аукциона всё равно станет известно, какой лот в итоге не выставили. Вечно держать в секрете вы не сможете. И вообще, это я попросил её мне рассказать.
— То есть Карла рассказала, потому что вы попросили, и поэтому я должен её простить?
Взгляд мужчины опустился на руку, которой Тоджин его держал.
«Немного нагло с моей стороны, конечно».
Он потихоньку разжал пальцы. Правда, толку от этого оказалось мало — Лука тут же снова поймал его.
— Тоджину тоже уже пора определиться, какая стратегия пойдёт ему на пользу.
— Вот только давайте без этих слащавостей.
Мало того что Лука снова держал его за руку, так ещё и большим пальцем принялся медленно поглаживать тыльную сторону ладони. В сущности, ничего особенного — всего лишь кончик пальца ласково скользил по тонкой коже, но щёки Тоджина всё равно заметно потеплели.
Сам итальянец лишь смотрел ему в глаза с лукавой улыбкой.
Реставратор растерялся, а по спине одновременно пробежала дрожь. Не желая этого показывать, он нарочно равнодушно произнёс:
— Я закрою глаза на то, что вы не соблюли договорённость, а вы не вздумайте из-за этого наказывать Карлу.
— Когда вы успели так с ней сблизиться?
— Не уводите разговор в сторону. Давайте сначала закончим с Ким Гоном.
Стараясь не обращать внимания на недовольное выражение лица Луки, Тоджин высвободил руку.
— В Корее, если утверждать, что подлинная вещь — подделка, это считается клеветой. А здесь разве нет ничего подобного?
— По моим критериям это подделка. Я лишь назвал её тем, чем считаю.
— Может, всё-таки не стоит судить обо всём исключительно по своим критериям? Особенно когда речь идёт о законе.
— Об этом пусть думает мой адвокат.
— Вот я как раз об этом и говорю.
— К тому же официально я отказался от контракта не потому, что работа поддельная, а потому, что художник не дотягивает до нужного уровня. Это несколько другое.
— Нельзя же говорить, что художник вашего клиента не дотягивает до уровня. Вы после одного аукциона решили закрыть бизнес?
— Единственное выдающееся в работах Ким Гона — идеи. А поскольку даже они не его собственные, не думаю, что слова о недостаточном уровне так уж далеки от истины.
Когда Лука заходил настолько далеко, возразить было уже нечего. Тоджин коротко простонал:
Он покачал головой и отвернулся к стеллажам, где громоздились как попало книги.
— Вы злитесь? Из-за того, что я не выполнил условия нашего договора?
Парень понятия не имел, что отвечать на последовавший вопрос.
«Да дело вовсе не в договоре».
Его будто совсем не заботили риски для собственной карьеры, на которые он пошёл ради Тоджина, и именно это раздражало. Он ведь любил свою работу, но в то же время относился к ней так, словно мог без колебаний поставить достигнутое под удар. Однако одновременно с раздражением было приятно. Реставратор испытывал благодарность, стоило лишь подумать, что тот поступал подобным образом ради него. Из-за такой откровенно эгоистичной реакции он злился уже не на Луку, а на самого себя. А потом снова смотрел на человека, который сам всё это устроил, и на душе становилось тяжело.
— Договор тут вообще ни при чём.
Все эти спутанные чувства нельзя было назвать одним лишь гневом. Тоджин ненадолго прикусил щёку изнутри и посмотрел на мужчину.
— Я не злюсь. Наверное, поэтому и злюсь ещё сильнее.
— Если честно, я вам даже благодарен. Мне приятно, но одновременно обидно и ужасно не нравится то, что вы сделали.
Парень решил просто назвать вслух все чувства, в которых успел разобраться.
— Я вам за всё это скоро отплачу.
Произнёс он с нажимом, словно ставя точку.
Лука, до этого слушавший на полном серьёзе, тихо вздохнул.
— Звучит так, будто вы собираетесь мне отомстить. Я правильно услышал?
— Вы всё-таки довольно сложный и странный человек, Тоджин.
— По крайней мере, для меня — да. Хотя именно поэтому вы мне и нравитесь.
С какого-то момента всякий раз, когда Лука говорил подобные вещи, Тоджину казалось, точно весь мир, кроме него одного, разом погружался в тишину. И пока он пытался понять, действительно ли в переполненной туристами лавке могло вдруг стать настолько тихо, у самых ног послышался плеск воды в канале.
— Вы каждый раз удивляетесь так, будто слышите это впервые. Хотя прекрасно всё знаете.
Сказал он как ни в чём не бывало и улыбнулся. А затем снова взял книгу в красной обложке, которую читал до этого, словно намеренно отступая и давая парню, готовому сбежать, возможность перевести дух.
Внизу, в канале, по зеленовато-синей воде рассыпались белые блики. И надо же — цвет воды удивительно напоминал глаза Луки.
Тоджин ещё долго смотрел на неё.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, фотки, аудиодрамы, дорамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).