Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 54.
Затылок Лоуэлла вспыхнул от жара при ощущении, что его руки, некогда используемые так бездумно, стали эрогенными зонами. Тем временем член Феликса, который он сжимал очень старательно, стал слишком большим, чтобы его можно было обхватить рукой. Если бы он всё ещё был зажат внутри, он вообще не смог бы двигаться.
Казалось, он даже не мог ответить. Лоуэлл свёл обе руки вместе и крепко сжал ими член Феликса. Вся стимуляция была от Феликса, но голова Лоуэлла горела так сильно, что могла расплавиться.
— Ты можешь сжать его сильнее.
Но даже этого, похоже, было недостаточно и Феликс по-прежнему не мог достичь оргазма. По мере того как узел продолжал набухать, боль, должно быть, становилась невыносимой, и он потел как после марафонского забега. Видя его страдания, Лоуэлл чувствовал себя ещё более беспомощным.
— Феликс, что мне сделать? Чем я могу тебе помочь? — спросил Лоуэлл хриплым, надтреснутым от стонов голосом.
— Позволь мне увидеть твоё лицо.
Когда Лоуэлл поднял свою склонённую голову, Феликс, погружённый в эйфорию, улыбнулся. Это была яркая, детская улыбка, совершенно неуместная на фоне того, чем они занимались. Заворожённый, Лоуэлл поднял руку и погладил его по щеке ладонью. Как щенок, Феликс потёрся об его руку и закрыл глаза.
После короткой передышки в эпицентре бури, они снова двинулись вперёд. Движения Феликса стали более интенсивными и Лоуэлл отвечал тем же. Отчасти он хотел помочь положить конец этому бесполезному сплетению, но больше всего он хотел видеть как Феликс получает от этого удовольствие.
Имел ли он в виду сам акт или Лоуэлла по его расплывчатым словам понять было невозможно. Тем не менее затылок Лоуэлла покраснел. Несмотря на отсутствие какой-либо другой стимуляции, один только вид возбуждённого мужчины над ним заставил его некогда измождённый член снова встать.
— Феликс... Мне тоже это нравится.
При этих словах увеличенный член Феликса задрожал. Наконец достигнув оргазма, он начал извергать сперму — обильно, словно компенсируя долгое ожидание. Движимый лишь желанием оплодотворить, его член излился в ладони Лоуэлла и стекала по его рукам на кровать.
Тяжёлое дыхание возвращало из забытья. Словно очнувшись, Лоуэлл жадно вдохнул воздух и медленно отпустил член Феликса, чувствуя лёгкое покалывание в руках. Феликс крепко обнял его, словно пытаясь наверстать время, проведённое в разлуке. Обнявшись, они обрели мир и покой. Две разбитые половины соединились, заделав трещины и образовав нечто целое.
Снежная буря, бушевавшая за окном, наконец начала утихать и они погрузились в сон. Ночь была спокойной и тёплой.
Замок, который должен был успокоиться после возвращения хозяина, весь день пребывал в хаосе.после ночи экстаза, ослабевшее тело Лоуэлла начало болеть.
— Принесите холодную воду. Немедленно.
Феликс, с лицом, искажённым от чувства вины, нахмурился, отдавая приказ слуге. Услышав шаги, спешащие выполнить приказ, Лоуэлл с трудом открыл свои тяжёлые веки.
— Со мной всё в порядке. Я просто позволил себе расслабиться и, наверное, поэтому немного заболел.
Как он и сказал — ничего серьёзного. Мышечные боли и небольшая температура — вот и всё. Но это ничуть не утешало Феликса. Чувство вины разъедало его от осознания, что именно он довёл и без того хрупкого человека до того, что тот оказался прикован к постели. Но что ещё хуже, его воспоминания о прошлой ночи были обрывочными и расплывчатыми.
— Всё ли прошло успешно во время вашей миссии?
Голос Лоуэлла был хриплым и сухим, как потрескавшаяся земля после долгой засухи.
— Я расскажу тебе как только ты снова встанешь на ноги и сможешь двигаться.
Он хотел сказать «Не перенапрягайся и просто отдохни», но Лоуэлл слегка надулся, словно разочарованный.
— Тогда расскажи мне что-нибудь другое. Даже старая история тоже подойдёт.
— Да. Когда я в детстве болел, я умолял родителей почитать мне книги. Обычно это были сказки, которые заканчивались словами «И жили они долго и счастливо». Мне нравятся истории со счастливым концом.
Потрясённый лихорадкой и растерянный, Лоуэлл мысленно возвращался в раннее детство. Обычно он не стал бы поднимать эту тему, так как она была слишком болезненной и пронизанной ностальгией. Но сейчас, как это ни странно, это не причиняло боли.
— Я знаю не так много историй.
— Если ты это рассказываешь, мне всё понравится.
Феликс смочил ткань в холодной воде, которую принесли слуги, и положил её на лоб Лоуэлла. Выражение его лица было напряжённым, словно он был погружён в размышления. Ксения хотела сама вызваться ухаживать за ним, но, увидев выражение лица Феликса, отступила, не сказав ни слова.
— Тогда я расскажу историю, которую услышал в детстве.
Его голос, как всегда, смягчился, когда он разговаривал с Лоуэллом, наполняя комнату своим звучанием. Закрыв глаза, Лоуэлл сосредоточился на рассказе.
— Жил-был когда-то тёмный колдун.
При этих словах стражники, стоявшие у двери, вздрогнули. Все знали эту историю, но в Великом герцогстве никто не осмеливался произнести её вслух. Это была одна из историй, использованных для распространения клеветы против Феликса. Но Лоуэлл, не зная об этом, в ожидании продолжения, послушно ответил:
— Тьма, которую он нёс в себе, была настолько глубокой и могущественной, что поглощала всё вокруг. Люди в страхе избегали его.
— Люди были жестоки... — даже в сонном состоянии Лоуэлл послушно отвечал и Феликс продолжил рассказ, нежно поглаживая его.
— Ему не нравилось быть одному. Он хотел друзей. Поэтому он попытался вдохнуть жизнь в куклу, которую всегда носил с собой. Он не понимал, что это была тёмная магия.
Мысль о том, что кто-то был настолько одинок, что разговаривал с куклой, сжимала сердце Лоуэлла. Ему казалось, что Феликс, должно быть, испытывал такое же одиночество. Он даже наивно подумал, что, если бы он мог быть рядом с Феликсом в детстве, то мог бы стать для него лучшим другом, чем безмолвная кукла.
— Кукла добросовестно выполняла свою роль. Сначала она могла произносить лишь несколько слов, но со временем её словарный запас рос, как у ребёнка, который учится говорить.
— Проблемы начались, когда кукла обрела собственную волю и стала бродить по улице. Для людей ходячая кукла была чем-то гротескным* и они ещё больше отдалились от колдуна.
Лоуэлл прекрасно понимал иронию ситуации. Пытаясь бороться с одиночеством, он становился ещё более одиноким.
— Кукла становилась всё темнее и темнее и люди начали шептаться, что она проклята. Затем случился потоп. Люди, желая найти виновнака, обратились против колдуна и его куклы, считая, что к этому несчастью была причастна тёмная магия. В конце концов, за тёмную магию всегда нужно платить.
Голос Феликса понизился. Лоуэлл медленно моргнул, недоумевая почему Феликс выбрал именно эту историю.
— Жители деревни слишком боялись колдуна, чтобы противостоять ему напрямую, поэтому они придумали план, чтобы уничтожить куклу. Но колдун всегда держал её при себе и они решили отправить кого-нибудь, чтобы заманить его. Они выбрали доброго пекаря-Омегу, у которого не было пары из-за больной ноги.
Феликс сделал паузу, а затем продолжил. Лоуэлл, теперь сосредоточенный, лишь кивнул в ответ.
— Этот Омега не знал о плане жителей деревни. Он хотел просто подружиться с одиноким колдуном. Они быстро полюбили друг друга и отправились в своё первое совместное путешествие. Жители деревни, дождавшись их отъезда, ворвались в дом и уничтожили куклу.
— О, нет... — Лоуэлл вздохнул, полный искренней печали.
— Когда колдун вернулся домой, он увидел разбитую куклу и поверил в то, что его любимый предал его. В ярости он собрал всю тёмную магию, которую когда-либо использовал, чтобы уничтожить деревню.
— Нет. Он не мог. Как раз тогда, когда он собирался призвать Короля Демонов и слиться с ним воедино, появился пекарь. Колдун, охваченный яростью, попытался его убить, но не смог пошевелить и пальцем.
Феликсу показалось, что колдун похож на него — параноик, но в конце концов беспомощный перед своей любовью.
— Пекарь поцеловал его. Колдун понял, что был не прав, и пришёл в себя. В деревне воцарился мир. И колдун больше никогда не использовал тёмную магию.
Закончив рассказ, Феликс погладил Лоуэлла по щеке.
— Моя мать верила ,что любовь может спасти людей.
— Это... история, которую она тебе рассказала? — сонно моргая спросил Лоуэлл.
— Да. Оригинальная история заканчивается тем, что Король Демонов был побеждён героем, который затем объединяет континент и основывает империю.
Феликс криво усмехнулся и нежно поправил на лбу влажные от пота волосы Лоуэлла.
— Мне... больше нравятся истории, полные любви.
— Итак... в той, мирной деревне... что же сделали колдун и пекарь... после этого?
— Я не знаю. Я никогда не слышал этой части.
— Хочу услышать больше... но я так хочу спать...
С этими словами Лоуэлл заснул. Феликс нежно поцеловал его в лоб.
ПП: *Гротескный — это причудливый, странный, фантастический или уродливо-комический образ, основанный на чрезмерном преувеличении (гиперболе), резких контрастах и сочетании реального с вымышленным. Этот художественный приём часто вызывает дискомфорт, смешивая смешное с пугающим, безобразное с прекрасным для создания сатирического или экспрессивного эффекта.