Новелла «Масло на холсте», том 4, глава 69
Для Тоджина домом являлся только дом Марисы, а вот у Луки, похоже, в одной лишь Венеции имелось сразу несколько вариантов.
Не зная, куда именно тот собирается, парень неловко отвёл взгляд.
Вопрос был самым обычным, но почему-то заставил его напрячься. Не дожидаясь ответа аукциониста, он первым пробормотал, словно оправдываясь:
— Просто в последнее время вы были заняты. И…редко приходили.
— Что ж…будем считать, ради безопасности.
— Не думаю, что мой чёртов кузен станет забирать картину, пока она находится на реставрации.
Стоило Луке произнести слово «кузен», как его губы недовольно сжались.
— В любом случае, если он знает, что Тоджин имеет к этому отношение, то наверняка понимает: картину сейчас реставрируют. Он ведь не настолько глуп, чтобы рисковать и менять реставратора посреди работы…
Говоривший неторопливо мужчина слегка нахмурился.
— Хотя нет…от него вполне можно ожидать и такого. Но в любом случае он вряд ли станет тратить деньги и отдельно нанимать другого специалиста. Да и найти сейчас более квалифицированного реставратора масляной живописи будет непросто.
От спокойного согласия он тихо усмехнулся.
Тоджин недоумённо посмотрел на него, словно спрашивая, что здесь смешного. Заметив его выражение лица, Лука сдержал рвущийся наружу смех.
— Хотя…есть ещё вариант забрать и вас, и полотно.
Лицо реставратора мгновенно помрачнело.
Перед глазами сразу возникла картина: мужчины в чёрных перчатках, чёрных шляпах и чёрных костюмах прижимают к его лицу белый платок, пропитанный каким-то препаратом…
Воображение разыгралось не на шутку.
«А что, если они даже не положат картину в транспортировочный ящик? Просто схватят её и унесут?»
Лёгкое прикосновение опустилось на его плечо.
Из странных фантазий его вывел голос Луки:
— Можете считать это дополнительной мерой безопасности. Сегодня мы разобрались с одной неприятной проблемой, так что до окончания аукциона вы сможете жить там.
Почему-то именно данные слова особенно отчётливо прозвучали в голове.
Обстоятельства изменились, а желающих заполучить картину стало куда больше.
Если Лука собирался жить у Марисы, то лишь потому, что этого требовала ситуация. Ничего личного. Тоджин прекрасно всё понимал. Но то, что он всё равно радовался, — уже совсем другое дело.
Реставратор слегка поджал губы.
Улыбаться не хотелось…вернее, хотелось слишком сильно, а это оказалось единственным способом сдержаться.
Лука протянул руку. Большую, с длинными красивыми пальцами. Совершенно неожиданно.
— Я уже говорил. Неужели вас всю жизнь только и делали, что обманывали?
— Мне показалось, что вы просто нашли отговорку.
Тоджин попытался осторожно высвободить руку из большой ладони.
Он вопросительно посмотрел на него, ожидая хоть какого-то объяснения. В ответ тот лишь едва заметно улыбнулся.
— Раз уж так получилось…ничего не поделаешь.
Ни «раз уж так получилось», ни «ничего не поделаешь» не имели никакого отношения к логике происходящего.
Но парень всё равно промолчал.
Почему-то сейчас всё это казалось совершенно неважным.
Войдя в дом, Тоджин, опасаясь, как бы снова чего-нибудь не произошло, коротко поклонился Луке и поспешил наверх, в свою комнату.
Поначалу ничего необычного он не заметил. Вытер липкие руки, снял пальто, потом яркий пиджак.
И лишь взглянув на стол, заваленный черновиками отчёта о состоянии картин, который он как раз составлял…
Хозяин дома, только что вошедший в гостиную и небрежно бросивший пальто на диван, поднял на него взгляд.
— То, что вы сегодня купили…ну, то самое. Почему оно оказалось у меня в комнате?
— Уже доставили? Карла отлично справилась.
С этими словами Лука опустился на диван.
Всё выглядело настолько естественно, что Тоджин на мгновение успокоился.
«Ладно…значит, калейдоскоп просто по ошибке занесли не в ту комнату».
И чего он только так перепугался? После истории с картиной и одеждой, которые ему буквально навязали, уже невольно ожидал чего угодно.
— Просто я увидел его у себя в комнате и немного растерялся…может, перенести его в вашу?
Ему совсем не хотелось держать у себя вещь, которая ему не принадлежала.
Предложить перенести её в комнату владельца казалось вполне естественной любезностью.
Аукционист включил свет, затем слегка нахмурился и внимательно посмотрел на растерянно замершего Тоджина.
— Покупку доставили тому, кто её приобрёл. Зачем отдавать её мне?
В горле встал ком. Он завис на пару секунд, пытаясь осознать услышанное.
— Насколько я помню, именно ваше. Номер сорок семь. Пэдл подняли вы.
Лука с лёгкой улыбкой подошёл к ближайшему камину и негромко постучал по нему кулаком.
Реставратор стремительно побледнел.
«Сколько вообще стоит эта штука? Нет, дело даже не в этом».
Его вдруг охватил страх. Он вспомнил слова Беатриче. Речь шла про подарок, который Мариса вручила своему племяннику. Вещь с таким значением он просто не мог принять. Тем более один подобный презент он уже получил.
— Мне неловко. Да и вообще…почему вы отдаёте это мне? Я ведь даже не платил за него. У меня нет никаких причин брать данную вещь.
И всё же на недовольном лице Тоджина промелькнуло ожидание. Он невольно надеялся услышать объяснение, которое действительно сможет принять.
Облокотившись на подлокотник дивана, Лука заговорил:
— Этот калейдоскоп стал первым предметом, который я когда-либо выиграл на аукционе.
— Всё произошло почти так же, как у нас с вами. Торги выиграл я, а заплатила Мариса. Если память не изменяет, она даже забрала документ с моей подписью. Сказала, что отдаст его мне, когда я достигну её возраста, и…
Он не договорил, лишь слегка качнул головой.
А затем как ни в чём не бывало продолжил:
— В общем, тогда я был ужасно рад, что выиграл его. Но когда Мариса забрала калейдоскоп себе, я страшно разозлился.
«И что с того? Какое это имеет отношение ко мне? Неужели он, как ребёнок, решил: раз тогда разозлился, значит теперь данная вещь ему не нужна?»
Реставратор молча ждал продолжения.
— Что за ерунду вы говорите? Я сейчас очень злюсь.
Он ответил так быстро, будто только этого и ждал.
— Тогда считайте это сувениром. Первая вещь, которую вы выиграли на аукционе. Будет обидно, если она достанется кому-то другому.
— Но я ведь участвовал только из-за вашей просьбы, так что…
— Вам не нравится калейдоскоп?
«Если скажу правду, она точно обернётся против меня».
— Нравится. Он очень красивый. Но дело совсем в другом…
— Вас смущает, что его купили на аукционе? Теперь вы знаете его цену…да, не самый романтичный подарок.
— Всё вовсе не так! Мне просто неловко принимать подобные вещи.
То был далеко не первый подарок от Луки, вызывающий у него подобные чувства.
Картина Марисы, которую тот вручил ему на день рождения. Тоджин даже не стал вешать её у себя в комнате — без системы контроля влажности хранить полотно там попросту нельзя, поэтому он оставил его в студии.
До начала реставрации «Игры воды» он обязательно проверял её состояние хотя бы раз в день.
Картина ему действительно нравилась. Когда становилось тяжело, он смотрел на неё. И тогда казалось, что всё, что терзало душу, понемногу отпускало.
Если задуматься, единственным подарком от Луки, не вызывающим у него чувства неловкости, являлся разве что стоматологический зонд. Нужная вещь, которую можно спокойно принять без всяких угрызений совести. И никакого особого смысла в ней не скрывалось.
Оттого она совсем не походила на подарок.
— И вообще…я не понимаю, почему каждый раз, что бы вы ни дарили, это обязательно оказывается настолько…обременительным.
На эти слова, прозвучавшие как жалоба, мужчина чуть приподнял подбородок и искоса посмотрел на него.
— Как бы сказать…своего рода способ привлечь ваше внимание.
— Было бы неплохо, если бы из-за этих подарков вы вспоминали обо мне чуть чаще.
Лука поднялся с дивана. Взгляд Тоджина невольно последовал за ним.
— Красивые вещи. То, что вам давно хотелось получить. А потом наконец оказалось в ваших руках. Если всякий раз, глядя на них, вы будете вспоминать обо мне…меня вполне устроит.
В комнате горела лишь одна лампа с тёплым янтарным светом. Только сейчас он осознал, насколько здесь темно. Лука медленно приблизился к нему сквозь полумрак. Отступать не нашлось никакой причины, поэтому парень остался стоять на месте.
«Что значит…его вполне устроит?»
До него не сразу дошёл смысл данных слов. Они казались сложными. И в то же время — будто на самом деле были совсем простыми. Но как ни пытался, понять он всё равно не мог. В итоге так и не решился ничего сказать.
Аукционист внимательно смотрел на застывшего Тоджина. Словно силился распознать, от чего тот сейчас испугался.
Наконец молчание между ними нарушил его спокойный голос:
— Когда поймёте, что готовы…сделайте свой выбор.
Слова сорвались с губ прежде, чем парень успел подумать. И повисли в тишине.
«Наверное, прозвучало нелепо».
Он вовсе не пытался притвориться, будто ничего не понял.
Просто мысль пришла позже слов.
Нет…лишь после того, как он произнёс вопрос, смысл сказанного наконец стал совершенно ясен.
Это совсем не походило на Луку. Потому реставратор лишь сильнее затаил дыхание. Хорошо, что он не успел выдать ничего ещё. Что вообще тут скажешь? Ему было страшно открыть рот.
— Если вы и правда не понимаете, о чём я говорю…я подожду, пока поймёте.
Голос собеседника зазвучал куда привычнее. Спокойный, неторопливый, уверенный.
— А если понимаете, но просто делаете вид, что не понимаете…тогда подожду, пока вам самому не надоест притворяться.
Во взгляде не было ни малейшего колебания.
— В любом случае мне остаётся только ждать. Так что для меня это ничего не меняет.
Именно поэтому Тоджину стало страшно.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: бота или boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).