Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 55.
На следующий день Лоуэлл всё ещё чувствовал боль в теле, но температура полностью спала. Он сидел в постели и ел картофельный суп. Он скучал по жаркому из говядины с овощами, но не жаловался и послушно орудовал ложкой.
— Как хорошо, что температура так быстро спала.
— Я же тебе об этом и говорил. Ничего страшного не случилось.
Лоуэлл почесал щёку, смущённый тем, что у него поднялась температура просто после секса.
— Я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось.
— На самом деле это произошло потому, что у меня до сих пор не произошло импринтинга.
Лоуэлл был немного подавлен, потому что попытка запечатлеться на Феликсе снова не удалась. До сих пор он считал, что этого не произошло потому, что на самом деле он этого не хотел.
Но на этот раз я действительно этого хотел. Очень хотел. Думаю, мои чувства ничуть не уступают чувствам Феликса... Так почему же я не могу запечатлеться на нём?
Феликс протянул Лоуэллу тарелку со свежеочищенными фруктами.
— Нельзя заставить чувства измениться.
Такая естественная реакция лишь ещё больше сковала чувства Лоуэлла. Он сказал, что любит его во время секса, но поскольку Феликс этого не помнил, он всё ещё не был уверен в чувствах Лоуэлла.
И всё же... Я теперь точно не смогу так просто выпалить «Я люблю тебя». И, если подумать, Феликс тоже никогда не говорил этого в здравом уме.
Лоуэлл тяжело вздохнул, жуя яблоко. Не найдя способ выплеснуть накопившееся раздражение, он решил просто сменить тему.
— Сейчас мне уже немного лучше. Не могли бы вы рассказать как прошла миссия?
Феликс говорил твёрдо, но Лоуэлл стоял на своём.
— Прослушивание истории никому не повредит.
Постучав пальцами по столу, Феликс наконец принял решение и заговорил.
— Хорошо. Полагаю, есть вещи, о которых мне нужно кое-что вам рассказать.
Услышав слова «мне нужно кое-что вам рассказать», Лоуэлл удивлённо моргнул и начал жевать яблоко медленнее. Отпустив всех, кроме нескольких доверенных рыцарей, Феликс сделал глоток яблочного чая и начал говорить.
— Мы решил заключить союз с наследным принцем.
Это было ожидаемо, но услышав, что всё завершилось без проблем, Лоуэлл смог тихо вздохнуть с облегчением.
— По его словам, император вместе с несколькими вельможами пытался использовать тёмную магию, чтобы воскресить кого-то. Цель вельможей, притворяющихся сторонниками императора, — заставить его потерять рассудок и превратить в марионетку.
Лоуэлл притворился удивлённым, но про себя отметил точность разведовательных данных наследного принца. Пока что они себя выдерживали.
Значит он ещё не знает, что человек, которого они пытаются воскресить, — это мать Феликса, и что они намерены использовать Феликса в качестве жертвы для призыва Короля Демонов.
В оригинальном романе, ритуал терпит неудачу и Феликс, увидев чудовище, похожее на его мать, теряет контроль над собой. Вопреки ожиданиям знати он использует Императора в качестве жертвы и становится единым целым с Королём Демонов.
Я надеялся, что, если не пускать Феликса в столицу, это изменит их планы... но, похоже, император действительно одержим им.
Лоуэлл мысленно насмехался над императором, который продолжал цепляться за извращённую любовь к своей покойной дочери. Он даже не благословил её счастье, а лишь изрекал проклятья. И теперь, после её смерти, пытается вернуть её к жизни. Это было просто жалко.
— На конец года запланирован важный ритуал. Я планирую остановить его до того как его проведут. Я волновался из-за ребёнка, но это необходимо сделать ради будущего Империи.
Как и сказал Фелис, это время года будет близко к предполагаемой дате родов Лоуэлла. Лично Лоуэлл желал, чтобы Феликс мог остаться в безопасности в Никсе, подальше от столицы.
Но, судя по продолжающимся интригам Императора, было ясно, что он попытается сделать всё, чтобы вовлечь Феликса в ритуал. Лучшим выходом было заранее узнать о его планах и предотвратить проведение церемонии с самого начала.
В оригинале это не удалось. Но на этот раз Феликс на стороне наследного принца и, если я подкину нужную информацию в нужное время, у нас будет больше шансов. Мне просто нужно убедится, что Феликс никогда не увидит это чудовище в облике своей матери.
Лоуэлл сохранял спокойствие, несмотря на то, что в голове у него крутились разные мысли.
— Всё должно быть хорошо. Ребёнок должен родиться в начале следующего года, помнишь?
— Верно. — Феликс на мгновение замолчал, а затем снова заговорил, словно затронув очень сложную тему. — И... наследный принц спросил, могу ли я приютить его подругу здесь, в Никсе. Они должны прибыть сюда на следующей неделе, после завершения лечения.
Лоуэлл, отвечая автоматически и подсчитывая в уме цифры, моргнул от удивления и повторил слова.
Феликс выглядел не менее недовольным.
— Его зовут Робин. Он личный слуга. По всей видимости, семья, преследующая невесту наследного принца, это поняла и попыталась нанести удар первой. Он попросил меня спрятать его пока всё не уладится. Это раздражает. Мы только что избавились от одного проблемного гостя, а теперь приезжает другой.
Феликс больше не хотел принимать гостей, чтобы Лоуэллу было комфортно, но, поскольку они заключили союз, отказать было трудно. Тем не менее, для Лоуэлла это был хороший знак.
Наследный принц не стал бы отправлять его к кому-то, кому не доверяет полностью. Я не знаю его истинных мотивов, но он явно верит Феликсу. Их отношения вряд ли скоро рухнут.
Лоуэлл положил свою руку на руку Феликса, успокаивая собственное волнение.
— Я не против. Если он на твоей стороне, Феликс, то беспокоиться не о чем.
Феликс засунул последний кусок яблока в рот Лоуэллу.
— Но теперь вы называете меня по имени, а не «Ваша Светлость», — Рассеянно кивая, вдруг вспомнил Феликс и, вопреки себе, не смог скрыть улыбку. Лоуэлл разразился таким громким смехом, что у него задрожали плечи. Феликс не понимал почему он смеётся, но этот звук ему понравился.
— Это вы меня об этом просили, помните? Может, мне снова начать называть вас «Ваша Светлость»?
Вытирая слёзы, Лоуэлл поддразнивал Феликса. Феликс немного удивился, поняв, что тот это сказал, но легко принял это. Каждый раз, когда Лоуэлл называл его по имени, у него в груди появлялось тепло.
— Нет. Мне больше нравится, когда вы называете меня по имени.
— Мне тоже. — Лоуэлл с нежной улыбкой сжал его руку, — Мне тоже нравится, когда ты произносишь моё имя, Феликс.
— Да. Пожалуйста, повторяй это почаще.
То, как феликс произнёс имя Лоуэлла, звучало особенно мягко. Было ли это из-за нежности его голоса или из-за того, что он был полон привязанности, Лоуэлл сам не мог понять.
Лоуэлл взял книгу, которую ранее оставил у своей кровати. Она была об импринтинге. Он не собирался рассказывать об этом Феликсу, но хотел понять, что нужно для импринтинга.
Я хочу понять почему у меня это не получается.
Смахнув гнетущую мрачность, которая пыталась снова его окутать, Лоуэлл устроился поудобнее.
— Чтение — это хорошо, но не стоит злоупотреблять им.
Феликс неохотно встал, чтобы пойти тренироваться с рыцарями. Оставшись наедине с охранниками, Лоуэлл спокойно читал. Спустя долгое время он наконец нашёл нужный ему отрывок.
[При импринтинге человек перестаёт обнаруживать какие-либо феромоны кроме феромонов своего партнёра. Хотя этот процесс более стабилен, чем односторонний импринтинг, если пара не обменивается феромонами регулярно, могут возникнуть физические симптомы.]
Следовательно, необходимо сильное желание импринтинга. Желание, которое добровольно принимает эти неудобства. Если есть хотя бы малейшее сопротивление или колебание по поводу импринтинга, он становится невозможным.
Лоуэлл провёл пальцем по словам «сопротивление или колебание».
Неужели я всё это время испытывал сомнения?
Он поджал губы и закрыл книгу, испытывая беспокойство. Ему нужен был ясный ответ.
Вот вам и наглядный пример «сапожник без сапог» — я зарабатывал на жизнь консультированием, но даже не могу понять собственное сердце.
Вспомнив поговорку о том, что бесполезно носить воду в решете, он встал. Ему казалось, что если он хотя бы один раз не обойдёт башню, то задохнётся от разочарования.
— Обязательно оденьтесь потеплее.
Тиа не стала запрещать ему выходить на улицу, но настояла на том, чтобы он надел что-нибудь потеплее, чем несколько дней назад. Когда Лоуэлл надевал перчатки, которые ему подала Тиа, у него возник вопрос.
— Да. Мои феромоны слабые, но я — Альфа.
— Ты когда-нибудь испытывала импринтинг?
— Нет. Импринтинг не так уже распространён.
— Хм... я понимаю. — Лоуэлл пробормотал что-то, а затем задал вопрос, который интересовал его больше всего, — Тогда... если бы ты была единственной, кто запечатлелся, тебе было бы больно?