Манхва «Масло на холсте», глава 53, перевод

— Тут не итальянский язык.

— Испанский. Он не сильно отличается от итальянского, если вчитаться, уловите суть.

💭«Легко ему говорить...для него, может, и так. Почему я вдруг такой раздражительный?»

— Почему письмо на испанском хранилось в сейфе синьоры?
— По материнской линии у неё испанские корни. Её мать — герцогиня. В детстве бабушка жила в Испании.

— И с Батистой Соролья она общалась именно на местном языке.

— Но откуда вы это знаете?
— Только что прочёл. У вас в руках письмо от него.

💭«Судя по всему, здесь что-то про расставание…вроде как он грустит из-за этого…»

— А здесь, внизу, что написано?

— «Картина — подарок для нашего ребёнка. Надеюсь, ты когда-нибудь передашь её ему».

— У синьоры есть ещё какие-нибудь его картины?

— Насколько знаю, у бабушки только одна — «Игра воды».

— Значит, она принадлежит Марисе.
— Не факт.

— Всё может быть. В любом случае — Соролья подарил её бабушке. Она имела полное право распоряжаться картиной как угодно.

— Информация является косвенным доказательством…и не в нашу пользу. Слишком много допущений, да и официальных бумаг нет.

— Да. Одним письмом ничего не докажешь.

— И...хранить его нам не стоит.

— Что?
— Для семьи от него больше вреда, чем пользы.

— Тоджин?

— Вы правда хотите уничтожить его?
— Не думаю, что тут нужны объяснения.

— Но…как вы сами сказали, это не является неопровержимым доказательством. Всего лишь допущение.

— И?
— Я хочу сказать…

— Тоджин. Вы предлагаете оставить его?

— Первым, кто указал, что информация работает против нас, были вы.

— Да, но юридической силы у подобного доказательства нет. Если найдётся документ о передаче «Игры воды» синьорой Марисе, его можно уничтожить. На это я дал согласие по условиям контракта и не стану возражать.

— Поймите…я ведь реставратор. А письмо имеет историко-художественную ценность.

— То есть потому, что вы реставратор, мы должны хранить документ, который в случае огласки может нам навредить?

— Это просто письмо. Я его сохраню. Если бы мы не знали о нём — другое дело. Но раз мы его нашли, я не могу его уничтожить.

— Письмо — нельзя, а документ — можно?

— Тоджин, разве не ради уничтожения этой бумаги мы с вами тут всё и перекопали?

— Верно. Однако свидетельство о передаче картины и личное письмо Батисты Соролья несопоставимы по своей ценности.

— У нас в руках исторический источник. Наше поколение может не обнародовать его, но следующее — должно…

— Выставьте картину на аукцион, уладьте ситуацию, а лет через сто письмо станет подтверждением. Решающим свидетельством того, что «Игра воды» с изображением беременной синьоры — подлинная.

— Доказательств подлинности и без того достаточно. Улика опасна для нас. И потом...

— Тоджин, сейчас у нас нет возможности думать о том, что произойдёт спустя сто лет.

— Я возьму ответственность на себя.

— Что ж, если вы так настаиваете…храните.

— Не представляю, как это делать на протяжении ста лет, но всё же.
— С-спасибо. Серьёзно?

— Если вдруг оно всплывёт, скажу, что вы его подделали из мести.

— Простите? Я — подделал? С какой стати?

— Объявлю, что мы расстались.

— А у бывших возлюбленных обид друг на друга хоть отбавляй.

— Да что вы вообще себе позволяете?! Я не занимаюсь подделками! Никогда.

— Лучшие фальсификаторы часто в прошлом реставраторы, не так ли? Вы и сами знаете.

— Так вот. Если письмо когда-нибудь всплывёт за эту сотню лет, — пострадает ваша репутация.

— Уверены, что готовы рискнуть ради того, чтобы просто сохранить его?

[Картина никогда не выставлялась публично. Существовали копии и подделки, но никто доподлинно не знал, как выглядит оригинал. История живописи сама по себе — это история подделок, копий и мошенничества. Картина, под изображением которой скрывается беременная синьора, — и есть подлинник. Это доказательство могло бы избавить экспертов, реставраторов, аукционистов и галеристов от титанического труда. И, конечно, от споров. Ни один реставратор не стал бы уничтожать такую вещь.]

💭«И всё же…то, что он доверил мне письмо, которое может стать его слабым местом, — неожиданно».

💭«Может, оттого, что мы одна команда? Потому что работаем вместе?»

— Я сохраню его до самой своей смерти. А корейцы, знаете ли, живут довольно долго.

— Вот и прекрасно. Чтобы оберегать письмо, вам придётся прожить долго, Тоджин.
— Об этом можете не беспокоиться.

— Снова скажете, чтобы я беспокоился о себе?

💭«Больше никогда не скажу ему не беспокоиться. Тоже мне, великая фраза...он из-за неё с ума сходит».

💭«И этот его пристальный взгляд…наверное, больше всего раздражает то, что он мне совсем не неприятен».

— Не…не трогайте меня. Сегодня я действительно больше не вынесу.

— Не трогаю. И не собирался.

— Хватит врать.
— Разве я к вам сейчас прикоснулся? Или вы имеете в виду, что я лгу, говоря, что не собираюсь?

— По вашим безумным глазам всё ясно. Как можно так смотреть и притворяться?

— И как, по-вашему, я смотрю?

📚Из новеллы:
Тоджин, продолжая пятиться, наткнулся спиной на стену. Лука прислонился к ней же рядом с ним. Он не касался его — просто смотрел. Но даже от подобного воздух между ними будто сгустился. На Тоджина лёг взгляд, который невозможно описать словами. Его поражало, как он одними лишь своими глазами умудряется поменять атмосферу? Веки, мочки ушей, родинка на щеке, шея, ключицы…горячий взгляд Луки скользил по телу Тоджина, словно выжигая клеймо. Невыносимо неловко. И особенно из-за того, что тот и правда его не трогал.

— Смотрите…будто собираетесь съесть.

— Я? Да ну.

📚Из новеллы:
От короткого ответа у Тоджина перехватило дыхание. Мужчина наклонил голову. Под таким углом их губы легко могли встретиться. Внезапно в его сознании всплыло имя. То самое, что Лука назвал с непринуждённой лёгкостью, говоря по телефону, и за которым последовала странная, неприятная тяжесть.

— Беатриче.

— Мы сегодня мало что успели сделать. И я проголодался.

💭«Что со мной? Сам факт, что имя Беатриче всплыло в подобный момент, и неприятное ощущение следом…»

← предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).