Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 5.1
5. Тот, кто всё время не даёт покоя
Сквозь приоткрытое окно доносились звуки. Вместе с ними слышалось и дребезжание неизвестных механизмов. Доюн потёр слипающиеся глаза и поднялся с кровати.
Когда он включил кондиционер, его затёкшее тело вытянулось, чувствуя приятную прохладу. Возможно, из-за бессонной ночи голова была словно в тумане, а тело чувствовало слабость. Загипсованная рука, казалось, ныла сильнее, чем вчера.
Ему хотелось просто остаться лежать в кровати, но из-за привычек, выработанных за всю жизнь, было трудно просто ничего не делать. К тому же утром должны были прийти гости.
«Фух, возьми себя в руки, Чха Доюн».
Похлопывая себя здоровой левой рукой по плечу, уставший Доюн вышел из комнаты. Он направился на кухню, чтобы выпить хотя бы воды, но в прихожей почувствовал чьё-то присутствие.
Остановившись в коридоре и посмотрев в сторону прихожей, он увидел, как Сону, натягивает обувь. Тот вздрогнул от неожиданности. Видимо, не предполагавший, что Доюн выйдет, альфа на мгновение растерялся, затем, открыл рот, словно оправдываясь:
– ...Я только на минутку выйду. Дядя Ёнгу позвал.
Доюн небрежно кивнул. Так как теперь можно было не докучать из-за контракта или ещё чего-то, ему было всё равно, куда мужчина идёт. Хотя было приятно, что предупредил заранее.
Видимо, Сону такое отношение не понравилось. Его брови на мгновение резко нахмурились.
– Я иду из-за поручения, так что не поймите неправильно.
Доюн не особенно что-то понимал... Сону широко раскрыл глаза, когда Доюн наклонил голову, услышав непонятные объяснения. Во взгляде по-прежнему читалось недовольство чем-то.
«Эх, я глупец, что переживал».
Проворчав что-то себе под нос, Сону развернулся. Засунув одну руку в карман, решительно схватился за дверную ручку.
Когда дверь открылась и он шагнул наружу, Доюн произнёс обычную вежливую фразу:
Тут же раздался скрип. Сону замер на месте. Повернув голову, он уставился на Доюна удивлёнными глазами. Реакция была такой, будто он не расслышал.
Почему он так реагирует на самые обычные слова? Доюн, которому почему-то стало неловко, потёр рукой затылок.
«Ч-что, это внезапное прощание...»
Всё ещё держась за ручку, Сону что-то пробормотал странным голосом, а затем резко опустил голову. Скрытые за волосами уши, слегка покраснели.
Постояв так довольно долго, мужчина снова поднял голову. Взгляд был исподлобья, но из-за покрасневших ушей он не казался угрожающим.
Это был неожиданный вопрос. Сону встал как вкопанный, словно удивился, что сам такое спросил. Доюн переспросил: «Что?»
Нахмурив лицо, мужчина снова задал вопрос, словно поторопил:
– Разве тебе не трудно встречаться с людьми? Вы же не можете толком выходить на улицу, так что говорите, если что нужно.
– Пока, пожалуй, ничего конкретного.
От такого тёплого, неравнодушного ответа Сону прикусил губы. Похоже, ему снова стало неловко.
– Тогда, как что-то понадобится, напиши сообщение. Я вернусь.
Бросив последние слова едва слышным голосом, альфа быстро вышел в открытую дверь. Дверь с грохотом захлопнулась, и в коридоре снова стало тихо.
Оставшись один в охваченной тишиной квартире, Доюн стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь. Он растерянно моргал.
«Возвращайтесь...», «Я вернусь». Эти короткие фразы эхом отдавались в ушах. Давно он не обменивался такими словами. После того как он стал жить один, такого почти не было, так что для Доюна это было прощание, которым он не обменивался очень давно.
Почему-то у него горел затылок. Доюн провёл рукой по разгорячённому затылку и медленно переставил ноги. Ему казалось, что нужно срочно выпить стакан холодной воды.
Тёплый, душный ветер позднего утра коснулся кожи Доюна, словно чьё-то дыхание. Ветер, пролетевший мимо него, пронёсся через двор, покачивая заросли высокой травы и полевые цветы.
Быстро позавтракав, Доюн вышел во двор, тяжело опустился на стул, одиноко стоявший посреди двора, и наслаждался ветром.
Сделав глубокий выдох, он поднял руку и взглянул на наручные часы. Время уже почти приближалось к одиннадцати, но гость, который должен был прийти в десять, до сих пор не появился.
«Может, с ним что-то случилось?» Человек он был педантичный, всегда строго соблюдавший время.
«Ха-а, не знаю... Всё равно время ещё есть, подожду».
Доюн откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Старый стул жалобно скрипнул.
Пока он сидел, рассеянно глядя в небо, всплыли события вчерашнего дня. Встреча с Квон Чжунсо, феромонный взрыв Квон Сону, а также предложение временно приостановить договор на передачу феромонов.
Доюн глубоко вздохнул и закрыл глаза. Почему он принял такое решение, было слишком сложно объяснить — даже для себя самого, из-за собственных чувств, которые сложно понять.
— Случай был. Раньше Сону насильно сделали феромоновый душ.
— Феромоновый душ? Что это такое?
— Это когда альфа или омега накрывает другого своим феромоном. Чем доминантнее он, тем сильнее эффект!
Феромоновый душ обычно делали, чтобы заявить, что человек «принадлежит мне». Если же применяли насильно, это вызывало сильнейшее отвращение. Говорили, что в худшем случае могли возникнуть проблемы с самим феромоном.
Выражение лица Джунсо, рассказывавшего, что именно из-за того случая на первом курсе университета у Сону появилась омегафобия, становилось всё мрачнее.
— Кроме этого, есть и другие обстоятельства... Но, в любом случае, сейчас мне повезло, что есть Доюн-сси. Потому что рядом есть человек, который вот так беспокоится о Сону.
Вспоминая разговор с Джунсо, Доюн провёл рукой по лицу. От чувства вины грудь неприятно заколола.
Он спросил про омегафобию вовсе не потому, что беспокоился о Квон Сону. Но Джунсо, похоже, заблуждался, считая его хорошим человеком.
«Зачем я вообще об этом заговорил?»
Доюн цокнул языком. Рационально он понимал, что неважно, какое у альфы прошлое, — нужно просто добиваться своего. Времени у него мало, и есть дела, которые нужно сделать.
Но в такие моменты всегда всплывали одни и те же картины.
Например, как Квон Сону заботился о его бабушке, как о своей семье. Или как он бросался к нему, когда тот падал, или выражение его лица на грани слёз при виде крови.
Если бы не эти образы, даже услышав рассказ о прошлом, он бы не мучился так. И тогда не принял бы решение приостановить договор на феромоны и даже починить камеру бесплатно.
«Доюн, будь умным. Думай только о себе. Это не эгоизм, это разумно».
Словно фоновая музыка, в голове разнесся голос матери, который он настойчиво слышал в детстве.
В тот самый момент, когда Доюн, оглядывая созданные им самим же трудности, начал сожалеть о содеянном, со стороны тихой улочки послышался шум старого двигателя.
На мгновение вздрогнув, Доюн выпрямился, до этого откинувшись на стуле. Казалось, пришёл гость, которого он ждал с самого утра.
Шум двигателя постепенно затих, и как только он заглох, тут же послышался щелчок — открылась дверь машины. Вслед за этим раздались шаги.
Звук шагов приближался, и взгляд Доюна сам собой устремился к воротам. В то же мгновение без предупреждения ворота с шумом распахнулись.
Через порог перешагнула аккуратная туфля. На носке безупречной обуви уже была видна пыль. Уставившись на смутно знакомую обувь, словно поняв, кто перед ним, Доюн поднял голову.
Мужчина с болезненно-бледным лицом был тем самым Джэхёном, которого Доюн в последний раз видел в больнице перед отъездом в Сочхон.
Джэхён, заходивший внутрь, увидел Доюна и широко раскрыл глаза. Из-за тонкой оправы очков его глаза мягко изогнулись.
Помахав рукой, мужчина приблизился. Доюн нахмурил брови, наблюдая за приближающимся Джэхёном.
Повседневные брюки и летняя рубашка небесного цвета — одежда была не той, в которой он обычно работал.
К тому же сейчас время — одиннадцать часов утра в будний день. И то, что он, который должен был быть в больнице, находится в Сочхоне, означало, что он даже не вышел на работу с утра и сразу приехал сюда.
Доюн, молча следивший за ним, сощурил глаза.
Джэхён наклонил голову с таким видом, будто ничего не понимал. Закатав рукава и удобно устроившись, он вёл себя непринуждённо, как человек, пришедший в гости к другу. Глядя на эту его врождённую беспечность, Доюн усмехнулся: «Ха-ха».
— Я вызывал секретаря Чхве. Не припоминаю, чтобы звал тебя.
— Эй. Как можно стать лечащим врачом и давать лекарство, не видя состояния пациента?
— Хватит. Я сейчас свяжусь с секретарём Чхве, так что подожди.
— Не говори ничего секретарю. Я сам настоял, что не могу дать лекарство, не увидев своими глазами, так что она мне нехотя и сообщила.
— Ну и что с того, кто ты такой, чтобы...
Джэхён медленно подошёл и встал перед Доюном. Мужчина ростом далеко за сто восемьдесят сантиметров создал длинную тень, упавшую на тело Доюна.
От взгляда, устремлённого сверху вниз, Доюн подняв голову, посмотрел на него. Их взгляды встретились, и чёрные глаза Джэхёна пристально уставились на него, словно пронзая насквозь.
Застыв на мгновение, глядя друг другу в глаза, Джэхён, словно пытаясь разрядить острую атмосферу, мягко улыбнулся уголками глаз.
Доюн не ответил. С того момента, как он попросил секретаря привезти лекарство, было неизбежно, что его состояние станет известно Джэхёну.
А раз так, значит, и до матери тоже дошли его новости? Доюн, чувствуя, как заныла голова, левой рукой сжал переносицу.
— Доюн, такие вещи нужно доверять мне. Зачем подсылать других? Мне даже слова не сказал. Разве нормально, что я, твой лечащий врач, не могу уследить за твоим состоянием?
Доюн с рукой на лбу смотрел на Джэхёна. На лице, которое ещё мгновение назад улыбалось, теперь застыло серьёзное выражение. Его ангельская внешность, будто сошедшая с картины, начинала сиять именно тогда, когда он принимал такое выражение.
Кстати, кажется, у него было прозвище «мужчина, которого хочется прибрать к рукам».. Интересно, сколько же людей он очаровал этим невинным лицом, раз ему дали такое прозвище. Глаза Доюна сузились.
— Смени выражение. Кто увидит — подумает, будто ты преступление совершил.
— ...Так теперь ты мне веришь?
— Нет. Ты наверняка уже всё матери по полной доложил, с какой стати мне...
— Ах, Доюн — тогда мне ничего не оставалось. Ты же сам знаешь, какая у тебя мать страшная.
— Ничего тебе не оставалось. Как я могу тебе верить после этого?
Губы Джэхёна, который, словно не в своей тарелке, пытался капризничать, сжались. Его застывшее с улыбкой лицо словно начало трескаться, и вскоре уголки глаз опустились.
Доюн снова не ответил, и тогда Джэхён, словно его жестоко обидели, присел на корточки перед Доюном. Затем положил обе руки тому на колени и снизу вверх посмотрел на него.
— Та история — правда была выше моих сил. Прости меня один раз, а? Не знаю, откуда просочилась информация, но она знала, что у тебя проблемы со здоровьем.
— Я сказал, что если сразу не расскажешь, то я и лечить тебя не смогу, ну и пришлось.
Джэхён, бормоча: «Ты видел, чтобы я тебе хоть что-то плохое сделал?», захлопал глазами. Из-за того, что он смотрел неподобающе невинными глазами, Доюн в конце концов цокнул языком.
— Иногда я не могу понять — ты мой лечащий врач или маменькина прислуга.
— Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. И не раз и не два тебя выручал.
Доюн оттолкнул его голову в сторону. Джэхён, воскликнув: «Ой! Эй!», зашатался и в конце концов потерял равновесие и повалился набок. На бежевые брюки налипла куча грязи.
— Эй, зачем же так внезапно толкать! Я же приоделся ради тебя!
Ворча, Джэхён поднялся и начал отряхивать одежду. Взгляд Доюна, скользнув по нему, когда тот поправлял одежду, застыл на чём-то.
Между взлохмаченными прядями волос, на лбу — белый блестящий шрам, слегка отличающийся от цвета кожи, старая, бледная линия.
Это был маленький шрам, который можно было и не заметить, если специально не присматриваться.
Внезапно всплыл образ юного Джэхёна, который в восемнадцать лет зимой пришёл к нему, пробиваясь сквозь проливной дождь.
Хан Джэхён, с разорванной раной на лбу, неловко улыбавшийся ему. С тех пор как он помог тогда Джэхёну, нагрянувшему без предупреждения, прошло уже больше десяти лет.
Доюн снова осознал — он довольно долго держал Джэхёна рядом с собой, пока тёмный пурпурный шрам не побледнел.
Словно стряхивая воспоминания прошлого, путающиеся в голове, Доюн резко помотал головой.
— Давай закроем эту тему. Так что там с поручением?
— Подожди, сначала вот о чём. Я ещё раньше хотел спросить — что с твоей рукой?
Лицо Джэхёна неожиданно приблизилось. Расстояние, почти касающееся кончика носа, заставило Доюна испуганно быстро отстраниться.
Но даже на такую реакцию Джэхён не обратил внимания и продолжил ощупывать руку Доюна. Пальцы, беспорядочно гладящие загипсованную руку и плечо, были осторожными.
— С чего это ты с самого утра так навязчиво пристаёшь?
Доюн убрал его руку и хлопнул себя по плечу.
— Что? Просто так упав, так не травмируются. Ты же не неуклюжий человек.
От этих слов Доюн вспыхнул. Создалось ощущение, что раскрылось то, что последние несколько дней он был неосторожен из-за изменившейся обстановки.
Словно прочищая горло, Доюн сделал вид, что кашляет, и протянул ему здоровую левую руку.
— Я вовремя в больницу сходил, так что хватит переживать, давай скорее лекарство.
Доюн ответил холодно, и Джэхён фыркнул: «Хмф». Выражение его лица почему-то было колючим.
— Я что, по-твоему, аптека? В прошлый раз приставал, чтобы я два флакона дал.
— Так ты же мой лечащий врач...
— А, не знаю. В машине, сейчас принесу. Только сначала дай посмотреть на дом. Чуть не умер от любопытства, где ты живёшь.
Словно не желая больше говорить о лекарствах, Джэхён резко отвернулся от Доюна. Затем начал медленно расхаживать по двору и осматривать дом.
— Здесь бабушкин дом?, Что с двором такое?, А это что за велосипед?
Мужчина засыпал вопросами, не давая времени ответить, словно намеренно затягивал время.
Доюн мельком взглянул на наручные часы на левой руке. Стрелки уже почти приближались к двенадцати.
Скоро вернётся Сону. Если так и дальше продолжится, неизбежно раскроется факт того, что он сожительствует с каким-то альфой.
Конечно, нет нужды специально скрывать сожительство с Квон Сону, но и рассказывать первым не хотелось. Скажем так — неловко. Какое-то смутное предчувствие.
Доюн поднялся со стула. Джэхён пальцем теребил какие-то странные сорняки, выросшие в углу двора почти до пояса.
Когда Доюн подошёл к нему со спины, Джэхён, хотя и почувствовал его приближение, с силой повернул голову, словно притворяясь, что не замечает.
— Проведи хоть денёк с чувством свободы. Друг же пришёл.
— Похоже у меня сейчас есть время с друзьями развлекаться? Давай лекарство и уходи.
По интонации, видимо, чувствовалось нетерпение, и Джэхён обернулся к Доюну. Его подозрительный взгляд скользнул по Доюну. Доюн изо всех сил старался сохранить выражение лица и встретил его взгляд.
Джэхён прищурил глаза и скрестил руки на груди.
— Допустим, ты вернулся в эту деревенскую глушь из-за ностальгии по детству. Но почему вдруг просишь новые лекарства? Те, что я прошлый раз дал, ещё же остались.
Доюн сглотнул слюну. Он ожидал такого вопроса, но сейчас, когда он прозвучал, было нелегко открыть рот.
«Вот поэтому я и просил секретаря Чхве просто принести лекарство, без лишних объяснений о том, что к чему».
Когда Доюн не ответил и сжал губы, Джэхён поторопил его.
На мгновение вокруг стало тихо. Слышны были только их дыхание. От внезапной тишины Доюн растерялся.
«Неужели заявление о том, что лекарство неэффективно, было настолько шокирующим?»
Пока он избегал взгляда и лихорадочно соображал, внезапно руки Джэхёна приблизились. И резко схватил его за плечи. Это было неожиданное прикосновение.
Доюн, смотревший на руки, сжимающие его плечи, повернул голову и посмотрел на Джэхёна.
В чёрных глазах мужчины сверкнул странный блеск. Пока он удивлялся, почему тот выглядит таким радостным, от него начал исходить слабый аромат.
Сквозь сероватую пыль распространялся древесный запах. Тяжелый аромат оказался феромоном Джэхёна, который Доюн впервые почувствовал в прошлый раз в больнице.
Как только он это осознал, его руку вновь охватило неприятное, будто от прикосновения скользящей змеи, чувство.
Доюн резко нахмурился и сбил его руку. Но этого показалось мало, и он отступил ещё на шаг назад — феромон Джэхёна мгновенно ослаб. Тот, заметив, что его избегают, похоже, приглушил запах.
Приподняв одну бровь, Доюн смотрел на Джэхёна. Выпустив феромон украдкой, он тем не менее сохранял невозмутимое лицо, будто ничего не произошло.
Неприятное чувство и странная липкая тревога вызывали смятение в душе. Потому что Доюн не понимал, зачем тот постоянно испускает на него феромон.
Если подумать, это началось после того, как Доюн проявился как омега. Именно тогда поведение Джэхёна стало казаться ещё более неприятным. Увеличилось и количество прикосновений — держание за руку или, как сейчас, хватание за плечо. «Не с того ли времени?»
Неужели это из-за того, что он омега, а Хан Джэхён — альфа? Однако с Квон Сону такого неприятного чувства не было. Даже наоборот, стоило почувствовать феромон, как тело реагировало первым...
«Нет, Чха Доюн. Хватит об этом. Забудь, пожалуйста».
От неожиданно всплывших постыдных воспоминаний Доюна передёрнуло.
— Доюн, я спросил, нашёл ли ты альфу?
— Я слышал, хватит спрашивать.
Когда Доюн ответил с пренебрежением, Джэхён с озабоченным видом пристально посмотрел на него.
— Так что давай скорее лекарство
Доюн протянул руку, но Джэхён быстро приблизился.
Плечо, которое держал Джэхён, начало понемногу болеть. Взгляд, устремлённый на Доюна сверху вниз, тоже был угрожающим. Лицо Джэхёна, смотревшего на Доюна потухшим взглядом, стало зловещим.
— ...Эй ты, феромон опять... Уф...
Джэхён, который до сих пор хорошо контролировал свои феромоны, снова резко выпустил густой запах. В отличие от прежнего слабого, будто дразнящего, аромата, сейчас феромон был довольно грубым.
Словно не слыша его слов, Джэхён продолжал давить всё сильнее. От постепенно нарастающей силы Доюн, сам не ожидав, рявкнул.
В его мутных глазах на мгновение появился свет. Доюн не упустил момента и крепко схватил руку Джэхёна левой рукой. Жест означал «отпусти».
Наконец придя в себя, Джэхён ослабил хватку. Но рука, державшая за плечо, никуда не делась. Доюн взглядом указал убрать и эту руку, но Джэхён не ответил.
— Но всё равно, Доюн, это странно. Если ты нашёл альфу, почему просишь новое лекарство?
Несмотря на резкие слова, Джэхён не дрогнул. Создавалось впечатление, что если Доюн не скажет, зачем ему новое лекарство и какие у них с тем альфой отношения, мужчина готов пробыть здесь хоть целый день.
Хотя Джэхён и раньше совершал поступки, которые трудно было понять, но таким настойчивым он не был. Его внезапно изменившееся поведение было странным, но Доюну ничего не оставалось, кроме как ответить. В конце концов, ему нужно было получить от него лекарство.
— ...Этот человек не очень-то жалует омег. Вот я всё ещё присматриваюсь, узнаю.
Доюн кое-как пробормотал ответ. Хотя утверждение, что альфа недолюбливает омег, звучало абсурдно, но даже среди альф немало тех, кто предпочитает только бет или любит других альф. Так что этот ответ вряд ли наведёт Джэхёна на мысль, что у Квон Сону травма.
— Не то чтобы недолюбливает, скорее не очень жалует.
Джэхён, словно пережёвывая слова Доюна, пробормотал что-то, а затем внезапно прыснул со смеху. Смех, казалось, вырвался сам собой, и он поспешно прикрыл рот рукой, но сдержать вырывающиеся звуки было невозможно.
По мере того как смех «ха-ха-ха» становился всё громче, лицо Доюна становилось всё мрачнее.
— Ха, вот умора. Этот парень тоже тот ещё уникум. Он точно альфа?
Доюн холодным взглядом посмотрел на Джэхёна. Мужчина, который смеялся так заливисто, вытирая слёзы, вздрогнул от слов Доюна.
— Да нет, мне просто интересно. Альфа, который недолюбливает омег — это же редкость.
— Не будь грубым. Я говорю про человека, с которым общаюсь.
Словно стряхивая руку Джэхёна, сжимавшую его плечо, Доюн вывернулся. Раз лекарство в машине, лучше уж пойти к ней, чем тратить время на бесполезные разговоры.
Проигнорировав крик «Доюн!» за спиной, он вышел за ворота.
Как только выйдя наружу, он сразу увидел чёрный седан. Машина, которую он давно не видел, была вся в пыли — похоже, сильно пострадала от грязи по дороге сюда.
Хотя даже ручка была в пыли, Доюн без колебаний резко схватился за ручку пассажирской двери.
Естественно, дверь была заперта. Стук, стук. Когда он продолжил с силой дёргать ручку, сзади послышались торопливые, запыхавшиеся шаги.
— Хватит, хватит! Машину разобьёшь.
Повернув только голову, Доюн посмотрел на мужчину. Взглядом, говорившим: «Разобьётся машина или нет — мне всё равно», он уставился на него, и Джэхён, вздохнув, подошёл.
Как только тот снял машину с сигнализации, Доюн нетерпеливо дёрнул руку и с грохотом открыл дверь. В тот же миг, как дверь открылась, он почувствовал феромон Джэхёна, распространившийся по салону.
Когда он был бетой, то часто ездил в его машине, но не знал, что она так сильно пропиталась феромоном.
«Ну, раз это его машина, мне всё равно — выпускает он феромон или нет».
Осознавать один за другим факты, которых он не знал, будучи бетой, было не слишком приятно. Может, из-за феромона Джэхёна, пропитавшего каждый уголок машины, его собственный феромон тоже, казалось, выделялся сильнее обычного.
Сильно прикусив губу изнутри, Доюн одной рукой потёр затылок.
Стараясь отогнать неприятное ощущение, он осмотрел салон, но на пассажирском сиденье ничего не было. Доюн, думавший, что сумка, естественно, оставлена там, на мгновение растерялся.
В этот момент открылась дверь сзади, и Джэхён, наклонившись, просунул верхнюю часть тела внутрь. Он естественным движением протянул руку и схватил чёрную сумку на заднем сиденье.