Новелла «Масло на холсте», том 4, глава 82
Беатриче, вращавшая кусок стекла, только что вынутый из печи и раскалённый докрасна, заметила Тоджина и вскрикнула от удивления.
На лбу и предплечьях блестели капельки пота, но уже через мгновение она как ни в чём не бывало улыбнулась, прищурив глаза.
— Здравствуйте. Пэ, верно? Давно не виделись, с того самого аукциона. Решили заглянуть в гости?
— Нет. Я хотел кое о чём спросить, поэтому пришёл, хотя понимаю, что отвлекаю. У вас найдётся время?
Итальянка не сумела скрыть замешательства.
«Наверняка у неё самый разгар работы».
Биеннале была совсем близко. Пусть предназначенные для выставки работы наверняка давно готовы, потом ей ещё долго будет не до мастерской, так что сейчас она, вероятно, старалась использовать каждую свободную минуту.
Но уже через мгновение Беатриче смягчилась и широко улыбнулась.
— Хорошо. Сколько времени вам понадобится?
— Совсем немного. Правда, буквально несколько минут.
— Тут недалеко есть бар. Давайте выпьем кофе или по аперолю и поговорим.
— Вы можете сначала закончить.
— Ничего страшного. Я и так уже вижу, что ничего особенно красивого из этой штуки не выйдет.
— Тогда подождите меня немного в баре. И закажите мне апероль спритц.
С этими словами она отправила Тоджина вперёд.
Он устроился на залитой солнцем террасе. Хотя, по его меркам, это скорее смахивало на пару столиков прямо посреди улицы, чем на настоящую террасу.
На Мурано он оказался впервые, но остров мало чем отличался от Венеции.
На столе перед ним уже стояли апероль спритц для Беатриче и кампари спритц, который парень после долгих раздумий выбрал себе.
Минут через пять она вышла из мастерской и, едва сев за стол, первым делом потянулась к своему бокалу. Только сделав глоток, довольно улыбнулась и посмотрела на собеседника.
— Так что же вы хотели спросить, Пэ?
Тоджин коротко объяснил, зачем пришёл, и, заметив, что итальянка вот-вот спросит, почему он обращается именно к ней, поспешно добавил:
— Я не могу спросить Луку. Хочу кое-что подготовить сам.
— А-а-а. У него ведь скоро день рождения…
Она понимающе кивнула, но под конец фразы всё же замялась. Судя по её взгляду, никак не могла взять в толк, каким образом связь с этим человеком могла иметь отношение к подарку.
Не обращая внимания на её недоумение, реставратор осторожно продолжил:
— Карла…то есть секретарь Луки, сказала, что даже она не знает, где сейчас этот человек. Но предположила, что вы наверняка в курсе. Говорит, он постоянно где-то разъезжает.
— Да, всё верно. Он особенно близок с моим отцом. Насколько я знаю, сейчас он в Вероне. Мне спросить у отца, где именно? Если вам нужен адрес…
— Если сможете узнать и адрес, будет просто замечательно. Спасибо.
Беатриче тут же кому-то позвонила, без особого труда получила ответ и протянула ему записанную информацию.
— Да, он действительно сейчас в Вероне. Вот адрес. Похоже, собирается пробыть там ещё какое-то время.
— Спасибо. Это всё, о чём я хотел спросить. Простите, что отнял у вас время, когда вы так заняты.
— Раз уж вы всё равно приехали на Мурано, может, хотя бы допьём? Если вы, конечно, никуда не спешите.
Когда Тоджин уже собирался подняться, именно она его остановила. Парень на мгновение отвёл взгляд, а потом снова сел.
«Неловкость, конечно, никуда не делась».
Он и приехал сюда с решительным видом, потому что подтолкнула нужда, но общаться с ней всё равно оказалось непросто. Не раз и не два при одном её имени у него замирало сердце. Ему самому не нравилось, что он то и дело косо смотрит на человека, который вообще-то ничем этого не заслужил.
— Вижу, в спритцах у вас с ним вкусы сходятся.
Лёгкое молчание нарушила Беатриче.
Реставратор машинально коснулся шеи, почувствовав себя так, словно его поймали с поличным. Он просто решил попробовать любимый напиток Луки…и именно перед ней сразу выдал себя.
Он посмотрел на красный спритц с кампари. Напиток оказался для него настолько крепким, что после первого глотка к нему уже не хотелось притрагиваться.
— Вообще-то я его не люблю. Просто решил в этот раз попробовать. Но на вкус всё равно так себе.
От прямодушного признания женщина мягко улыбнулась. Её тёплые карие глаза задержались на корейце чуть дольше, чем следовало.
— Ой, нет! Нет. Простите, правда. Я слишком пристально смотрела, да? Знаю, это невежливо, просто мне любопытно.
— Я вызываю у вас любопытство?
На пассивную агрессию не походило. Беатриче улыбалась слишком открыто и относилась к нему с такой явной доброжелательностью, что заподозрить её в скрытой насмешке было трудно.
Она покачала головой, развела руки и указала на Тоджина.
— Наверное, правильнее сказать, что мне любопытно видеть именно возлюбленного Луки. Вы первый, кого он настолько открыто представляет в данном качестве.
С губ парня сорвался неопределённый звук.
Играть роль официального возлюбленного приходилось — тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, их притворные отношения преследовали вполне конкретную цель.
«Но что тут такого удивительного?»
После всех разговоров, которые Тоджин успел наслушаться тут и там, её слова показались ему простой любезностью.
— Я слышал, он пользовался большой популярностью.
— Нет! Нет. Просто…слышал от разных людей.
Ответ прозвучал неоднозначно. Парень сам не заметил, как подался вперёд.
— У него ведь внешность, которая сразу бросается в глаза. К тому же он являлся этаким принцем семьи Орсини. Конечно, его знали. Но вот называть подобное именно популярностью…
— Если дело только в фамилии Орсини, у него ведь есть и кузен.
При одном этом имени реставратор поморщился от раздражения. Беатриче тихо рассмеялась.
— Он, конечно, тоже хорош собой. И тоже Орсини. Но…как бы сказать…в нём всегда чувствовалось, что он изо всех сил пытается догнать Луку и никак не может. Конечно, и на мужчин, от которых веет отчаянным желанием кому-то что-то доказать, находится спрос. Но у Клаудио это отчаяние…как бы точнее выразиться…
— На него просто тяжело смотреть.
Собеседница, до этого мучительно подбиравшая слово, энергично закивала.
— Вот именно. Но, Пэ…можно спросить, почему вас вообще так интересует, насколько Лука был популярен?
— Я как-то встречался с синьорой Лёнг. Она сказала, что каждое лето, когда приезжал он, здесь поднимался настоящий переполох. Вот мне и стало…интересно.
— Вы встречались с синьорой Лёнг? А-а-а.
Беатриче издала непонятный возглас и взяла с тарелки оливку.
— Возможно, всё усугублялось тем, что Лука приезжал лишь на летние каникулы. В такое время слухи разлетаются моментально. Если бы он встречался с кем-то одним, шума, пожалуй, поднялось бы меньше. Но о постоянных отношениях никто не слышал, вот почему сплетни только множились.
— Но ведь не всё это было просто слухами?
— Я и сама не знаю, где там проходила граница между слухами и правдой…но если смотреть со стороны, той самой популярности, о которой говорила синьора Лёнг, у него действительно хватало. Тогда Лука производил впечатление кинозвезды — из тех, кого обычно видишь разве что на кинофестивале. Как бы объяснить…
Тоджин почему-то едва удержался, чтобы не начать торопить её.
Та долго подбирала слова, а потом, словно наконец нашла подходящее, звонко хлопнула в ладоши.
— Скорее не популярность, а…восхищение? Наверное, так. С его-то внешностью каждый приезд будоражил весь этот маленький городок.
Не выпуская бокала со спритцем из руки, она продолжила:
— Летом венецианцы нередко покидали острова на пару месяцев, чтобы переждать жару и наплыв туристов. Но с приездом Луки у некоторых семей начинался настоящий переполох: девочки-подростки отказывались уезжать и умоляли родителей оставить их в Венеции. Те лишались долгожданного отпуска и время от времени даже шли жаловаться синьоре. Поэтому слова синьоры Лёнг вполне понятны. Тем более что её внучка Паола была одной из самых решительных.
Женщина, словно стараясь передать всё как можно точнее, чуть прищурила один глаз и продолжила рассказ. Оранжевый спритц в её руке весело плескался в бокале.
— Но всё обстояло не совсем так, как вы себе представляете, Пэ. У Луки Орсини ведь тот ещё видок, будто люди его в принципе не интересуют. В юности от него веяло таким холодом, что даже самые смелые девчонки не решались заговорить. Мы даже устраивали соревнование: подойдёшь к Луке, поздороваешься — получаешь очко. И поверьте, немало было тех, кому даже это казалось слишком страшным.
— Я всё-таки исключение. Наши семьи всегда тесно дружили. Хотя даже мне трудно давалось первой с ним заговорить, если только ради победы в том самом соревновании. По-настоящему мы сблизились уже после того, как он помог мне приумножить состояние. Стоит заговорить с этим человеком о деньгах — и с ним удивительно легко найти общий язык.
— Лука помогал вам с аукционами и продажей работ, да?
— Можно сказать, примерно половину того, что я сейчас заработала, он выручил для меня, продавая мои работы. Особенно в начале карьеры без него мне пришлось бы очень тяжело. И тот калейдоскоп я тогда хотела подарить ему просто из благодарности. С тех пор меня немного беспокоило, что вы могли неправильно это понять.
Тоджину захотелось тут же возразить, что ничего подобного он и близко не думал. Вот только это было неправдой.
— Вы ведь думали, что мне нравится Лука?
Ещё на том аукционе Беатриче ясно сказала, что просто хочет отблагодарить его. Это Тоджин тогда смотрел на всё с неприязнью и гадал, насколько же сильны её чувства, раз она готова подарить ему такую вещь.
Прикусив нижнюю губу, он наконец признался:
— У влюблённых всё написано во взгляде. Они смотрят настороженно, словно думают: «И почему вообще все остальные не влюблены в этого человека?». Впрочем, вы хотя бы выглядели при этом мило.
— Знали бы вы, как нелепо Лука тогда себя повёл. Стоило мне при первой встрече немного на вас посмотреть, как он несколько раз заявил, что вы его возлюбленный, а потом стремглав кинулся за вами. Можно подумать, я вообще на что-то намекала.
Ещё раз проворчав это для верности, Беатриче крепко сжала лежавшую на столе руку Тоджина. Голос её стал непривычно серьёзным.
— Пэ, я люблю деньги, которые Лука для меня зарабатывает. Хотя комиссию он, конечно, берёт огромную. Но разве я могу упустить аукциониста, который приносит мне такую прибыль? Даже если потом он бросит аукционы и станет арт-дилером, я всё равно не хочу его терять. Поэтому, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Иначе мне правда будет очень неудобно. Я люблю именно деньги…
Ещё пару раз подчеркнула женщина, и глаза у неё при этом заблестели так, словно речь действительно шла о большой любви.
«Так вот что она любит. Не Луку, а деньги».
Он осторожно высвободил руку и кивнул. Потом принялся без всякой цели помешивать трубочкой напиток, к которому почти не притронулся, и как бы невзначай, словно желая окончательно убедиться, спросил:
— То есть…всё-таки не пользовался особой популярностью?
— Тех, кто им восхищался, хватало. И если бы Лука сам предложил кому-то встречаться, думаю, ему бы никто не отказал. Но всё-таки…как можно выдержать такой взгляд, если вы в отношениях?
— Взгляд Луки? А что с ним не так? Он же красивый…
Последнее Тоджин добавил совсем тихо.
Беатриче склонила голову, словно совершенно не понимала, о чём он.
— Дело не в том, красивые у него глаза или нет. В них ведь вообще не видно никаких чувств. Какая бы у него ни была внешность, для итальянок вроде меня это слишком скучно. И разговаривает он скучно, и никакой пылкой страсти в нём не видно. В обычной жизни он не показывает и сотой доли того, что демонстрирует на аукционе. Даже те, кто заявляет, будто встречался с Лукой, — правда это или просто выдумки, — не могут похвастаться хотя бы одной романтической фразой от него.
Может, у местных просто завышенные требования к романтике? Тоджин вспомнил все те до неприличия смущающие слова, которые слышал от мужчины. Неужели для итальянца и они были всего лишь чем-то пресным — без страсти и без особого огня?
Стоило ему подумать о другом, как уши мгновенно вспыхнули.
— Что за выражение лица? Только не говорите, что с вами он воркует?
На столь прямой вопрос реставратор так и не сумел подобрать подходящего ответа. В горле отчего-то пересохло, и он поспешно выловил из спритца большой кубик льда и сунул в рот.
Вот только от проницательного взгляда действие не спасло. Беатриче наконец поставила на стол бокал, который всё это время держала в руке, и придвинула стул ближе.
— Пэ, расскажете, что именно говорил вам этот ледяной человек, а я взамен расскажу всё, что знаю о нём.
— Тогда…вы случайно не знаете, когда у Луки день рождения?
От вопроса, словно только и ждавшего подходящего момента, улыбка женщины слегка померкла.
«Так то, что он готовит втайне, всё-таки не связано с днём рождения?»
Мысль промелькнула и тут же исчезла. Беатриче быстро вернула лицу прежнее выражение. Напротив сидел Тоджин — с пылающими ушами и шеей, с кубиком льда во рту, отчего одна щека смешно оттопырилась. Но даже поддразнить его не хотелось: слишком уж отчаянно он ждал ответа.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, фотки, аудиодрамы, дорамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).