Манхва «Масло на холсте», глава 17, перевод

💭«Скрыть не получилось, я решил увиливать до последнего, но меня уличили без особого труда».

— Пока держи его при себе и верни потом обратно.

💭«Так или иначе, реставрация по договорённости подошла к концу...»

— Я верну его вам.

— Оно не моё.
— Тогда считайте, что я не возвращаю, просто отдаю. Вещь-то всё равно принадлежит вашей семье.

— А если Тоджин оставит его себе?

— Мне-то зачем? Предлагаете носить?
— Можно переплавить и продать.
— У меня есть совесть.

— Мы договорились с синьорой: я верну ей кольцо, когда реставрация будет завершена.
— И кому вы теперь собираетесь его возвращать?

— Оставлю у неё в доме. Пусть семья разбирается.
— Вы помните, мы договорились, что пока вам не стоит туда приходить?

💭«Так забери сам, раз такой умный! Отказываешься — и меня в тупик ставишь. Что мне с ним делать?»

— Может, тогда просто выбросить его в воду?
— Просто пока оставьте его у себя.

— Вы уже в который раз повторяете. Даже если я его оставлю — для чего мне это кольцо?

— Обычно кольца носят на пальце. И, между прочим, оно вам очень идёт.
💭«Такое громоздкое золотое кольцо? Я ведь не гангстер. Оно мне идёт? Это правда комплимент или такая шутка?»

— Может если у кого-то из вашей семьи недавно пропало что-то подобное — можно сказать, что я нашёл и вернуть?
— Пропало?
— Ну…не обязательно у синьоры.

— Господин Пэ, вы считаете, что такие перстни выдают каждому члену семьи Орсини?

💭«Разве такие кольца не полагались всем в роду?»

— Этот перстень обычно передаётся наследнику.
— Пр...простите, что?

— Да, звучит немного устаревше. Мы вовсе не род с гербом и замками. Всё это кажется странным, если не сказать смешным. Но, знаете…некоторые всё ещё придают значение символам.

— Мы ведь не в средневековье.
— Найдётся немало желающих за него сражаться.

— К примеру — я, Клаудио, мой отец, а также старший брат отца, формальный наследник рода Орсини.

— Тогда тем более не понимаю, почему перстень у меня. Возьмите, пожалуйста. Не хочу в это вмешиваться.
— Ведь все мы взрослые люди. Нет смысла спорить из-за какого-то кольца. Лучше пусть считают, что оно пропало.

💭«Да просто выбросить — и всё! Зачем синьора передала такой важный предмет мне?! В крайнем случае, просто потеряю кольцо. Однажды рука случайно дрогнет над каналом — и его как не бывало».

— Позвольте напомнить: его носил сам Папа Римский. Историческая реликвия. Реставратор, насколько я понимаю, не станет уничтожать нечто настолько ценное, верно?
— Давайте говорить честно: вы просто не хотите с ним расставаться, поэтому и решили переложить это на меня. Я прав?

— Возможно.

💭«Ха...вот наглец. Все тут, похоже, думают только о своей выгоде».

— Кстати, Клаудио знает, что кольцо у вас?
— Простите? Но вы ведь сами только что его обнаружили. Тогда откуда ему знать? Мы ведь даже не были знакомы.

— Тогда почему, как вы думаете, он так заинтересовался вами?
— Это я и сам...
💭«А вдруг он заметил меня в доме Марисы?»

💭«Да нет, вряд ли. Я быстро смылся, и даже если он увидел, как я перелезаю через забор, то всё, что он мог разглядеть, — мою спину».
— Понятия не имею.

💭«Пока воздержусь от подробностей».
— Может, я ему просто понравился?

— Жаль, если так. Моему кузену не повезло. Разве вы не заняты? Судя по слухам, вы втянуты в любовный треугольник в реставрационной мастерской.

— Простите, но это чушь! И всё из-за этого идиота. Я про Лоренцо. Теперь мне приходится работать с восточной живописью, которую я в жизни не реставрировал!

— Насколько мне известно, это история о начальнике, ослеплённом ревностью, и его возлюбленной. Звучит как самый обычный служебный роман. Вполне правдоподобно.

— Простите, но я не понимаю, почему должен объясняться перед вами, синьор Орсини. Между мной и Джеммой ничего нет, мы просто друзья.
— Значит, ревнует она, а вы влюблены в лысого?

— Что за бред?! Если у меня, по-твоему, настолько отвратительный вкус, что мне мог понравиться этот лысый ублюдок — как я вообще мог бы зарабатывать на жизнь реставрацией?

— Вот-вот. Я тоже удивился таким слухам, даже испугался.
💭«Он что, после «Игры воды» с ума сошёл от счастья?»

— Послушайте, синьор Орсини...
— Да?
— Хм…нет, ничего.

💭«Понятия не имею, почему постоянно меня дразнит. Но, учитывая, какой он скользкий тип и как может ответить, лучше пока промолчать. Джемма, вернись скорее...»

[После похорон прошла неделя. Суматоха улеглась, но вскоре музей всколыхнула новая весть.]

— Приветствую.
— Привет, Тоин. Ты знаешь, кто теперь сидит в кресле директора?

— Ага. Внизу все уши прожужжали.

[Не только сотрудники Кадорсини, но даже местные газеты в культурных рубриках не унимались. Назначение Луки Орсини на пост директора было действительно неожиданным.]

— Конечно все ждали, что выбор падёт на кого-то из Орсини. Но кто бы мог представить, что это будет Лука? Ведь был Клаудио, который, по сути, тоже метил на это место. Да и не только внуки — у синьоры были свои дети.

— Джемма, подумай сама. Старший сын прекрасно устроился в Милане — зачем ему возвращаться сюда? Младший — ты про отца Клаудио? Он ведь глава фонда, тоже неплохое местечко. И ещё один, который утратил её расположение после развода, — синьора ведь явно была на стороне невестки.
💭«Много детей, много дел, много историй — вполне ожидаемо для такой семьи».

— Синьора часто говорила, что только Лука в их семье разбирается в живописи.
— Разве умение выгодно продать картину — это и есть «разбираться в живописи»?

— А разве нет? Он же аукционист. Вполне логично..
— Теперь он директор. Тут уже не до рассуждений о деньгах.

— Должность директора музея Кадорсини весомее, чем должность аукциониста даже в самой крупной компании. А то выдумал — хочет, мол, свою фирму открывать, что-то там суетится. Всё ему деньги, деньги, деньги. Как американец — только и думает о прибыли.
— Лука Орсини вообще-то в Англии жил.

— Какая разница? Все они одного поля ягоды. Но, Джемма, ты чего — интерес к нему проявляешь? Так защищаешь его.
— Может, он тебе просто симпатичен?

— Джемма, такие надменные, напыщенные парни — это неинтересно. Вот Лоренцо — другое дело, мужик что надо.
💭«Дружба сделала его слепым?»

— Анджело, я вовсе не защищаю его.
— А как это тогда называется?
— Просто стараюсь мыслить трезво. У нас тут теперь новый директор, а кое-кто с ним, кажется, хорошо знаком. Вот я и осторожничаю.

— Так ведь, Тоин?
— Эм...я?

— Конечно. Вы с нашим новым директором довольно долго беседовали. На похоронах. Ты сам говорил, что он интересовался реставрационной мастерской. Выглядели вы вполне по-дружески.

— Ну...мы действительно немного пообщались. Ничего такого.
— Всё-таки теперь он наш начальник. Видимо, ему многое интересно. Мне тоже стоит держать язык за зубами рядом с тобой, Тоин.

— Тоин, ты уж замолви за нас словечко, как тут всё хорошо устроено в мастерской.

[До конца рабочего дня Лоренцо и Анджело были до пугающего дружелюбны. Присутствие нового директора — Луки Орсини — пусть совсем немного, но начинало играть на руку.]

💭«Да какое там, никакой пользы. Чёртов Лука Орсини».

💭«Пусть уже заканчивает с этой своей экспертизой. Я не могу вернуться к работе после обеда без одобрения нового директора, так почему он тянет с вступлением в должность?!»

💭«Паршиво тратить время впустую. Гулять по окрестностям, как турист, интересно только несколько дней, потом наскучивает».

💭«Хочу матча фраппучино…»

📝Фраппучино с матча — охлаждённый напиток, приготовленный из порошка матча, молока, подсластителя и льда. В Корее такие популярны.

«Может, летом взять длинный отпуск и слетать в Корею? Пить фраппучино хоть каждый день. А если повезёт — и нэнмён поесть получится».
— Пэ!

📝Нэнмён — корейское блюдо: холодная лапша, подающаяся в прохладном бульоне, обычно с яйцом, мясом и овощами.

— Вот уж не ожидал встретить вас здесь.
— Ах да, мы ведь виделись на похоронах.

— Я, вообще-то, жду одного человека.

— Кого? Луку?

💭«Луку, серьёзно? Проваливай уже».

— У вас ко мне какое-то дело?
— Чашечку кофе. Ничего срочного.

— Пэ. Я хорошо знал Марису. С самого детства считал за честь иметь такую тётю. Уникальная женщина. Именно благодаря ей я пришёл в фонд и выбрал искусствоведение. Она поистине талантливая художница. Душевная, светлая, красивая. Что бы о ней ни говорили.

— Видимо, вы были очень близки.
— Помню, в детстве она всем подряд говорила, что я — её любимый племянник. Не потому, что так положено, а потому что…ну, она и правда была чудесной.

💭«Заметно расходится с рассказами Луки».

— Прекрасная тётя. Всегда ласковая, тёплая с любым человеком. Возможно, этот мир был слишком грязен для её чистой души. Думаю, она просто не вынесла.

— В любом случае, я к тому, что после смерти бабушки возникли некоторые проблемы с домом Марисы. А ведь это, пожалуй, главное наследие, которое она оставила.

— У бабушки и Марисы были очень…своеобразные отношения.

— Думаю, как художницу бабушка её всё-таки признавала. Хотя, зная её вкус, наверняка были и моменты, когда картины дочери ей совсем не нравились. Конечно, при такой известности, как у неё, продать можно и набросок, и эскиз. Но одно дело — продать, и совсем другое — заслужить признание.

— Ну, да…в целом верно.
— Мариса многие свои работы не выносила за пределы дома — только потому, что бабушка не одобряла их.

— Это, кстати, знают только те, кто работает в фонде. В доме Марисы до сих пор хранится немало неопубликованных произведений. Ирония в том, что бабушка при жизни категорически запрещала кому бы то ни было туда соваться.

— Даже нам — тем, кто занимается сохранением и популяризацией её творчества. Печально, правда? Сколько бы я ни уважал бабушку, но в этом она была…ну, скажем честно, упряма.

💭«После чистки тех работ мне стало понятно, почему они не выставлялись. Даже я, простой реставратор, замечал чужие стили, попытки подражания и нерешительность. Сомневаюсь, что хоть одна из них могла бы понравиться синьоре».

💭«Синьора являлась скорее умелым менеджером или продюсером. Он этого просто не понимает».

— А может, она просто хотела защитить её — как художницу. Защитить её достоинство.
— Ну да…люди попроще, вроде тебя, Пэ, могут и так это воспринять.

— Но у мира есть право знать о Марисе всё. Люди хотят понять её. А я — я готов открыть как можно больше её работ, чтобы показать, какой светлой душой она была.

💭«То ли передо мной наивный, недалёкий племянник, искренне считающий, что даже неудачные, сыроватые работы тёти стоит показать миру, то ли хитрец, которому не терпится прибрать их к рукам и как-нибудь выгодно сбыть. И то, и другое вполне ему подходит».

— Пэ. К счастью…хотя нет, к счастью тут, наверное, звучит не слишком уместно. Но с точки зрения фонда — именно так. После ухода бабушки, все картины Марисы, то есть и те, что она сама написала, и те, что хранились у неё — официально перешли в собственность фонда. По распоряжению синьоры.

💭«Вот чёрт, даже те, которые принадлежали ей?»

💭«Тогда что же делать с обнародованием «Игры воды?»

— Кстати...

— Пэ, вы случайно не бывали недавно в доме Марисы?

<- предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).