Чебурнет «по Макаренко»

Критика проекта «коммунистического воспитания» от «Науки марксизм» и защита от них учения Макаренко

Товарищи, я не докладчик, потому что я не ученый, у меня нет научных трудов по педагогике. Я чувствую себя просто как человек, которому доводится перед вами отчитываться, сделать маленький авторский отчёт: и педагогический и литературный. Поэтому прошу вас иметь в виду, что никаких твёрдых выводов я сам ещё не имею. То, что сделано в жизни мною и моими коллегами-коммунарами, — это ещё только опыт. И очевидно, для того чтобы из этого опыта можно было сделать какие-либо определённые выводы, надо ещё проверить его не раз и не два. Поэтому единственная форма внимания, которую я у вас прошу, — это такая.

— А. С. Макаренко. доклад в Харьковском педагогическом институте 9 марта 1939 года. Через три недели Антон Семёнович скончался.

Версия статьи в Google документах

Версия статьи в ВКонтакте

Научная педагогика нужна коммунизму не меньше плановой экономики, потому что человек входит в состав производительных сил, а значит, коммунистические производительные силы включают в себя коммунара.

Поэтому коммунистические группы не обходят стороной вопрос будущего образования-воспитания. Полгода назад мы разбирали «Проект практикоориентированных школ» от ОКО (не путать с ОКИ, вообще не связаны). Они решили устроить школу по образцу казармы, сделав для всех направлений упор на ботанику, принудительно выгоняя школьников на сельскохозяйственные работы и пытаясь ликвидировать отчуждение труда всего-то путём рассказов о том, что отрасли производства, оказывается, связаны одна с другой. Самоуправление было прилеплено сбоку в виде школьного совета, являющегося полной калькой с существующих практик «школьного самоуправления» в капиталистической России — без полномочий.

Но то баловство, а сейчас программу культурной политики выкатила «Рабочая парадигма» в своём журнале «Наука марксизм» (НМ), материал называется «Культурная революция будущего». Дополнение к статье это ответы на претензии: «Коммунисты запретят интернет?».

НМ и раньше обращались к Макаренко. Неудивительно: его педагогическая система признана ООН, а в рамках «макаренковедения» буржуйские учёные изучают его наследие. Но с тех пор как Антон Семёнович Макаренко начал, прошло более века, и закономерен вопрос: «а где».

Но прежде чем такое спрашивать, нужно понять, что мы ищем, о какой системе вообще речь. Что там у Макаренко, что предлагают якобы его последователи. Как и всякая наука, педагогика требует читать буквы, а не проецировать на бумагу расхожие («обывательские») представления о казарме с отрывом от родителей и превращением ребят в бесплатную рабочую силу без денег на карманные расходы, выдавая «казарменный коммунизм» за последнее слово теории строительства социализма.

➤ Перед прочтением советуем ознакомиться

1. Разгром «Проекта практикоориентированных школ»

Содержание

Предисловие: о педагогической эклектике

Если в интернете обсуждают Макаренко, часто можно услышать, что его система «односторонняя», и что нужно «сочетать разные подходы». Такое не НМ утверждают, но у этих слов и тезисов НМ — общий корень.

Возможно ли скрещивание педагогических методов Макаренко и, например, Викниксора («Республика ШКИД»)? Решают ли они разные задачи, из-за чего их скрещивание становится необходимым для становления «гармоничной личности» и для воспитания разных типов личности, нужных в разных сферах жизни? (Будто мы «делаем» людей под профессии!)

Такой взгляд встречается у людей, которые воспринимают разные педагогические системы как наборы практик, отвечающие разным условиям и разным конечным целям, которые при этом должны парадоксально осуществляться одновременно.

Однако развитая педагогическая система — не просто «набор практик». Любые «приёмы» воспитания так или иначе эксплуатируют некие общие, либо специфические для определённых возрастов и групп законы психики (великое разнообразие их проявлений возникают на базе общих законов из-за индивидуальных условий). Обобщение «приёмов» и скрытых за ними законов психики — педагогическая теория. Разные «школы» — это приближения к законам психики той или иной степени достоверности. Может быть менее точная теория, может быть более точная (более истинная).

Зная теорию, можно реконструировать «набор практик» и даже синтезировать новые практики — и часто именно это называют «творческим переосмыслением», хотя это просто применение теории. Применяя одну теорию, но ставя себе разные цели, можно получать разные методы. Развить личность — одни методы. Уничтожить — другие.

Непонимание этого ведёт к таким утверждениям:

Не так здесь всё.

У Макаренко дети тоже учились в школе, причём затем при колонии была создана своя школа.

«Игнорирование творческих начал»: у Макаренко тоже был свой театр:

То, что рассказано в предыдущей главе, составляло только очень незначительную часть зимнего вечернего времени. Теперь даже немного стыдно в этом признаться, но почти всё свободное время мы приносили в жертву театру.

Макаренко относился к так называемому «трудовому воспитанию» так:

Нейтральность трудового процесса очень удивила наш педагогический коллектив. Мы слишком привыкли поклоняться трудовому принципу, становилась необходимой заботой более тщательная проверка нашего старого убеждения.

Мы заметили, что рассматриваемый уединённо трудовой процесс быстро и легко делается автономным механическим действием, не включенным в общий поток психологической жизни, чем-то подобным ходьбе или дыханию. Он отражается на психике только травматически, но не конструктивно, и поэтому его участие в образовании новых общественных мотиваций совершенно ничтожно.

Такой закон представился нам несомненным, во всяком случае по отношению к неквалифицированному труду, какого тогда очень много было в колонии. В то время самообслуживание было очередной педагогической панацеей.

Про «творческие начала» у Викниксора (вики):

Николай Победоносцев. По решению Викниксора был переведён в сельскохозяйственный техникум в Петергофском уезде. Впоследствии работал агрономом в совхозе.

Георгий Лагидзе. Работал в одном из ленинградских конструкторских бюро.

Вольфрам. Работал инженером на одном из ленинградских предприятий.

Яковлев. Работал шофёром на автобазе в городе Калинине.

А вот один из воспитанников Макаренко: актёр Дмитрий Терентюк. Рвался в технический вуз, но общим собранием его направили на творческую ниву. Макаренко назвал колонию в честь писателя Максима Горького, в конце концов. Не в честь Щорса или «имени Трудовых армий». (А коммуну имени Дзержинского называл не он.)

Ну и про дисциплину у Макаренко: вы можете уйти из колонии в любой момент, потому что охрана есть только на входе, но не на выходе, причём охрана — из самих колонистов.

Разбор рандомного комментария из интернета нужен не просто так: эти мнения — типовые, набирают много лайков и при этом не соответствуют ни одному факту.

Недостатки подхода Сороки-Росинского (в статье не рассматривается) объявляются стержнем его системы и превозносятся. Эта позиция исходит из установки, якобы что существуют противоположные по сути методы воспитания, нужные для разных задач. Как будто бы физики и лирики принадлежат чуть ли не к разным биологическим видам и их надо воспитывать кардинально иначе. (И вообще что надо «затачивать» детей.)

Почитав немного про колонистов Макаренки, вы увидите россыпь индивидуальностей, совсем не затёртых «тоталитарной дисциплиной», не растворившихся ни в каком коллективе. Коллектив не противоположен ни индивиду, ни творчеству. Первое.

Применяемые осознанно, приёмы Макаренко будут соответствовать условиям конкретных коллективов, когда исходят из теории. Она имеет общий характер, касается не только «уголовников» и беспризорных. «Неприменимость» «элементов Макаренко» в конкретных коллективах — это не опровержение теории, а только доказательство, что механический перенос приёмов (тем более по отдельности) к сути системы Макаренко отношения не имеет. Второе.

Мы уделили место этому, потому что «тоталитарный» флёр отдельных приёмов Макаренко приводит НМ к ошибке того же рода: восприятию набора практик уже как теории, а не как её следствия, и полностью неверной их интерпретации в «казарменном» ключе. Только если комментаторы своего воображаемого Макаренку за это критикуют, то НМ говорят, что так действовать и нужно.

Статья «Науки марксизм»

Отмечу, что дизайн сайта Спички удачнее: у них примечания разворачиваются в отдельном окошке, и не нужно мотать вниз страницы. Здесь — нужно, причём нет даже гиперссылок, которые отправляли бы к примечанию и обратно к тексту (так сделано у ЛК, т.е. дизайн НМ это два шага назад). Исходный код сайта Спички открытый и выложен на гитхабе, почему не внедрили — неясно. Также примечания смешаны со ссылками на источники, что мы субъективно считаем минусом, особенно при таком подходе к оформлению — нет возможности понять, перед нами ссылка на источник или примечание. Кстати, гиперссылок на цитируемую литературу тоже нет. (Ещё нет поиска по текстам статей — только по названиям.)

Статья разделена на введение, три секции и заключение, и разбирать мы их будем последовательно.

Ленинское понимание «культуры»

Кстати о гиперссылках:

Статья начинается с такого захода. НМ делают смелое утверждение о позиции Ильича, подкрепляя это отсылкой на четыре работы, не оставив кликабельных ссылок. Видимо, для профилактики желания проверить. Но мы проверим.

Что Ленин имел в виду под «культурой»? Этот вопрос будет разобран подробно, так как именно из НМ-понимания культуры вытекают их планы по полной переделке человека. НМ выдвигают ряд безукоризненных требований, к соблюдению которых, по их мысли, невозможно достичь социализма. Победивший пролетариат вообще мало что сможет, пока не воспитает новое поколение, очищенное полностью от буржуазного мировоззрения, с чистого листа воспитанное («Здесь надо переделывать абсолютно всё», «Когда вся страна превратится в одну единую трудовую коммуну, тогда социализм будет построен окончательно», «…культурная революция в области моральных устоев трудящихся масс … будет определяющей для преобразований экономики»).

Для удобства приведу ссылки на эти ленинские работы:

• «Задачи союзов молодёжи» (1920);
• «Речь на всероссийском совещании политпросветов губернских и уездных отделов наробраза 3 ноября 1920 г.»;
• «НЭП и задачи Политпросветов» (1921);
• «О кооперации» (1923).

И вот что: ни в одной из этих работ вопросы морали и нравственности и художественного вкуса не задеты. А про мировоззрение есть. Но не то и не так.

Известно, что Владимир Ильич уделял очень много внимания борьбе идейной. «Декрет о печати» запрещал пробуржуазную прессу, ведь реакционные СМИ, оставшись без поддержки домашнего капитала, пошли искать деньги у иностранного. Реакционная профессура саботировала преобразования в образовании. И так далее. Борьба с пропагандой реакционной идеологии была одним из ключевых мест, и именно этим занимался политпросвет. Но речь ещё не шла о воспитании «нового человека», который был бы с детства «привит» от буржуазного мировоззрения — его нужно было разоблачать перед уже взрослыми людьми здесь и сейчас.

Если бы старое поколение, воспитанное при капитализме, навсегда было бы «заражено» этим буржуазным вирусом, который не позволяет построить социализм без тотального «разрыва» — то эти же массы не совершили бы революцию, она была бы невозможна (а значит и дальнейший «разрыв» никогда не случится).

В последней из перечисленных работ Ленин выдал вообще такое:

Под уменьем быть торгашом я понимаю уменье быть культурным торгашом. <…> Он торгует сейчас по-азиатски, а для того, чтобы уметь быть торгашом, надо торговать по-европейски. От этого его отделяет целая эпоха.

<…>

Вторая наша задача состоит в культурной работе для крестьянства. А эта культурная работа в крестьянстве, как экономическая цель, преследует именно кооперирование. При условии полного кооперирования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистической почве. Но это условие полного кооперирования включает в себя такую культурность крестьянства (именно крестьянства, как громадной массы), что это полное кооперирование невозможно без целой культурной революции.

В докладе о задачах политпросвета в НЭП он сказал следующее:

При нашей некультурности мы не можем решить лобовой атакой гибель капитализма. При ином уровне культуры можно было бы решить задачу прямее, — и, может быть, другие страны так ее и решат, когда придет время строения их коммунистических республик. Но мы прямым путем не можем решать вопрос.

Во-первых, отсюда можно понять, что Ильич думал о культурной работе не так узко, как думают НМ (выключая из неё «экономику» и т.д.). Во-вторых, что по Ильичу социализму необходим уровень культуры, в западных странах (например, Германии) уже наличествующий, т.е. созданный ещё капитализмом. Так ещё и говорил главным образом о крестьянах, то есть культура рабочих вызывала меньше вопросов. Пока что речь шла о деловой культуре, о трудовой культуре.

На совещании политпросветов Ильич говорил и о заводском пролетариате. И здесь он уже является (в общих чертах) проводником нужной для закрепления социализма культуры:

[Буржуазия] как можно более старается затушевать еще более важную роль диктатуры пролетариата, ее воспитательную задачу, особенно важную в России, где к пролетариату принадлежит меньшинство населения. А между тем тут эта задача должна выдвинуться на первый план, так как нам нужно подготовить массы к социалистическому строительству.

<…>

Мы не стоим на точке зрения утопической, будто трудящиеся массы подготовлены к социалистическому обществу. Мы знаем на основании точных данных всей истории рабочего социализма, что это не так, что подготовленность к социализму дает лишь крупная индустрия, стачечная борьба, политическая организованность. И для того, чтобы одержать победу, чтобы совершить социалистический переворот, пролетариат должен быть способным к солидарному действию, к делу свержения эксплуататоров. И теперь мы видим, что все необходимые способности он приобрел и превратил их в дело, когда завоевал свою власть.

Для работников просвещения и для коммунистической партии, как авангарда в борьбе, должно быть основной задачей — помочь воспитанию и образованию трудящихся масс…

<…>

В такой момент борьбы мы должны отстаивать революционное строительство, бороться против буржуазии и военным путем и еще более путем идейным, путем воспитания, чтобы привычки, навыки, убеждения, которые рабочий класс вырабатывал себе в продолжение многих десятилетий в борьбе за политическую свободу, чтобы вся сумма этих привычек, навыков и идей послужила орудием воспитания всех трудящихся, а задача решения вопроса, как именно воспитать, ложится на пролетариат.

<…>

Трудящиеся массы, массы крестьян и рабочих, должны побороть старые навыки интеллигенции и перевоспитать себя для строительства коммунизма — без этого к делу строительства приступить нельзя.

Здесь видно, что Ильич трудящимися и массами называет в основном крестьян (и отстающих рабочих), а также старорежимных учителей, противопоставляя их передовым пролетариям, которые нужную нам культуру уже в общих чертах усвоили, доказав это тем, что взяли власть. Они должны дать культуру всем остальным. Если не даст, то потерпит поражение, поэтому Ленин и говорит о воспитании масс, причём воспитании политической культуре, привычке властвовать и отстаивать права. При этом метод — агитпроп, а не педагогика.

О педагогике чуть больше говорится в речи о задачах союза молодёжи:

На этом вопросе тем более следует остановиться, что в известном смысле можно сказать, что именно молодежи предстоит настоящая задача создания коммунистического общества. Ибо ясно, что поколение работников, воспитанное в капиталистическом обществе, в лучшем случае сможет решить задачу уничтожения основ старого капиталистического быта, построенного на эксплуатации. Оно в лучшем случае сумеет решить задачи создания такого общественного устройства, которое помогло бы пролетариату и трудовым классам удержать власть в своих руках и создать прочный фундамент, на котором может строить только поколение, вступающее в работу уже при новых условиях, при такой обстановке, когда нет эксплуататорского отношения между людьми.

Но главным образом Ленин говорит о единстве и об образовании:

На место старой муштры … мы ставим сознательную дисциплину рабочих и крестьян, которые соединяют с ненавистью к старому обществу решимость, уменье и готовность объединить и организовать силы для этой борьбы, чтобы … создать единую волю, ибо без этой единой воли мы будем разбиты неминуемо. Без этого сплочения, без этой сознательной дисциплины рабочих и крестьян наше дело безнадежно. … Мы не закрепим даже фундамента, не говоря о том, чтобы на этом фундаменте построить новое, коммунистическое общество. Также … на место старой учебы, старой зубрежки, старой муштры мы должны поставить уменье взять себе всю сумму человеческих знаний, и взять так, чтобы коммунизм … был бы теми выводами, которые являются неизбежными с точки зрения современного образования.

Вот как надо поставить основные задачи, когда мы говорим о задаче: научиться коммунизму.

Чтобы это вам пояснить, подходя в то же время к вопросу, как учиться, я возьму пример практический. <…> Вы прекрасно понимаете, что к электрификации неграмотные люди не подойдут, и мало тут одной простой грамотности. Здесь недостаточно понимать, что такое электричество: надо знать, как технически приложить его и к промышленности, и к земледелию, и к отдельным отраслям промышленности и земледелия. Надо научиться этому самим, надо научить этому все подрастающее трудящееся поколение. <…> [Коммунист] должен понять, что только на основе современного образования он может это создать, и, если он не будет обладать этим образованием, коммунизм останется только пожеланием.

Речь о строительстве коммунистического общества. Тут Ленин вовсе не бежит вперёд паровоза, так как социализм — первая фаза коммунизма (Маркс писал об этом в «Критике Готской программы»), несмотря на родовые пятна старого общества это уже коммунистический способ производства (то есть плановый). Между тем Ленин ставит задачу в первую очередь овладения всей передовой техникой, образование, «усвоение суммы знаний человечества».

Закрепление диктатуры пролетариата: единство воли пролетариата.

Строительство социализма: овладение техникой и культурой труда.

Единство воли пролетариата следует из идейной борьбы против капиталистических идеологем и неверия в институты социалистического общества. И нигде пока речи о нравственных качествах людей ещё не шло.

Нельзя думать, что всё так просто (что там «сложно» — разговор на десятки часов), но это ключевые условия. И, думаю, понятно, что и в современной школе и вузах достаточно элементов культуры, чтобы передовой слой рабочих уже в общих чертах всем этим мог овладеть.

Не факт, правда, что раз культуры хватало в XX веке, то достаточно в XXI. Элементы культуры на месте, но этого может оказаться мало. Именно это и имеют в виду НМ, говоря о функциональной неграмотности (или безграмотности) — неспособность понимать более-менее длинный текст как целое, связывать отдельные предложения.

Ликбез: «неграмотность» и «безграмотность»

Небольшое отступление. НМ пишут «функциональная безграмотность», но если гуглить, вы найдёте только «функциональную неграмотность». НМ, используя такое название, делают отсылку на декрет о ликбезе («В общем, новая школа и новый интернет позволят провести новый ликбез, или лик-функ-без»). Здесь нет ошибки или двойного смысла.

В декрете о ликбезе слово «безграмотность» используется только в сочетании «ликвидация безграмотности», а по тексту — лиц, не умеющих читать или писать, называют неграмотными. Так как в самих пунктах нет никаких разночтений, очевидно, что в декрете слова «неграмотный» и «безграмотный» — полные синонимы. Словарь Даля (XIX век) даёт два значения, и первое из них синоним «неграмотного», и только второе — пишущий с ошибками. Уже словарь Ушакова (XX век) меняет два определения местами, но там же, однако, приведена цитата автора декрета о ликбезе, в которой «безграмотный» — очевидный синоним «неграмотного», как и в самом декрете. Именно поэтому НМ не делают ошибку, когда пишут «безграмотность». Например, здесь:

Однако в СССР за пределами устоявшегося выражения «ликвидация безграмотности» (ликбез), использовали «ликвидация неграмотности» (БСЭ, 1-е издание), «ликвидировать неграмотность», «неграмотный». Это корректнее, но в контексте статьи НМ мы вопрос сняли.

I. Ликвидация функциональной неграмотности

Итак, мы приступаем к первому разделу статьи НМ, соответствующему первой составляющей НМ-культуры: «1. Революция в мировоззрении народных масс».

Первые абзацы: хвалятся советскими успехами в ликбезе и долго расписывают, как мифологическое сознание выдумывает объяснения. Поюморили самообозвыванием в тоталитаризме.

В общем, полагание причин, почему ваш кореш опаздывает, это примерно то же, что и мистическое сознание. Правда, ситуации, когда друга задержали родители или что-то сходное — выводятся нами из знаний об обстоятельствах его жизни и общих представлений, дедуктивно (логически). Мистические додумки же не имеют никакого отношения к дедукции. А научная картина мира вовсе не исключает «додумки»: если первой стороной научного познания является дедукция, то второй стороной — гипотезы. То есть НМ следовало бы дать научному мировоззрению иное определение.

Впрочем, научная пропаганда это вещь сама собой разумеющаяся. А НМ выделили в «мировоззрении» главный пункт: функциональную неграмотность.

Определение от НМ отличается от общепринятого: понятие функциональной неграмотности описывает состояние, когда человек не может читать и писать на уровне, нужном для выполнения повседневных задач, связанных с чтением и письмом. Но если какие-то конкретные задачи не требуют грамоты, тогда о чём разговор?

Сложности с планированием больше чем на три-четыре шага — мимо. Пожалуй, СДВГ может быть причиной функциональной неграмотности, но не наоборот.

Интересно, что НМ здесь обвиняют школу в развитии функциональной неграмотности. А дальше — что буржуазия содержит школы специально для выпуска дебилов:

Хотя такие шараги можно не реформировать, а просто закрыть: и НМ довольны, и бюджету — экономия.

Наша школа, оказывается, учит не рабочую силу для производства стоимости, а потребителей, как говорил министр Фурсенко. Но любому марксисту хватит взгляда на схемы воспроизводства, чтобы стало очевидно: для капиталистического класса дешевле не производить какой-то вещи вовсе, чем затрачивать на неё труд рабочих, чтобы продать эту вещь самим же рабочим. Так буржуа свою норму прибыли не только не нарастит, но и уменьшит. Так что слова Фурсенко о грамотных (кстати говоря) потребителях имели вовсе не тот смысл, который усмотрели НМ и который усматривает обыватель.

Итак, у функнегра две причины:

1. ЕГЭ. Которого нет в США, но функнегра присутствует в даже больших масштабах. Подробнее смотреть по запросу American Literacy Crisis. Кратко: более половины населения Америки имеют грамотность на уровне или ниже пятого класса. Расскажет правоконсервативная тётя, однако её политические предпочтения малозначительны для темы разговора;
2. Клиповое сознание.

Почему не «клиповое мышление»? А потому что такого научного термина просто не существует. Как, впрочем, и «клипового сознания». Это понятие ввёл наш доморощенный философ-космист Фёдор Гиренок в 2015 году. Статья об этом вот. Он даже дал ему определение:

«Клиповое мышление — это мышление, реагирующее на удар».

Но нельзя отмахнуться от того, что все замечают. Как же тогда именовать явление, которое обывателю, краем уха слышавшем о «клиповом мышлении», хочется обозвать этим хлёстким ярлыком? Это целый комплекс явлений, ядро которого — проблемы с концентрацией внимания (что нельзя равнять с СДВГ, имеющим и дополнительные симптомы).

«Клиповое сознание» нельзя отождествлять со «сниженной концентрацией внимания». Концепция «клипового сознания» говорит о том, что разрушается сама способность восприятия информации целостным образом. Однако слабая концентрация не запрещает склеивать «клипы» в ленту, хотя и затрудняет это. Мировоззрение современного человека и правда значительно более фрагментировано, но полная фрагментация означала бы полный распад личности и мышления как такового, то есть шизофрению.

Первый же раздел программы «культурной революции» НМ оказался воздвигнут на фундаменте обывательских ругательств, а не каких-то исследований. Это странно для журнала с такой претензией.

Но и здесь есть правда: действительно, соцсети и смартфоны нанесли смертельный удар по старой школе, которая не может уже конкурировать с тик-током за внимание ученика. Но НМ ставят телегу впереди лошади. Когда была лишь книга, она учила концентрации безальтернативно, но сегодня ребёнок получает смартфон раньше букваря. Смартфон (и тик-ток) — новое средство доставки информации, что предъявляет меньше требований к мозгу, и эта материальная основа наносит книге поражение — сама собой воля к концентрации не появляется. И вот уже и школа не способна привить вдумчивое чтение. Она вовсе не стремится отучить ребёнка от привычки вдумчиво читать, ведь её у первоклассника нет изначально.

Стоит ли говорить, что функциональной неграмотности не может развиться у человека, уже заработавшего привычку читать лонгриды? Поток инфошума разовьёт у него не функнегра, а баннерную слепоту — мозг станет фильтровать мусор или то, что на него похоже, не пуская в сознание.

Чиновники вовсе не гордятся тем, что «их» (бюджетные, понятно откуда взявшиеся) средства уходят в пустоту. Государственные функционеры тужатся решить проблему дешёвыми способами вроде геймификации, чем подрывают основу школы — она пытается выиграть конкуренцию с тик-током путём трансформации в тик-ток. Не прочь они прибегнуть и к устранению конкурентов — зарубив смартфоны и мобильный интернет.

Именно этот вопрос и следовало бы рассмотреть НМ в разделе, а не выдумывать сказки про целенаправленное отупление человека, который даже не подступился к тому, чтобы стать умным.

Наконец, верно, что буржуям нужны лояльные. Но «клиповость» не помогает патриотизму, и НМ говорят, что лояльность буржуи заменили тем, что человек просто не сорганизуется для бунта. Но и тут проще закрыть школу и дать ребятам деградировать бесплатно, чем тратиться на режимные учреждения. Между тем власти наоборот, пытаются развивать патриотизм в школах. В том числе и на «клиповой» ниве, но не только: ведь если особенность «клипового мышления» в поверхностности реакций — не будет ли патриотизм таким же поверхностным, не обернётся ли он стихийным погромом от «клиповых» масс?

Есть этиология, патогенез и клиника — что с лечением?

Нам поможет детский труд

Как решение проблемы, НМ выдвигают политехнизацию образования:

Логика железная: одна из двух причин функнегра это зубрёжка на отметку и фрагментация знаний, а политехнизация в интерпретации НМ убивает двух зайцев: теперь связь с практикой является критерием оценивания, а разрозненные факты просто не дадут ученику квалификации, чтобы справиться с задачей, и он вынужден будет познавать предмет системно.

Но за этим забылось, что начинался разговор о чтении и письме, понимании и изложении информации в текстовом виде. И не должны ли в этой задаче первую скрипку играть литература и русский язык?

Осваивая технику, человек должен прочитать инструкцию, а осваивая технологический процесс, человек должен прочитать учебник. Об этом не забывал и Макаренко, уделяя пристальное внимание книге, причём художественной. Вряд ли это может заменить работа на станке. Кстати…

Что такое политехнизация?

Из статьи НМ: «связь теории и практики», «производство фотоаппаратов и электродрелей», «постоянная, систематическая связь (единство) образования и производства». В тандеме со специфической трактовкой опыта коммуны им. Дзержинского складывается впечатление, что речь идёт о банальном превращении школы в завод, где весь процесс обучения будет связан сугубо с производством, причём не «основных отраслей», а конкретным. Что, кстати, противоречит взгляду Макаренко, который цитируется ими же.

НМ приводят и цитату Энгельса о труде при коммунизме:

…В коммунистическом обществе, где никто не ограничен каким-нибудь исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует всё производство и именно поэтому создаёт для меня возможность (выделение НМ) делать сегодня одно, а завтра — другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком.

НМ утверждают, что именно всеобщее политехническое образование создаёт эту выделенную жирным возможность, только вот этого недостаточно. Энгельс здесь же говорит и о «[художественной] критике», об умственном труде, который не связан с какой-то рабочей специальностью. Политехнизация сама по себе не преодолевает разницы между умственным и физическим трудом, она лишь одно из средств, а значит, формалистски тиражировать практику, применявшуюся в коммуне им. Дзержинского — не понимать сути проблемы. При механическом воспроизведении эта практика превратиться в пропаганду организации подсобных хозяйств. Как-то не в ту степь мы ушли от ликвидации функнегра, да?

Во втором разделе выяснится, что верно: по мысли НМ школы-коммуны должны стать прибыльными для бюджета за счёт производства (какой дети должны выдавать объём продукции?!). Это подмена школьного образования цеховым ученичеством. (Очень подробно вопрос будет раскрыт в следующем разделе в параграфе о хозрасчёте.)

НМ ни словом не обмолвились и о том, в каком виде будут в их новой школе-коммуне общеобразовательные предметы, связать которые с подсобным хозяйством не представляется возможным, вроде истории. Какая роль вообще будет у «обычного» обучения (в таком «школьном» формате, кстати, воспитанники Макаренко и готовились к экзаменам в рабфак, а вовсе не за станком).

А что советский опыт? В постановлении XV Всероссийского Съезда Советов 1931 года о политехнизации школы были выделены такие меры как шефство, практика на производстве, развитие политической активности молодёжи. Школа не пошла по пути слияния с заводами и фабриками — очевидно, такая реформа дала бы не всесторонне развитых детей, а узких профессионалов, «запертых» в «родной» специальности. Практика знакомила с производством, обучала, а не подчиняла себе образовательный процесс. Конечно, этих мер было недостаточно для преодоления различия между умственным и физическим трудом, создания нового советского человека, да от постановления это и не требовалось: тогда строительство экономической базы социализма не было завершено.

А НМ сами ничего не предложили, но прикрылись авторитетом Макаренко. Как НМ видят решение этих задач осталось в статье не раскрытым. Иронично, что о похожем формалистском стиле работы писал Макаренко:

Я не представляю себе, чтобы нашу школу можно было наладить при помощи только общих идей или случайных паллиативов. А сейчас как раз мы этим и занимаемся. Общие идеи до сих пор имеют характер расплывчатый и идут неизвестно откуда: это идеи некоторой «демократии», некоторого отрицания «внешних» мер [воздействия], некоторой излишней веры в «развитие ребенка», некоторой «политехнизации» и т. д.

Называется, пиши, дорогой читатель, статью за НМ сам.

Сервер не поднимется больше никогда

Второй составляющей ликвидации функнегра НМ считают «ограничение и регулирование всех потоков информации», которые потребляет человек.

Неудивительно, что именно этот пункт вызвал главные споры в комментах под статьёй и в чате.

Стоит ли говорить, что ссылки на источник «медицинских данных» в статье нет. И как научил нас опыт расследования о «клиповом сознании», автор легко мог повестись на расхожие «научные» фразы, и не проверить их.

Автор совмещает два противоречивых тезиса:
1. «…регулировать пользование смартфонами и компьютерами. <...> свободное время их пользования можно сократить до трёх часов в день. Пользоваться больше не выйдет — интернет тупо не будет работать»;
2. «В соцсетях основное место будет занимать познавательный контент».

Как пропаганда через соцсети будет работать вкупе с ограничением времени нахождения в этих же соцсетях (а они занимают лишь часть от 3 часов на весь интернет) — вопрос даже не поставлен. Нам предлагают сидеть в соцсетях на работе? Ждём разъяснений от НМ.

Предложение НМ выглядит как «привет» из нашей общей школьной поры в ГБОУ СОШ, с четырьмя академическими часами информатики в неделю на стареньком компьютере с XP и интернет-цензором, но распространённый на территорию всей страны.

«Борется» НМ с «клиповым сознанием» тем, что предлагают ограничить свободное время в интернете, вследствие чего длинные ролики снимать для социалистического видеохостинга станет невыгодно, исходя из слабого CTR (кликабельности) и удержания зрителей, а отсюда — меньшего продвижения их в рекомендациях по сравнению с короткими видео. С чем боролись, на то и напоролись. Можно, конечно, подкручивать алгоритмы, либо вовсе их упразднить — но если и так, то длинный контент просто не будут успевать досмотреть. А искусственные разрывы в получении информации тоже не способствуют борьбе с «клиповым сознанием».

Чистая математика: чтение их статьи и дополнения к ней по подсчётам их таймера как раз заняло бы 1 час из этих 3 часов.

Примеры от НМ, которые должны склонить читателя на их сторону:
1. «Народный» Китай, который даже самими НМ признан буржуазным;
2. Народная Корея, нужда которой в жёстком контроле за информацией в статье НМ выдаётся за добродетель.

А если пример Китая дан лишь в доказательство возможности такой степени контроля, то как избежать повторения негативных сторон опыта китайского правительства? Пожалуй, техническая возможность чебурнета — это одна из последних вещей, которая сегодня может вызвать сомнения.

Заметим, что из контента соцсетей названы только «знания из естественных наук и марксизма». Аналогия с маоистскими газетёнками времён т. н. «культурной революции» напрашивается сама, и это не мы такую бедную формулировку дали! Ей богу, лучше бы обошлись банальным «максимальные возможности для творчества, отвечающего назревшим общественным потребностям, росту духовного и материального богатства общества и каждого человека».

Можно бесконечно оправдывать предложенные меры: положим навигаторами и книгами могут разрешить пользоваться без ограничений, или даже, уговорили, закроем глаза, если специальные средства используются для научных целей (ну если так совпало, что сканы иностранных исторических документов на домене иностранного же государственного органа). Но тут мы вынуждены сказать банальность — система, выстроенная на противоречиях в законодательстве и неформальных обещаниях, выгодна только чиновникам, которые не несут никакой ответственности и пользуются дырами в законе как хотят.

II. Моральный кодекс строителя коммунизма

Жаль, что параграф о чебурнете притянул к себе всё внимание критиков, но то закономерно — ведь интернет входит в бытовуху каждого читателя статьи. НМ посягнули на священный комфорт современного гражданина. Но сделали это неумело и не предложив на замену того, что удовлетворило бы потребности рабочего класса, а вместо этого выдав предложения, неотличимые от брюзжания нынешних чиновников.

Но НМ считают ключевым моментом нового человека вовсе не преодоление функциональной неграмотности и развитие трудовых и творческих способностей, а моральные устои. Причём главное для НМ — не воля (внутренний стержень, который делает коммунара автономной боевой единицей), а:

• гуманизм, коллективизм;
• патриотизм и интернационализм;
• идейность, «целеустремлённость» (умение видеть в каждой задаче часть целого);
• «любовь к жизни»;
• и… скромность.

Хотя, пожалуй, то, что НМ назвали целеустремлённостью, можно подвязать к воле, но перечислена была она лишь третьей.

Мы уделили немало разбору ленинского понимания «культуры», и не нашли там каких-то более-менее прямых указаний на моральные качества — ни «вообще», ни списком. А если особо вглядеться в упомянутого Ильичом европейского торгаша, то мы найдём здесь и прямое противоречие со списком НМ.

Как же Ильич надеялся достичь социализма через ассоциирование людей такого сорта — торгашей?

И почему Ильич считал, что победивший пролетариат, взяв власть, уже доказал, что у него есть нужные качества? Не мог же капитализм воспитать готового коммунара. Впрочем, такой взгляд на проблему следует из одной фразы Макаренко в статье 1927 года, которую НМ в другом своём материале охарактеризовали так:

«Фундаментальная для марксизма работа, стоящая по значимости наряду с “Капиталом” Маркса».

Товарищи, ну зачем же такие слова! Восторженное прославление газетных тезисов своим сияньем затмевает даже Энгельса и Ленина. Что уж говорить, на таком фоне совсем теряется фразочка, где НМ отнесли людей не к производительным силам, а к производственным отношениям. Когда это производственные отношения стали определяться сознанием вступающих в них индивидов? Кому-то следует перечитать первую главу «Немецкой идеологии».

И, наконец, попрошу вспомнить цитату, которую мы вынесли в эпиграф к статье. Сам светоч советской педагогики писал:

Поэтому прошу вас иметь в виду, что никаких твёрдых выводов я сам ещё не имею. То, что сделано в жизни мною и моими коллегами-коммунарами, — это ещё только опыт. И очевидно, для того чтобы из этого опыта можно было сделать какие-либо определённые выводы, надо ещё проверить его не раз и не два.

Прислушайтесь не к нам, но к нему.

Стихийность под маской дисциплины

И дальше славословий к Макарычу будет не меньше:

Ради них НМ дошли до расчеловечивание беспризорности и правонарушений, ставя «малолетних уголовников» ниже людей. Мимоходом давая понять ещё и что гордым словом «человек» может зваться только коммунист.

А ведь принципиально установкой Макаренко в его коммуне было: личное дело юного правонарушителя он даже не открывал, изначально принимая ребёнка как человека. Так в «Методике организации воспитательного процесса» (1936) указано:

Какой бы то ни было подробный опрос новенького и заполнение анкет и вопросников в день прибытия должны быть прямо запрещены.

Подробнее он остановился на этом в «Педагогической поэме» (1935):

Основным методом перевоспитания правонарушителей я считал такой, который основан на полнейшем игнорировании прошлого и тем более прошлых преступлений. <…> Всегда подмывало узнать, за что прислан колонист в колонию, чего он такого натворил. Обычная педагогическая логика в то время старалась подражать медицинской и толковала с умным выражением на лице: для того чтобы лечить болезнь, нужно ее знать. <…>

Комиссия по делам несовершеннолетних присылала к нам «дела» воспитанников, в которых подробно описывались разные допросы, очные ставки и прочая дребедень, помогавшая якобы изучать болезнь.

В колонии мне удалось перетянуть на свою сторону всех педагогов, и уже в 1922 году я просил комиссию никаких «дел» ко мне не присылать. Мы самым искренним образом перестали интересоваться прошлыми преступлениями колонистов, и у нас это выходило так хорошо, что и колонисты скоро забывали о них. Я сильно радовался, видя, как постепенно исчез в колонии всякий интерес к прошлому, как исчезали из наших дней отражения дней мерзких, больных и враждебных нам. В этом отношении мы достигли полного идеала: уже и новые колонисты стеснялись рассказывать о своих подвигах.

Другими словами, «мелкий уголовник» «превращался» в человека, только стоило ему переступить порог, хотя перевоспитание было ещё впереди, человеком-то он ещё остался старым. Неплохо, кстати, раскрыл тему расчеловечивания поступков чисто людских философ Гегель в памфлете «Кто мыслит абстрактно» (в переводе философа Ильенкова):

Это и называется «мыслить абстрактно» — видеть в убийце только одно абстрактное — что он убийца, и называнием такого качества уничтожать в нём всё остальное, что составляет человеческое существо.

Иное дело — утонченно-сентиментальная светская публика Лейпцига. Эта, наоборот, усыпала цветами колесованного преступника и вплетала венки в колесо. Однако это опять-таки абстракция, хотя и противоположная.

И похоже, что такой образ мысли это составляет основное содержание подхода НМ к людям как таковым. Они рассматривают их абстрактно, в разных обособленных определениях. Стакан без дна — всё же стакан, тем более если верх запаян.

Теперь мы подходим к ключевой теме всего материала — коммунам. Именно они по мысли НМ будут единственным воспитателем будущего социалистического детства. Более того, детдома должны занять гигантскую долю в национальном доходе. Взрослых также будут вовлекать в их жизнь. Звучит заманчиво, но что внутри? И сходится ли это с положениями Макаренко?

Какие НМ выделяют особенности коммунальной жизни?

Во-первых, под контроль коммуны попадает вся без исключения деятельность коммунара.

Во-вторых, привязанность воспитывается там не по совместному достижению целей, а по идеям.

В-третьих, мы узнали, что семья сильнее классов, и брата буржуа вы будете любить как брата. А он вас, пролетария, — тоже. Ведь привязанность по кровно-родственному признаку — это главное.

Это, конечно, неправда. Сентиментальное чувство к родственнику в наши дни почти никогда не выливается во что-то кроме… взноса на гроб. Первый и последний взнос в жизнь родственника. Точнее, посмертие.

А так как семья рассмотрена абстрактно, из фокуса выпала семья социалистическая. А Макаренко за десять лет, что прошли со статьи 1927 года, развил теоретические позиции, увидев в семьях, сформировавшихся к тому времени в СССР, в тех условиях, социалистическое содержание. «Книга для родителей» (1937):

Но наша [советская] семья не есть случайное соединение членов общества. Семья — это естественный коллектив, и, как всё естественное, здоровое, нормальное, она должна только расцвести в социалистическом обществе, освободившись от тех самых проклятий, от которых освобождается и всё человечество и отдельная личность.

Семья становится естественной первичной ячейкой общества, тем местом, где реализуется прелесть человеческой жизни, куда приходят отдыхать победные силы человека, где растут и живут дети — главная радость жизни.

В последний раз он подтверждал этот взгляд за три недели до своей кончины на докладе в Харьковском пединституте, который уже цитировался. Там он комментирует и «Книгу для родителей»:

Это недоразумение. Я и не собирался говорить о школе, я хотел говорить о родителях, для родителей, для семьи. Я пришел в Наркомпрос РСФСР и сказал: «Вот мною написана книжка для родителей; может быть, я ошибаюсь или выступаю как еретик. Посмотрите». А они говорят: «Не хотим, потому что у нас нет такого отдела семейного воспитания». Я спрашиваю: «А какие отделы у вас есть?» Мне отвечают: «Есть школьный отдел, есть отдел дошкольного воспитания и т.д.» Я говорю: «До свидания!» Я решил, что мы поделили функции: у них отдел школьного воспитания, у меня будет отдел родительского воспитания. Чувствуя за собой такой авторитет, как школьный отдел Наркомпроса, который обладает глубокой эрудицией, я думал, что мне не надо касаться тех вопросов, которые обслуживает Наркомпрос, а я коснусь тех вопросов, которые никакого отдела не имеют и которыми никто не заведует.

Это, конечно, говорит о серьёзных пробелах в планировании воспитания в 1939 году. Это говорит и о направленности воззрений Макаренко: планирование воспитания он задумал достигнуть вовсе не сосредоточением детей в закрытых учреждениях.

Доклад вообще характерный — так не мог сказать конъюнктурщик, ведь он сам выделил семью как точку приложения педагогических усилий, решил что это возможно, что это не противоречит социализму, что это никакой не компромисс или «переходный этап к коммунированию».

Вполне возможно, что в будущем актуальной формой соцвоса вновь станут именно коммуны, а не семьи. Но то, что предлагает НМ, никакая не коммуна, а закрытое учреждение.

НМ пишут: в коммуне стихийность сведена к нулю, ведь коммуна контролирует все связи, включая связи с «улицей». Получается, что в «коммуне» НМ детей не выпускают на улицу. Более того, в отличие от коммуны Макаренко, где дети ходили в школу, в НМ-коммуне школы не будет (вроде как она должна её заменить).

НМ пишут: отношения в школе также стихийны. Но чем отличаются межличностные отношения между школьниками и между коммунарами, если в школе ребёнок под педагогическим воздействием ученического коллектива, а в коммуне — коммунарского? Педагогическое воздействие оказывается непрерывным. Школа и коммуна — оба звенья одной государственной системы, и их педагогические планы по определению должны согласовываться. И не надо никого запирать.

Так и с семейными: ребёнок выходит из дома и идёт в школу. Пожалуй, на пути между двумя точками он действительно не под присмотром. А если детей в семье двое, и идут они в одну школу? Дети — часть семьи, часть коллектива. Этому много уделено в «Книге для родителей» — не только в коммуне воспитывает весь коллектив, но и в семье воспитывают не только родители, но и дети — друг друга.

НМ пишут: необходим контроль за каждым шагом. А вот Макаренко был иного мнения — он был настолько отбитым, что не боялся давать воспитаннику револьвер:

При мне колонисты никогда не хулиганили и не пугали путешественников, но без меня допускали шалости, и Задоров скоро даже отказался от револьвера и потребовал, чтобы я бывал на дороге обязательно. Я стал выходить при каждой командировке отряда, но револьвер отдавал всё же Задорову, чтобы не лишить его заслуженного наслаждения.

В книге большая часть имён заменена. Александр Задоров из книги — Павел Петрович Архангельский.

И в этом разделе тоже не обошлось без противоречий не только с Макаренко, но и внутренних.

Так автор сочетает два противоречивых тезиса:
1. «…каждый шаг коммунара регулируется сообща и сознательно»;
2. «…поколения родителей, выросшие в трудокоммунах теперь будут поголовно, по очереди заниматься воспитанием детей».

У семи нянек дитя без глазу. На этот раз буквально.

А вот у Макаренко педагогов в коммуне был коллектив, а вот воспитатель всего один — сама коммуна, коллектив коммунаров. И вот что думал светоч о переизбытке персонала, цитата:

По этим правилам в старой Куряжской коммуне на 400 детей было 40 воспитателей. Не только дети, но и они сами не знали, как друг друга зовут. И заведующий и дети не знали, что делать с этой толпой. Дети, впрочем, нашлись: они стали их просто обкрадывать. Некоторых обокрали по два-три раза. Воспитатели перебрались в город и стали приезжать только на дежурства с небольшим саквояжем, в котором подушка и мыло.

Характерно, что этот фрагмент содержится как раз в той самой статье Макаренко 1927 года, которую НМ и считают классической работой.

Вот взять хотя бы эту же статью: такой детдом не мог иметь ничего общего с закрытием ребёнка, чтобы родители «посещали» их по очереди. Причём по мысли НМ родители конкретных детей должны посещать («воспитывать» — видимо, приезжать на дежурства) не своих, а всех сразу. А вот Макаренко писал иное:

Только детский дом, наполненный здоровым детством, знающим, что где-то на фабрике работают отец и мать, имеющим с ними связь и не лишенным ласки матери и заботы отца, только такой детский дом будет настоящим советским соцвосом, потому что в нем объединятся как воспитательные деятели и государство, и новая семья, и совершенно уже новый деятель — ребячий производственный, и образовательный, и коммунистический первичный коллектив.

Почему же здесь он решил писать о ласке матери и заботе отца, а не о ласке какой-нибудь из матерей любого ребёнка, заботы какого-то мужика и так далее? Почему ребёнок должен знать, что на фабрике работает его отец, а не любой отец?

И почему даже здесь уже Макарыч пишет о новой семье, которая не предполагалась к ликвидации? Не о старой семье, которая должна уходить, а о новой семье, которая не будет заменена детдомом, хотя она и играла бы в этой конструкции вторую скрипку, дополняя коммуну.

Кстати, в высшей степени сомнительно, что НМ-коммуна воспитает уважение и заботу к родителям у коммунаров, если такой детдом предполагает целенаправленное уничтожение семейного коллектива.

В лучшем случае к родителям будет отношение как к любым другим взрослым. Тем самыми, что ездят на воспитательное дежурство.

Наконец, мы делаем круг почёта и возвращаемся к моральным качествам, которым должен научиться коммунар. Вот они:

Во-первых, нормы поведения и нравственные устои — не синонимы, а чуть ли не противоположные вещи. Учимся различать:

«Не класть ноги на стол» — норма поведения.

«Вежливость» — качество личности.

Мы уже отмечали, что весь этот список лучше заменить на одну только волю — вот то качество, которое нужно воспитать, по нашему мнению. Говорил об этом и Макаренко:

Вот, к примеру, сегодня мне пришлось слушать реферат одного студента педагогического института на тему «Как нужно воспитывать советский патриотизм». <…>

Я прослушал реферат и задал такой вопрос референту: «Ну хорошо, методы прекрасные и результаты налицо. Но пытались ли вы проверить те детские слова, которые у вас приведены? Вот такой-то школьник говорит, что пограничники должны быть смелыми и что он тоже хочет быть смелым и считает, что нужно быть смелым. Проверили вы, смел он или труслив? И если при проверке окажется, что этот мальчик трус, то я имею право сомневаться в том, что в нем достаточно воспитан советский патриотизм». Я допускаю, что может быть такое положение, когда у школьника будут правильные, советские патриотические представления, но не воспитана правильная советская привычка.

Это особенно важно, когда речь идет о воспитании таких качеств, как терпение, умение преодолевать длительные затруднения, брать препятствия не рывком, а давлением. Сколько бы вы ни создавали правильных представлений о том, что нужно делать, но если вы не воспитаете привычки преодолевать длительные трудности, я имею право сказать, что вы ничего не воспитали.

Про другие качества, конечно, говорить нечего, хорошие такие качества.

Хотя есть что сказать про «скромность»:

Если у ребенка нет самолюбия — надо воспитать его, конечно.

<…>

Во всяком случае, надо воспитывать так, чтобы человек знал, какой коллектив за его спиной, каким коллективом он должен гордиться. Человек всегда должен выступать от имени коллектива.

Я в Москве был в одной школе, которая называется школой им. Ворошилова, я там был несколько дней, но я не слышал, чтобы кто-нибудь вспоминал Ворошилова, я не слышал гордости за то, что школа носит имя Ворошилова.

Я спросил: «Вы называете себя ворошиловцами?» Они ответили: «Нет». Я спросил: «А как же?» Они ответили: «Мы называем себя учащимися». Я спросил: «А вы видели Ворошилова?» Они ответили: «Нет». Я спросил: «А что бы вы сделали, если бы он приехал?» Они ответили: «Ничего».

Я думаю, каждая школа наша, кроме того, что должна быть единым типом советской школы, должна иметь свое лицо и гордиться этим лицом. Тогда каждый школьник будет гордиться своей принадлежностью к данному коллективу.

Для более подробного ознакомления с позицией Макаренко помимо уже цитировавшихся статей можно взять «Цель воспитания» (1937), ведь она посвящена специально этому вопросу.

Самым опасным моментом является страх перед этой сложностью и этим разнообразием. Страх этот может проявляться в двух формах: первая заключается в стремлении остричь всех одним номером, втиснуть человека в стандартный шаблон, воспитать узкую серию человеческих типов…

<…>

Школьный коллектив, ячейка советского детского общества, прежде всего должен сделаться объектом воспитательной работы. Воспитывая отдельную личность, мы должны думать о воспитании всего коллектива. На практике эти две задачи будут решаться только совместно и только в одном общем приеме. В каждый момент нашего воздействия на личность эти воздействия обязательно должны быть и воздействием на коллектив. И наоборот, каждое наше прикосновение к коллективу обязательно будет и воспитанием каждой личности, входящей в коллектив.

<…>

Коллектив, который должен быть первой целью нашего воспитания, должен обладать совершенно определенными качествами, ясно вытекающими из его социалистического характера.

<…>

Из этих положений о коллективе вытекают и все детали развития личности. Мы должны выпускать из наших школ энергичных и идейных членов социалистического общества, способных без колебаний, всегда, в каждый момент своей жизни найти правильный критерий для личного поступка, способных в то же время требовать и от других правильного поведения. Наш воспитанник, кто бы он ни был, никогда не может выступать в жизни как носитель некоего личного совершенства, только как добрый или честный человек. Он всегда должен выступать прежде всего как член своего коллектива, как член общества, отвечающий за поступки не только свои, но и своих товарищей.

Из этих положений ясно, что не идёт речи о прививании конкретных качеств «по списку», но качествами должен обладать коллектив — индивидуальности же в нём есть самые различные: скромные и гордые, спокойные-сонливые и инициативные активисты, и так далее. Конечно, общие черты у них будут и от коллектива — вера в силу коллектива и воля как продолжение веры в силу коллектива.

Переведи меня на хозрасчёт

Соотнося слова и оговорки НМ о роли семьи, о целях воспитания, о нужных детям качествах, о режиме в коммунах — мы раз за разом получали, что НМ не просто далеки от Антона Семёновича, а занимают позицию прямо противоположную по всем пунктам.

Венчает же этот псевдомакаренковский конструкт следующий тезис НМ об огромной прибыльности коммун:

И здесь можно было бы подумать, что череда критических промахов закончилась. Известно, что коммуна им. Дзержинского была прибыльной. Макаренко гордился этим фактом и называл это своей большой педагогической удачей:

…хозрасчёт — замечательный педагог. Как будто он закончил три педагогических вуза. Он очень хорошо воспитывает.

Тем удивительнее, как НМ упустили воспитательное значение хозрасчёта, рассмотрев вопрос изолированно.

Но пусть мечтатели не улетают в грёзы: Макаренко подробно разобрал вопрос баланса в специальной работе «Сокращение расходов» (1928), там он приводит пример подмосковных коммун, ушедшей в производство с головой, и приводит другие выкладки, которые вносят существенные коррективы в заявления о безусловной прибыльности детских производственных учреждений:

Вопрос о школе является у нас центральным не только с точки зрения образовательного процесса, но и с точки зрения производства. Под влиянием опыта московских коммун (собственно, мало отражающих … это название) … появилась соблазнительная мысль настолько расширить производство нашей коммуны, чтобы она почти полностью могла окупать себя. К такой цели может привести одновременное развитие по двум направлениям: увеличение рабочего времени воспитанников и сокращение школьной работы…

В Болшевской коммуне ГПУ под Москвой школа совсем уничтожена, а рабочее время подростков доведено до 8 часов. Производственные результаты в этой коммуне действительно велики, но все же полной самоокупаемости эта коммуна не достигла. <…>

Все же можно допустить, что при дальнейшем развитии Болшевская коммуна будет в полной мере окупать себя. Но это будет значить только одно: что в Болшево организована фабрика, на которой вместо рабочих работают юноши в возрасте от 18 до 25 лет.

<…>

В этой логике производство, например, может занимать главную экономическую позицию в коммуне, оно может действительно определять почти полную самоокупаемость коммуны, но с точки зрения воспитательного процесса оно все же должно исходить из задач воспитателя и в значительной мере иметь своей базой как раз школу. <…>

…школа представляется совершенно необходимым институтом в организации коммуны. Следовательно, она должна потребовать и расходов на персонал и, самое главное, она должна потребовать от каждого воспитанника определенного количества часов в течение дня и тем уменьшить его рабочий день в мастерских.

<…>

Но самоокупаемость ограничивается гораздо солиднее и другими соображениями.

Рабочий на фабрике или на заводе окупает себя своим восьмичасовым рабочим днем. <…> Заметим при этом, что одним трудом на фабрике рабочий себя окупить даже не может. Он обязательно должен приложить какой-то дополнительный труд дома.

<…>

Но если мы желаем вести в коммуне серьезную воспитательную работу, то в своем требовании полной самоокупаемости мы уже потребуем от нашего воспитанника, чтобы он своим трудом окупил не только содержание себя, но еще и: обучение в школе, обучение в мастерской; непроизводительные расходы, вытекающие из официального характера коммуны; непроизводительные расходы, вытекающие из нашего культурно-педагогического плана (например, на библиотеку, театр)… много иных расходов, которые за рабочего несет государство.

Таким образом, мы требуем от нашего воспитанника, чтобы он окупил своим трудом гораздо большее количество благ, чем это в состоянии сделать даже рабочий.

При этом мы не должны забывать, что, в отличие от рабочего, наш воспитанник обладает гораздо меньшей физической силой, гораздо меньшей квалификацией, гораздо меньшей трудоспособностью, что по самому своему детскому или юношескому состоянию он гораздо чаще способен стремиться к игре, он гораздо скорее может испортить вещь, поломать что либо, да и в самом процессе обучения порча материала — совершенно естественное явление.

Поэтому какое бы то ни было планирование полной самоокупаемости воспитательного учреждения было бы явлением совершенно противоестественным и безусловно вредным для нашего воспитанника.

Под «существенными коррективами» мы имеем в виду, что от этого положения не осталось камня на камне.

В условиях XXI века, с другой техникой (вместо подсобных цехов гигантские комбинаты), другим уровнем квалификации, другим уровнем расходов — все эти соображения действуют кратно сильнее.

Между тем коммуна им. Дзержинского делала электродрели и фотоаппараты. В те времена это дорогостоящая продукция, к тому же уникальная — в «Педагогической поэме» подробно описано, что модель электродрели требовалась на замену импортной, что гарантировало коммуне огромное народнохозяйственное значение (а рынок узкоплёночных фотоаппаратов в СССР и вовсе был пуст, ФЭД стали одни из первых серийных). В условиях 1932 года это создало исключительные возможности для того, чтобы подростки смогли внести неоценимый вклад в индустриализацию. Звёзды сошлись, что коммуна оказалась окупаемой. И даже этого бы не было, если бы не крайне рационально организованный производственный процесс, что под силу не всяким производственникам.

И, конечно, с оплатой за труд всё тоже обстояло не так, как рисуют НМ.

НМ заявили, что зарплата в коммуне им. Дзержинского не платилась… и аргументировали это цитатой, где подтверждается, что зарплата таки была. Нелепица.

Макаренко и его коллеги-педагоги не могли и не хотели заниматься распределением личных предметов. Не собирался этим заниматься и совет командиров. Такое «обобществление быта» не имеет ни почвы, ни смысла, потому что выбор колонистом расчёски «неправильного» цвета никак не задевает его товарищей, поэтому и при социализме, и при коммунизме останется его личным делом. Поэтому карманные расходы Макаренко отменять и не думал. Флаги на башнях (1938):

В тумбочке Ванды тоже начало кое-что заводиться. Как и все колонисты, она получала на заводе зарплату. Ее заработок в месяц к концу октября достигал сто двадцати рублей. Большая часть этих денег оставалась в колонии на восстановление расходов на пищу, десять процентов передавалось в фонд совета бригадиров, который имел специальное назначение — помощь выпускаемым и бывшим колонистам. На руки приходилось получать рублей двадцать — двадцать пять — огромная сумма, которую трудно было истратить, пока у Ванды мало было желаний...

Контроль за тратами колониста устанавливался только в случае серьёзного нарушения. В «Методике организации воспитательного процесса» (1936) мерами пресечения пьянства (на первый случай) как раз и названы:

лишение права расходовать деньги без разрешения командира;

лишение отпусков без определенного провожатого;

специальное наблюдение вечером и в выходной день.

Существование исключения подтверждает правило: никакого спецнаблюдения за теми, кто таких проступков не совершал; уходить из колонии по делам дозволялось и без провожатого; деньги можно тратить под свою ответственность, а не под мелочной опекой. Коллектив снабжает коммунара всем основным, но доверяет ему индивидуальные траты, если он подходит к ним ответственно.

Наконец, в тех же лекциях, что и цитируют НМ:

Правда, я признавал необходимость для воспитанников иметь карманные деньги и вообще являюсь большим сторонником карманных денег… Человек, вышедший в свет, должен иметь некоторый опыт личного бюджета и должен уметь тратить деньги. Он не должен выходить в жизнь такой институткой, которая не знакома с тем, что такое деньги. Но тогда Украинский наркомпрос категорически возражал против выдачи карманных денег воспитанникам колонии, считая, что таким образом я буду воспитывать меркантильность.

<…>

…и наконец, небольшая часть денег выдавалась на руки как карманные деньги.

(Реакционные академики и педагоги, естественно, хватаются за эпизод с зарплатой и объявляют Макаренко эсером. Абсурдность таких заявлений в свете всех изложенных выше положений Макаренко очевидна.)

Мы в общем-то согласны с НМ, что при коммунизме денег не будет, но делать вид, что коммуна им. Дзержинского уже была передовым плацдармом коммунизма, а не частью этапа построения социализма, где в качестве механизма использовались и деньги, это попросту нелогично. Особенно это подчеркивает то обстоятельство, что она попала в промышленную конъюнктуру, и мы не сможем воспроизвести этот опыт один в один. А как нужно творчески применить НМ не написали. Замечаете закономерность?

Не разобравшись толком с опытом коммуны им. Дзержинского, НМ решили тут же распространить его на учащихся ВУЗов (почему не СПО, где хотя бы есть прямая связь с производством?), военнослужащих и, почему-то, стариков.

НМ допустили, что коммунирование (на этапе построения коммунизма) не охватит молодёжь (не все учатся в ВУЗах и служат в армии) и людей средних лет. Это парадокс, ведь по этой логике, когда «единая трудовая коммуна» является критерием построения коммунизма… коммунирование не охватывает сам рабочий класс. Коммуны по проекту НМ охватывают меньшинство населения.

В чём смысл учить жить коммунальным бытом начиная с подросткового возраста и в лучшем случае до 26 лет (границы НМ), если в дальнейшие 30 лет жизни эти навыки станут бесполезными? Нелепица.

А почему так получилось? Потому что НМ не учли положение Макаренко о том, что коммуна не должна быть замкнутым на самой себе производством и, наоборот, оперировала концептом коммуны-фабрики. Вопреки Макаренко:

По примеру Болшевской коммуны возникает план такого развития нашего учреждения, при котором коммунары не выпускаются на работу вне коммуны, а остаются работать в ней же в качестве наемных рабочих. Эта система в самой себе несет внутреннюю замкнутость и в воспитательном отношении должна быть признана весьма вредной…

<...>

То, о чем так много у нас говорится в соцвосе, именно связь коммуны с производственным окружением, лучше всего достигается как раз выпуском воспитанников на внешнее производство…

<...>

В этой логике производство, например, может занимать главную экономическую позицию в коммуне, оно может действительно определять почти полную самоокупаемость коммуны, но с точки зрения воспитательного процесса оно все же должно исходить из задач воспитателя и в значительной мере иметь своей базой как раз школу…

НМ взяли коммуну для школьников и механически воспроизвела в тех сферах, где формально существует общежитие людей, соответственно студенческое общежитие и казарма в армии, и заявила, что, дескать, это будут островки нового быта. При такой формулировке становится очевиден формализм предложения НМ.

Заикнувшись о переустройстве быта, статья НМ не дала направления, куда его переустраивать — хоть вспомнили бы фабрики-кухни, но нет! Повторим в очередной раз, тема в статье НМ заявлена и не раскрыта, читатель должен достраивать новый социалистический быт сам.

И тут снова просятся параллели между концепцией НМ и маоизмом, где тоже армия участвовала в строительстве самообеспечивающихся коммун, будто бы армейский быт уже сам по себе содержит необходимые предпосылки к коммунированию. Сюда же опора на учащуюся молодежь, которая будто бы коммунистичнее, чем чистокровные пролетарии. Всё это зловеще напоминает политику Мао.

А предложение о посменном воспитании уже было рассмотрено выше.

Вы бы ещё предложили ввести раздельное обучение просто потому что такая практика тоже была при Сталине. И почему половой вопрос не был задет в статье ни разу, хотя речь о нравственности, детях и подростках? Как относиться к юношеским романам?

III. Скульптура, Неизвестный

Раздел об искусстве прилеплен к статье НМ без какой-либо связи с двумя другими. Если первые два раздела они примотали друг другу канатами, налепив на фабрики-коммуны лейбл политехнического образования, то роль искусства в воспитании определена очень примитивно: «покажем коллектив и положительного героя коммуниста, покажем классы, это подкрепит наши педагогические усилия».

Вызывает ли это какое-нибудь чувство? Хочется плюнуть.

Так из сферы искусства была изгнана вся диалектика развития и её особые законы. Искусство теперь — прямолинейная калька с расклада классовых сил.

Разделение труда в искусстве — факт, но только вот из этого никак не следует, что в том искусстве, которое создают профессионалы, нет народности. Наряду с Бальзаком (из крестьян) Маркс любил Шекспира (из мелкой буржуазии и связями с землевладельцами). И дело даже не в классовом сознании автора. Какое было сознание у любимого Марксом древнегреческого драматурга аристократа Эсхила?

Так членить искусство: не более чем вульгарная социология, и Маркс так не делал. Такой взгляд не объясняет, каким образом произведения от рабовладельцев и для рабовладельцев древнегреческого и древнеримского общества сумели войти в исторический ствол общечеловеческой культуры и как их элементы вошли и в пролетарскую культуру.

Вульгарная социология — это взгляд на искусство, согласно которому прогрессивность или реакционность произведения определяется либо напрямую классовым происхождением автора, либо, как минимум, его классовым сознанием. Таким образом, например, все произведения Киплинга должны быть объявлены безусловно реакционными только потому что он поддерживал расизм и колониализм.

Забвение этого факта — это полубогдановский Пролеткульт, и отношение к нему Ленина прекрасно известно.

Прогрессивность произведения определяется только его художественной правдой, как оно соотносится с жизнью, насколько правдиво, то есть степенью «реализма» — не в смысле натурализма, так как даже символизм может быть «реалистичным». Реализм и натурализм ортогональны.

Наконец, мы не припомним такого определения романтизма:

Здесь НМ определили соцреализм не как развитие реализма, а как синтез реализма с романтизмом. Но если словом «реализм» в этой паре они обозначили художественно-идейное направление, то под «романтизмом» здесь скрывается не направление — НМ смешали смыслы, назвав романтизмом именно романтическую мечтательность — «реальность наших мечтаний о будущем».

А что представляет собой романтизм как направление?

В отличие от просветителей «с их горячей верой в прогрессивность данного общественного развития, с их беспощадной враждой, всецело и исключительно направленной против остатков старины», романтик, впадая в реакционную иллюзию, совершает свою «типичную ошибку» — «заключение от противоречий капитализма к отрицанию в нем высшей формы общественности».

Ещё стоит сказать, что вовсе не обязательно в центре должен быть положительный герой (пример — «Жизнь Клима Самгина» Максима Горького). Цель художника может заключаться в том, чтобы предостеречь от неправильного отношения к миру в каких-либо аспектах, и показать это вернее может быть из отрицания.

Каждый играет, так сказать, в свой музыкальный инструмент — это будет оркестр?

Последний параграф посвящён национальному вопросу, но в связи с искусством: дело в том, что по мысли НМ современная культура развивается однобоко из-за господства в буржуазном мире одной глобальной культуры, которая ассимилирует другие.

Раскритиковав ассимиляцию как инструмент империализма, НМ противопоставляют этому объединение всех культур в единую общечеловеческую коммунистическую Культуру с большой буквы и развитие национальной самобытности.

И в той форме, в какой это подали НМ, тезис разлагается на две половинки: сначала заявляется об интеграции, а в конце сделан акцент на «национальных квартирах». И вовсе не раскрыто, каким образом на базе самобытности огромного количества культур создаётся возможность для их объединения. Вдобавок, формула НМ фактически поставила развитие коммунистической культуры в зависимость от количества национальных культур.

Но тогда мы можем договориться до того, что партия развивала культуры народов СССР не для включения этих масс в социалистическое строительство, а якобы ради размножения субстрата из национальных культурок, которых чем будет больше, тем более богатой окажется общечеловеческая коммунистическая культура.

И далее из этой формулы НМ следует такое предложение: «в каждом национальном регионе основной поток информации <...> будет на национальном языке», — которое с головой выдаёт чиновничий подход к проблеме. Зачем давать ребятам указания, на каком им языке говорить внутри коммуны? Для поддержания числа носителей национальных языков. Зачем? Для развития культуры на этих языках. Зачем? Ведь чем больше у нас отдельных развитых культур, тем богаче итоговая коммунистическая.

Но новая культура не может быть просто механической суммой нескольких культур. Так, например, очевидно, что нельзя построить одно здание в сотне разных самобытных национальных стилей. Архитектор, проектируя строение, использует конкретные приёмы, формирующие конечный стиль, который смешал все «самобытные» формы архитектуры прошлого в объединённую форму, где элементы более не могут считаться «самобытными». То же самое и с остальными формами искусства, которые будут в общечеловеческой культуре.

При этом НМ даже не поднят вопрос о языке межнационального общения. А ведь нельзя даже помыслить никакой культуры без вполне конкретного языка выражения, будь то спроектированного или естественного. И закономерно, что естественный процесс развития единой культуры будет толкать народы к переходу на язык межнационального общения на постоянной основе. При этом каждый человек будет способен внести вклад в развитие общечеловеческой культуры вне зависимости от того, вырос ли он на языке национального района или на общем языке. Как-то так:

…язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Чернышевского — велик и могуч. <…> И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку. <…> Сотни тысяч людей перебрасываются из одного конца России в другой, национальный состав населения перемешивается, обособленность и национальная заскорузлость должны отпасть.

IV. Анон Чебур никого не воспитал

Отчаянная оборона

Столкнувшись с критикой от подписчиков, НМ не промолчали, а написали ответ в отдельной статье: «Коммунисты запретят интернет?». Ответ НМ в стиле: «нет, но да».

Болевой точкой для читателей стал план НМ по изоляции Рунета от остальной сети: не просто создание фаервола, а организацию интранета, доступ за пределы которого будет невозможен. Сегодня ни одна из групп в рабочем классе не поддерживает такие меры, и с этим НМ просто согласились. Но ссылку на мнение масс они прокомментировали так: «Чувствуете? Попахивает либерализмом».

Далее НМ повели разговор в русло функнегра, ведь для борьбы с ней (и для «культурного расцвета») нужно регулировать весь поток информации каждого человека. Потом НМ свернули к разъяснениям необходимости цензуры для контроля над содержанием всей информации как для борьбы с функнегнра, так и для противостояния буржуазной пропаганде государств и медиа-корпораций, для чего проведена аналогия с «декретом о печати». По существу же было сказано мало: мол, в процессе строительства социализма коммунистам удастся убедить рабочих, и тогда создание изолированного интранета станет народной политикой.

Но из слов НМ выходит, что лозунг об отделении Рунета — бессмыслица, потому что таким радикализмом прямо сейчас мы наступаем на ногу почти всему населению страны. НМ прямо согласились, что вокруг этого лозунга невозможно мобилизовать массы на борьбу за социализм, но не хотят от него отказаться.

Далее НМ подчёркивается, что процесс изоляции Рунета — не дело одного декрета, и он… будет растянут во времени. Но тем не менее, Рунет будет изолирован от сети. С ограничением на интернет в 3 часа то же самое: НМ подчеркнули, что всё будет вводиться… постепенно, но рано или поздно интернет будет ограничен тремя часами.

В первом разделе мы подробно разъяснили фундаментальную ошибочность тезисов НМ о функциональной неграмотности. Ограничивать поток информации нужно для детей, чтобы у них сформировалась функциональная грамотность, которую можно забыть только если её не применять. Поэтому сформированный человек, активно её применяющий — не нуждается в ограничениях. «Заражение» функциональной неграмотностью становится невозможно.

Взрослый человек может опуститься в эту пучину только если не занят никакой умственной работой, отлынивает, отчуждён от результатов труда — но те общественные условия, которые становятся причиной, будут уничтожены революцией ещё до построения социализма.

В этой связи очевидно, что ограничение на 3 часа интернета для взрослых — полная бессмыслица и не достигает никаких задач, не говоря уже о вредных последствиях, о которых было сказано уже немало. Хотя мы рады, что НМ тут решили дать более рациональный вариант политики: теперь в интернет можно будет выходить на большее количество часов при получении разрешения от секретаря райкома. Только НМ сделали это, принимая критику с мест, однако подают это как защиту изначального тезиса, что несколько унижает комментатора.

Разъяснение НМ призвано смягчить тезис на словах, но ни в коем случае не признавать, что НМ роют могилу для своей пропаганды.

Удержат ли большевики интернет?

Сами НМ неоднократно подчёркивают, что при социализме рабочие станут достаточно сознательны, чтобы не пялить в смартфон круглые сутки, а жить реальной жизнью. Из этого и следует их предположение, что недовольных вводом ограничений будет мало. Между тем сознательный пролетарий, если возникнет нужда пробыть в интернете больше трёх часов, столкнётся с барьерами, которые его ни от чего не защищают (ведь он и так не настроен на самовред), но только мешают и разводят бюрократию ради получения особых разрешений. Которых раньше получать было не нужно, когда сознательным было только меньшинство рабочих, и несознательных тем более никто не защищал.

То есть логика НМ выстраивается в абсурдную цепочку: чем более сознательным становится население, тем больше ограничений советы будут вводить в интернете, хотя именно рост сознательности (на который и уповают НМ ведь без этого ограничения не примут) их всё более их обессмысливает. А когда ограничения и цензура больше всего нужны — пока пролетарская культурная гегемония ещё не закрепилась в массах — ограничений ещё не будет.

Мы считаем, что партийное руководство печатью при социализме распространять на весь интернет не имеет смысла. Иронично, но наглядной иллюстрацией этого является состояние нашего движения: доступ к интернету послужил не нашей консолидации, а размыванию. Любые политические интернет-тусовки замыкаются на себе, а не «захватывают» интернет. Разумно предположить, в условиях господства пролетарского сознания — буржуазное меньшинство также не сможет самоорганизоваться даже в совершенно свободном интернете. Опасность представляют только группы, что встанут на путь силовой борьбы, но для таких есть уголовный кодекс.

Задача советской власти — сделать интернет инструментом социалистического строительства (объединения людей на уровне местных советов; облегчение коммуникации экономистов, директоров, новаторов, рационализаторов и передовиков производства и т. д.). Если этого добиться, то замкнутая и узкая тусовка политической оппозиции потеряет всякое значение и постепенно будет изжита.

Между тем НМ требуют от масс какой-то выдающейся сознательности даже чтобы просто принять их ограничения. Одновременно с этим массам всё равно не будет хватить сознательности, чтобы обойтись без них. В действительности же ограничения не необходимы даже при низкой сознательности.

Иное дело — интернет-СМИ на содержании иностранного капитала. Они имеют ресурсы стать центрами политической организации буржуазных элементов. В таком случае нас выручают точечные блокировки. Между тем, по утверждению НМ преступники найдут возможности обхода в любом случае, поэтому строительство интранета с целью изоляции от враждебных СМИ — по этой же логике бессмысленно.

Между тем, что даст нам изоляция Рунета?

НМ предлагают всякое общение с иностранцами централизовать через партии или Коминтерн. Получается, никаких переписок. Хотя обычной почтой переписываться с иностранцами можно было и в СССР, даже если переписка подвергалась перлюстрации. Среди пионеров даже поощрялись такие низовые связи с иностранными друзьями по переписке. НМ же предлагают рабочие связи не расширять, а сокращать, ограничивая их сугубо уровнем ЦК.

Наконец, как это отразится на науке? Вот возьмём какого-нибудь сознательного научного работника из провинциального вуза, которому нужно попасть на… сайт иностранного государственного ведомства, чтобы скачать официальные документы. Витязь на распутье:

• Пойти по кабинетам получать десять тысяч справок, о том, что он не верблюд, пройти собеседование в отделе КГБ, пройти в специальный читальный зал с компьютерами с доступом в западный интернет и зайти ровно на тот сайт, по которому был запрос.
• Как-нибудь обойти эту чушь.

Разумеется, подобное и раньше не могло не создавать проблем науке, тем более когда вариант «обойти эту чушь» был закрыт. Так, чтобы получить доступ к буржуазной литературе тем, «кому нужно изучать актуальные иностранные источники», надо было получить пропуск в специальный читальный зал. А на всю страну тираж будет 50-100 экземпляров. Ещё 1-2 экземпляра на языке оригинала в центральной библиотеке Москвы, если повезёт.

Впрочем, НМ вообще склонны отрицать, что в советской науке были хоть какие-то проблемы: «…в сталинском СССР в условиях цензуры (и без интернета) наука развивалась семимильными шагами».

Хотя вот Сталин в работе «Марксизм и вопросы языкознания» (1950) докладывал по поводу нездоровой атмосферы в академии:

Дискуссия выяснила прежде всего, что в органах языкознания как в центре, так и в республиках господствовал режим, не свойственный науке и людям науки. <…>

Общепризнано, что никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики. Но это общепризнанное правило игнорировалось и попиралось самым бесцеремонным образом. Создалась замкнутая группа непогрешимых руководителей, которая, обезопасив себя от всякой возможной критики, стала самовольничать и бесчинствовать.

То есть Сталин прямо говорит, что научная цензура нежелательна. Пожалуй, если бы не необходимость в цензуре, наука развивалась бы ещё быстрее?

Наконец, заметим, что противопоставление «масс» и «тех, кому надо» — логично в период строительства социализма, но именно в этот период ограничения ещё не будут введены без согласия масс. А затем массы станут сознательнее, и противопоставление партийных и беспартийных будет всё более утрачивать смысл.

Заканчиваем в общем-то банальностью: если в стране социализм в целом победил, то переданный в руки трудящихся интернет наряду с другими средствами массовой информации (о чём и писали НМ) будет способствовать его укреплению. НМ же ведут нас… в обратном направлении и призывают интернет у трудящихся всё в большей степени отнимать.

Заключение

Мы подошли к этой статье НМ так въедливо, потому что ее автором является человек, которому доверяют писать программные статьи коллектива НМ. Нам кажется, что поднятые в ней темы требуют более детальной разработки.

Работа НМ с наследием Макаренко неудовлетворительна. Все педагогические положения статьи противоречат принципам Макаренко, и вместо реальной перспективы коммунистического воспитания на наших глаз НМ воспроизводят штампы «казарменного социализма», к которым Макаренко не имел никакого отношения.

Научные основы «нового ликбеза» крайне зыбкие. Неверное определение причин массовой функциональной неграмотности не позволило НМ сформулировать внятный путь для её ликвидации.

Понятие «политехнизации» образования было подменено на превращение школ в фабрики на детском труде. Мы нашли прямое опровержение неоднократно повторяемого тезиса НМ о прибыльности коммун. Нами восстановлен истинный взгляд Макаренко о ведущей роли школы с классно-урочной системой в образовании и о вспомогательной роли производства.

Интернет-политика НМ, которая и вызвала главные споры, имеет проблемы как во внутренней логике, так и с целеполаганием, ведь она была определена исходя из ненаучных положений.

Мы ждём от НМ третью и более объёмную статью, в которой они раскроют поднятые ими темы в системной связи.