Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 5.2
На эти слова Джэхён усмехнулся и начал рыться в сумке. Когда Доюн слегка вытянул шею и заглянул, то увидел, что тот колеблется между двумя пакетами с лекарствами.
Мол, что тут можно колебаться, когда пакеты одинаковые, но в феромонных лекарствах он не разбирался, так что ничего не мог сказать.
Доюн закрыл дверь, обошёл машину и встал рядом с Джэхёном.
Джэхён, который то сжимал, то отпускал один пакет из выбранных, в конце концов достал тот, что рядом, и выпрямился. А затем протянул белый бумажный пакет.
Наконец-то эта канитель закончится — с облегчением вздохнув, Доюн протянул руку за лекарством, но в тот же миг Джэхён внезапно отдёрнул руку назад.
Лицо Доюна, у которого лекарство забрали из-под носа, сморщилось, как увядший цветок. Когда он протянул руку, чтобы забрать лекарство, Джэхён и вовсе спрятал его за спину.
— Доюн, давай спрошу ещё кое-что.
— ...Почему ты ищешь альфу где-то далеко?
Брови Доюна нахмурились. Вместо того чтобы дать лекарство, он несёт какую-то чушь.
— Я ведь тоже альфа. Почему нельзя использовать мой феромон?
Джэхён сделал шаг вперёд, держа руки за спиной.
— Мы с тобой не день и не два знакомы. Разве я тебе не более удобен, чем незнакомый человек?
Не сводя с Доюна пристального взгляда, Джэхён снова начал выпускать феромон.
Когда его феромон стал медленно распространяться, Доюн сделал шаг назад. Феромон был явно направлен на него, ощущался почти агрессивно.
По мере того как феромон насыщал воздух, Доюн с опозданием осознал, что он кардинально отличается от феромона Сону.
Неприятное чувство, поднимающееся по позвоночнику. Ещё с тех пор, когда он ничего не знал о феромонах, феромон Джэхёна всегда сопровождался этим ощущением.
Тогда он не знал причины, но теперь понял. Хотя бы то, что он испускает феромон не ради него.
Феромон ради удовлетворения желаний самого альфы, а не ради омеги. Феромон Джэхёна был именно таким.
Доюн не на шутку скрипнул зубами. Он хотел уладить по-хорошему, но что же сегодня все так действуют ему на нервы?
Не скрывая злости, Доюн толкнул его к машине. Верхняя часть тела Джэхёна ударилась о машину, раздался глухой звук.
Рука, которую он держал за спиной, застряла между телом и машиной, и Джэхён тихо вскрикнул, ослабив хватку. Доюн не упустил момента и грубо выхватил пакет.
Крепко сжав бумажный пакет, Доюн грозно вытаращил глаза, и Джэхён неловко улыбнулся.
— Я же сказал — твой феромон не нужен.
Рукой, сжимавшей пакет, Доюн крепко схватил его за плечо. А затем с силой толкнул сжатое плечо в сторону машины. Это было предупреждение, давление. Уголки губ Джэхёна, которые были приподняты, чуть заметно напряглись.
— Предупреждаю: не смей при мне снова бездумно источать феромон. Пока я по-настоящему не разозлился.
— Но тот альфа, которого ты присмотрел, говорит, что недолюбливает омег.
На эту фразу, произнесённую почти с рычанием, Джэхён не остался в долгу.
Сказано было неверно. Хотя вероятность улучшения симптомов от приёма лекарства была ниже, чем от получения феромона альфы, а помощи от Квон Сону ждать не стоило. Так что проще и удобнее было бы получать феромон от Джэхёна.
Но феромон Сону, врезавшийся в память, был слишком силён. «Разве можно забыть то ощущение, когда даже от слабого феромона, оставшегося в доме, проходила ноющая боль, а сознание постепенно прояснялось?»
— Времени у тебя мало. Так нормально будет?
Он и сам знал. Что даже это колебание — пустая трата времени. Месяц — это совсем не долго, а мать в любой момент могла призвать его к себе.
Но почему же? Это чувство — «если не Квон Сону, то не нужно».
Даже понимая, что это нерациональное решение, почему именно в этот раз ему хочется, словно не в силах сопротивляться, просто поддаться этому — Доюн не мог понять.
Доюн крепко зажмурил глаза. Рука, сжимавшая плечо Джэхёна, мелко дрожала. «Ха, ха» — коротко выдохнув, он скривил лицо и на мгновение перевёл дыхание.
В конце концов белый флаг первым поднял Джэхён. Он вздохнул и, словно сдаваясь, поднял обе руки.
— Разве я могу тебя победить? Сначала прими лекарство, а потом подумаем.
Молча слушавший его, Доюн широко раскрыл глаза.
— Лекарство же должно тебе подойти. Если снова будет плохо, так и будешь новое просить? Таких лекарств я больше и достать не смогу.
Джэхён криво усмехнулся и убрал руку Доюна.
— Короче, попробуй, и если покажется, что снова не помогает, свяжись со мной. Я помогу.
Это будет быстрее, чем присматриваться к тому странному альфе.
Джэхён слегка оттолкнул Доюна и развернулся.
Затем он закрыл дверь заднего сидения и, словно по течению, плавно сел за руль. У Доюна не было времени даже схватить его.
В мгновение ока двигатель завёлся, и стекло с жужжанием опустилось. Сквозь наполовину открытое окно Джэхён мягко улыбнулся глазами. Он даже помахал рукой.
— Тогда я поехал. Если останусь дольше, ты только сильнее разозлишься. Хорошенько подумай, пока меня нет.
С этими словами Джэхён закрыл окно и тронулся с места. Облако пыли и выхлопных газов накрыло оставшегося одного Доюна.
Глядя на удаляющуюся машину, прокашлявшись, Доюн посмотрел вниз на пакет с лекарством. Белый бумажный пакет казался ему последней соломинкой, которую ему дали.
Синий грузовик с надписью «доставка», дребезжа, въехал в жилой квартал. Снижая скорость, словно ища место для парковки, грузовик остановился перед домом с табличкой «Пак Ёнгу».
Одновременно с тем, как заглох двигатель, открылась пассажирская дверь, и вышел мужчина средних лет с кожей, загоревшей до черноты на солнце.
Вслед за этим с грохотом открылась дверь водителя, и из машины вышел Сону, чьи каштановые волосы были туго стянуты в один хвост. Как только его ноги коснулись земли, он быстро подбежал и протянул мужчине ключи от машины.
— А? Сону, а как же твой обед?
— Э-э, вот как? Тогда хоть это возьми с собой…
Дядя порылся в кармане и сунул в руку Сону несколько купюр по десять тысяч вон. Сону сморщил лицо и отмахнулся.
— Ай, не надо. Я не за этим поехал.
— Сколько мне лет, чтобы брать карманные деньги? Нет, нет! Я пошёл!
Сону снова засунул деньги дяде в карман и быстро развернулся. Он не забыл помахать дяде, который кричал ему вслед, чтобы он хорошо питался.
По дороге домой полуденное солнце извергало жар, словно выпуская горячий пар над головой. Сону шёл вдоль тени уличных деревьев и достал телефон.
Включив телефон и проверив уведомления, он обнаружил, что там куча бесполезных рекламных сообщений, а звонка, которого он ждал, не было. Губы сами собой скривились.
— Ну что ж, видимо, ему ничего не нужно.
Он сказал эти слова, преодолевая неловкость, но его проигнорировали — и точка. Сону почесал затылок. От ногтей остались красные следы.
Цокнув языком, Сону привычным движением достал сигарету и сунул в рот. Когда он зажёг зажигалкой, кончик сигареты ярко загорелся, и дым поднялся в небо.
Каждый раз, когда дым касался губ и проходил в горло, в голове, шумной от мыслей, наводился порядок. И в этом едва прояснившемся сознании внезапно всплывало лицо Чха Доюна.
Сону выдохнул дым, словно вздохнув.
Сегодня утром, когда он вышел по звонку дяди и случайно встретил Доюна, тот, несмотря на вчерашнее происшествие, вёл себя очень невозмутимо. Такое чувство, будто Сону сам был дураком, что специально ушёл пораньше, чтобы избежать встречи.
Раз сказал, что феромон не нужен, значит, и альфу — то есть его — теперь можно игнорировать?
Почему-то стало возвращаться неприятное чувство со вчерашнего вечера. Хотя до того, как он услышал те слова...
Кто бы мог подумать, что изо рта Чха Доюна выйдут такие тёплые слова. Но ещё более ошеломляющим было то, что он сам, от этих слов немного расслабился.
Вспоминая, как от одного незначительного слова сердце ухнуло вниз, Сону начал жевать фильтр сигареты.
Пока он так размышлял, взгляд то и дело возвращался к телефону. Всё думал: а вдруг Доюн свяжется?
«Сказал „возвращайся“, а сам ни одного звонка...»
Бормоча себе под нос, Сону внезапно остановился как вкопанный. Сигарета, вяло зажатая в губах, медленно упала на землю.
«Ты что творишь? С ума сошёл? Я что, собака, которая ждёт Чха Доюна?»
Подавив проклятия, он обеими руками взъерошил волосы. Голова стала похожа на гнездо, но ему было плевать — даже не заметил. Потому что его собственные мозги казались куда более ненормальными, чем эта копна.
«Чёрт. Ни о чём не думай. Ни о чём!»
В тот самый момент, когда он усердно мысленно внушал себе перестать думать о Чха Доюне, вдалеке показалась приближающаяся чёрная машина.
Глядя на автомобиль, который нагло ехал по дороге, где ездить было нельзя, глаза Сону сузились. Поскольку это была иномарка, незнакомая в их деревне, похоже, что чужак просто сбился с пути.
«Если проедет ещё чуть-чуть, там будут только рисовые поля».
Сону переводил взгляд с приближающейся машины на дорогу позади. Движение машины, казалось, вот-вот направится прямо в рисовые поля, поэтому он быстро замахал рукой, подавая знак не ехать сюда.
Тогда автомобиль медленно остановился прямо перед Сону. Он быстро подошёл к машине и постучал по стеклу: тук-тук.
Стекло опустилось, и его взгляд встретился с незнакомым мужчиной за рулём.
— Сюда ехать нельзя. Дальше только поля.
— А, вот как? Спасибо. Чуть не случилась беда.
Мужчина, словно ему было неловко, опустил брови и улыбнулся. Сону, глядя на лицо этого мужчины, каким-то образом внушавшего доверие, сделал шаг ближе.
— Если вам нужно на большую дорогу, то поверните здесь налево, а когда выедете на перекрёсток — направо.
Те, кто впервые приезжал в Сочхон, часто терялись. Похоже, этот мужчина был одним из таких. Дороги здесь извилистые, и в каждом переулке полно похожих друг на друга домов — немудрено.
— Внезапный ливень застал врасплох, вот и заблудился немного.
— А, ну да. Здесь иногда связь не ловит.
Когда мужчина с доброй улыбкой слегка наклонил голову, в этот момент из машины резко ударил феромон. Сону мгновенно скривил лицо.
Хотя машина — это личное пространство, но настолько пропитывать её феромоном — бестактно. Ведь в ней могут ездить и другие люди, другого вторичного пола.
А то, что феромон так сильно въелся, означало либо что он не хочет никого подвозить, либо ему всё равно — доставляет ли другим неудобства его феромон или нет.
«Снаружи одно, а внутри — другое».
Сону, с неодобрением глядя на мужчину, смотрел, как тот моргает своими невинными глазами, и когда их взгляды встретились, мужчина мягко улыбнулся.
— В общем, это дорога, по которой машинам ездить нельзя, так что будьте осторожны.
Мужчина, несколько раз поблагодарив, поклонился Сону. Так как тот кланялся несколько раз, Сону, которому тоже нужно было ответить, небрежно кивнул.
В тот момент, когда мужчина, словно закончив дела, собрался закрыть окно, сказав «до свидания», за его тяжёлым феромоном, который продолжал доноситься, Сону уловил удивительно знакомый аромат.
Сону пристально посмотрел на мужчину сквозь закрывающееся стекло и, сам того не ожидая, открыл рот.
В то же мгновение закрывающееся стекло замерло. Сквозь стекло было видно, как мужчина вздрогнул.
Глаза мужчины, смотревшего прямо перед собой, через открытое окно переместился на него. Взгляд был странно холодным, не таким, как прежде. Сквозь щель окна, где видны были только глаза и нос, двое на мгновение обменялись взглядами.
— Какие у вас отношения с Доюном?
Голос мужчины стал суше. Сону, скрестив руки, смотря на него сверху вниз. «Почему он так резко замолчал, стоило только упомянуть Чха Доюна?»
Когда Сону нахмурился, показывая недовольство, стекло опустилось снова. На лице мужчины, который теперь смотрел прямо на него, тоже не было и следа улыбки.
Болезненно-бледная внешность мужчины, стоило исчезнуть улыбке, резко превратилась в острую, колючую.
— Скажите, а вы случайно не альфа?
Сону не ответил, только смотрел на него. Но, по сути, он уже дал ответ своим молчанием. Поняв это, мужчина рассмеялся.
— Ха-ха. Извините за бестактность. Я друг Доюна, меня зовут Хан Джэхён.
Он говорил вежливо, мол, заехал на минуту проведать Доюна, но, в отличие от голоса, выражение его лица было резким.
— Предполагаю, что вы и есть тот альфа, за которым Доюн присматривает?
Сону, который молчал, внезапно подскочил, словно его ударили током.
«Присматривает? Кто? За кем? Чха Доюн— за мной?» Пока Сону растерянно недоумевал, Джэхён прикрыл рот рукой и усмехнулся.
— Ха-ха, это просто фигура речи, фигура речи.
Мужчина, говоривший доброжелательным тоном, словно желая успокоить, внезапно оперся рукой на машину. Затем слегка высунул голову и агрессивным взглядом окинул Сону.
Взгляд медленно скользил с головы до ног, и Сону сам не заметил, как отступил назад. Это был неприятный взгляд.
— Но, насколько я слышал, вы недолюбливаете омег?
Его пальцы непроизвольно напряглись. Сону сжал собственное предплечье, впившись ногтями, и уставился на мужчину.
Помимо бестактности, неприятно было то, что Джэхён знает этот факт. Раз он встречался с Доюном, то, возможно, это он сказал.
«Неужели он рассказал о травме? Впрочем, он не производил впечатления человека, который сплетничает за спиной».
Хотя он и не скрывал свою травму от людей, ему не нравилось, когда другие разносили об этом слухи. И если это сделал Чха Доюн — то какое-то чувство предательства, ведь он ему доверял.
И без того жёсткое выражение лица Сону становилось всё мрачнее. Увидев его лицо, Джэхён моргнул. Похоже, ему было интересно наблюдать, как все эмоции читаются по лицу.
— А, не поймите неправильно. Это я сам, как лечащий врач Доюна, всё у него расспросил.
Сону приподнял одну бровь. Факт, что Джэхён — лечащий врач Доюна, его совершенно не интересовал.
Но когда он понял, что Доюн не нарочно ему рассказывал, настроение немного улучшилось. «Заметил ли он это изменение?»
Джэхён насмешливо изогнул уголки губ.
— Вы справитесь? Феромон Доюна, он довольно сильный.
Прищурившись, Джэхён улыбался. Эта улыбка говорила: «Ты точно не выдержишь». Сону широко раскрыл глаза.
— Что бы я ни делал — тебя не касается.
Приподнятые уголки губ слегка дрогнули. Джэхён, словно пережёвывая слова Сону, поморщился и пробормотал: «Выбрал такого же, как и сам».
— Что ж, через несколько дней узнаете. Я на этот раз выписал ему новое лекарство, но неизвестно, подойдёт ли.
«Ах, новое лекарство. Точно, он же говорил вчера, что получит новый рецепт. Неужели дело не решится простым приёмом таблеток?»
— Что это значит? Что будет, если не подойдёт?
— Вы, я смотрю, волнуетесь. А выглядели таким равнодушным.
Джэхён выпрямился, до этого опиравшийся на окно. Как раз в этот момент раздался сигнал телефона — «дзинь-дзинь». Мельком взглянув на свой телефон, Джэхён просиял.
— А, наконец-то ловит сигнал. В такой современной эпохе, когда вдруг пропадает связь — это ужасно, правда? Интересно, сможет ли Доюн хорошо устроиться в этой деревенской глуши. Он же и так ни на что не годен.
— Послушайте. Не уходите от ответа, отвечайте.
Джэхён, невозмутимо копавшийся в экране телефона, посмотрел на другого альфу. Затем с досадой нахмурился.
— Вам это настолько интересно? При том, что вы, как недолюбливающий омег, даже помочь не сможете.
— Вы можете дать Доюну свой феромон?
Сону крепко сжал губы. Внезапно всплыли воспоминания, как он без причины ранил Доюна резкими словами и бегал от него. Сону не мог легко ответить. Потому что правда в том, что он никогда не хотел ему помогать.
Но почему-то от слов Джэхёна на душе стало горько. Потому что от постороннего человека он получил подтверждение, что он — никто, кто не может помочь Доюну?
Словно прочитав его гнетущие мысли, Джэхён криво усмехнулся и, достав что-то из бардачка, протянул ему. Белый листок бумаги оказался визиткой с его именем.
— Это мои контакты. Если Доюн будет выглядеть плохо, обязательно свяжитесь.
— Как это с какой? Я же его лечащий врач.
Он протянул руку и сунул свою визитку в карман Сону. А затем, коротко бросив: «Тогда до встречи», закрыл окно и умчался прочь.
Сону выругался, глядя вслед чёрному седану. Хотя его ругань не достигла адресата, но так ему стало немного легче.
— Что за человек, и как он с ним дружит? Совсем в людях не разбирается.
Сону цокнул языком и сунул руку в карман. Когда он достал визитку, которую силой втиснул ему Джэхён, на белой бумаге чёрным по белому было написано «Хан Джэхён».
Глядя на эти буквы его имени, в голове крутились его слова: о том, что он недолюбливает омег, и может ли он помочь.
Хотя он понимал, что слова были верными, но, слушая их, почему-то они действовали на нервы.
Может быть, проблема была не в содержании. Возможно, его раздражало грубое поведение с первого взгляда и манера говорить, будто заботиться о Чха Доюне — само собой разумеющееся.
Сону скомкал визитку в руке. Будто бумажка была лицом Джэхёна, он с силой сжал её в комок и швырнул клочок на землю.
С лёгким стуком бумажка отскочила, улетела далеко и исчезла из его поля зрения.
Мучимый неприятным чувством, Сону вернулся домой. Он хотел заехать за продуктами, но решил не рисковать — в таком настроении за рулём могла случиться авария.
Снимая обувь в прихожей, Сону оглядел дом. Раз обувь до сих пор стояла в прихожей, значит, Доюн ещё дома.
Вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб, мужчина вошёл внутрь. В гостиной нет, в ванной нет...
Когда он медленно осматривал дом, с кухни послышался шорох. Ноги естественным образом направились туда.
Пройдя по короткому коридору и оказавшись перед аркой кухни, он увидел Доюна, стоявшего у обеденного стола.
Тот разрывал маленький сероватый пакетик и вытряхивал содержимое в рот. Несколько таблеток из пакетика отправились к нему в рот.
Доюн, державший стакан с водой, удивлённо обернулся. Взгляд его спрашивал: «Почему ты здесь?».
— Что же тут такого, что хозяин дома ходит по своему дому
Сону самодовольно упёр руки в бока и встал.
Глядя на него и моргая, Доюн быстро сделал глоток воды. Вместе со звуком «глоть» заходило горло, и лекарство прошло. Сону опустил взгляд и посмотрел на пакет с лекарством на столе.
На пакете, на котором было напечатано лишь несколько слов, в отличие от тех, что дают в аптеке, не было указано ни типа лекарства, ни инструкции по приёму.
«Нет, как этот человек может быть таким беспечным? Ладно, лекарство дал лечащий врач, но разве можно вот так бездумно, раз — и проглотить?»
Сону нахмурился. Внешне Доюн производит впечатление человека, который не ошибается, но при этом то на лестнице споткнётся, то на ровном месте упадёт. Прямо талант заставлять людей волноваться.
Внезапно раздражение резко поднялось. Сону без всякой причины откинул рукой челку, щекочущую лоб.
«Всего лишь таблетку проглотил, почему меня так беспокоит? Всё это точно из-за того самого... Хан Джэхена или как там его».
Допивая оставшуюся в стакане воду, спросил Доюн. «Не замечает, что я явно не в духе».
Впрочем, Сону вёл себя так в его присутствии не раз и не два, так что это было естественно. Сону ответил ворчливым тоном.
— Не знаю. Я только немного помог с простыми делами. Дядя сам разберётся.
Доюн кивнул и как-то неловко провёл рукой по своей руке. Каждый раз, когда он дотрагивался до руки, распространялся густой феромон.
Невольно сморщившись, Сону заметил, что среди знакомого феромона Доюна примешался какой-то старый, застарелый запах.
«С кем он встречался, ясно — больше не с кем. Думал, этот псих только свою машину так пропитал, а он и на человека феромон выплеснул».
Сону сам не заметил, как скрипнул зубами. Он терпеть не мог тех, кто без спросу распыляет свой феромон на других. Тем более если этот кто-то знает, что значит вот так навязывать свой запах.
От неприятного чувства, поднимающегося с кончиков пальцев, Сону цокнул языком.
А Доюн тем временем с невозмутимым лицом смотрел на него. Глядя на этого человека с видом «ничего не понимаю», в душе Сону снова поднялось что-то душное.
«Доюн, скорее всего, даже не понял, насколько это бестактно. Уж если он с готовностью принял лекарство от Хан Джэхёна, тут и говорить не о чем. Нет, ну сколько можно? Ладно, он был бетой, но разве можно не знать таких элементарных вещей? Ха, чёрт...»
С раздражённым сердцем он нервно сжимал и разжимал кулак, а затем заговорил недовольным голосом:
— Это, случайно, не то лекарство, о котором говорили вчера?
Кивком указав на пакет, он заставил взгляд Доюна переместиться. Омега слегка кивнул.
— Да. Не знаю, какой будет эффект, но раз дал друг, остаётся доверять.
Сону с надеждой спросил, как бы проверяя. Вдруг Хан Джэхён сказал неправду? — теплилась в нём слабая надежда.
— Да. Так как нельзя, чтобы информация о проявлении распространялась, я попросил одного знакомого врача.
«Видимо, действительно друг. И врач тоже». Всплыла в памяти его визитка, которую он скомкал, и Сону невольно цокнул языком.
— Тогда и о проявлении, и о феромонном душе тоже он рассказал?
Когда он продолжил задавать вопросы, взгляд Доюна, полный удивления, уставился на него. Мол, что это ты вдруг так много интересуешься?
Сону от неловкости резко отвернул голову.
— А, нет... раз уж нам суждено жить вместе месяц, нравится вам или нет, я спрашиваю. Надо же знать, чтобы в случае чего быть готовым.
— Ну, всякого... Феромонный контроль может нарушиться, может прийти течка... ну, всякое бывает!
Сону скороговоркой выпалил это, словно рэп. По тому, как горел затылок, он понял, что уши тоже, наверное, покраснели.
Доюн молчал. А так как он отвернул голову, было плохо видно, что он делает.
Пока Сону краем глаза пытался разглядеть его выражение лица, Доюн заговорил первым:
— Не ожидал, что Квон Сону-сси будет спрашивать о таком. Удивительно.
От этих слов Сону стало немного стыдно. Ведь ещё несколько дней назад он действительно не интересовался. Хотел только, чтобы тот поскорее уехал.