Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 49.
— Это…? — я замолкаю, не в силах подобрать нужные слова.
— Я подумал, если уж мы собираемся притворяться, что мы вместе, то нужно делать это правильно. — Синклер улыбается, его явное удовольствие от моей реакции смягчает остроту его слов. Не потому, что он что-то ко мне чувствует, а потому что рад, что мне понравился подарок — а это чего-то стоит, верно?
— Оно прекрасно, — вздыхаю я, — Но я чувствую… я ничего для тебя не купила, Доминик.
Его тёмные брови хмурятся, и в следующее мгновение он поворачивает меня к зеркалу за моей спиной. Его отражение возвышается над моим, такое тёмное и сексуальное в чёрной рубашке и брюках. Его рост и сила так внушают трепет, а его кожа ярко-бронзового цвета рядом с моим фарфоровым лицом и стройными конечностями. Сегодня на мне тёмно-фиолетовое платье, и его рука с привычной лёгкостью находит мой живот.
— Как ты можешь так говорить? — Он требует нежно, но страстно, его губы касаются мочки моего уха, а взгляд пронзает меня сквозь стекло. — Элла, ты отдаёшь мне всё.
Моя рука скользит к тому месту, где лежит наш малыш, останавливаясь чуть выше его руки. Однако мгновение спустя его ладонь оказывается поверх моей, наши руки тянутся чуть выше моего пупка.
— Как бы я хотел, чтобы ты чувствовала то же, что и я, — торжественно говорит он. — Ты поймёшь, когда он начнёт шевелиться, когда ты сможешь чувствовать его движения и настроение. — говорит он, глядя на меня через зеркало. Затем Синклер отводит взгляд от меня, но только для того, чтобы настоящий мужчина мог повернуть голову и посмотреть на меня в реальности. Моё сердце замирает, когда я поворачиваю лицо к нему, с нетерпением ожидая, что он расскажет о нашем ребёнке.
— Ты — весь его мир — он никогда не бывает счастливее, чем когда слышит твой голос.
— Правда? — пискнула я, слезы навернулись на глаза.
— Правда. — подтверждает Синклер и я удивлена и впечатлена тем, что в его выражении лица нет ни малейшего намёка на ревность. — Все, что мне дорого, здесь. — Он продолжает, притягивая меня, слегка прижимая меня к себе, так, что мой бредовый разум думает, что он, возможно, говорит не только о ребёнке, но и обо мне. — Ты воплощаешь в жизнь все мои мечты.
Я качаю головой, слезы текут ручьём.
— Ты что, не понимаешь? — хрипло спрашиваю я. — Ты и мне чудо подарил, — напоминаю я ему. — Несправедливо, что ты даришь мне ещё столько подарков.
— Тогда хорошо, что это ни к чему тебя не обязывает. — Синклер усмехается, целует меня в шею, в месте соединения с плечом, и наконец поворачивает меня обратно. Он вытирает мои слезы и надевает кольцо мне на палец. — Теперь все будут знать, что мы даем клятвы перед Богиней.
Шмыгая носом и пытаясь взять себя в руки, я спрашиваю:
— Но я думала, что церемония спаривания была просто предлогом для Роджера?
— Как я уже сказал, пора официально оформить отношения. А теперь пойдём, а то мы опоздаем.
Когда он выводит меня за дверь, меня захлёстывает такой вихрь эмоций, что я едва могу соображать. Иногда мне кажется, что Синклер ходит по кругу, увлекаясь волнением и радостью по поводу ребёнка, а потом отступает, когда приходит реальность. И все же, черт возьми, я не знаю, как выбраться из этого водоворота, не говоря уже о том, как я вообще в него попала. Мой мозг изо всех сил пытается понять, что все это значит, что изменилось и почему это всплыло именно сейчас. Часть меня задаётся вопросом, не было ли это из-за моего отказа на днях, однако у меня нет возможности об этом подумать, потому что в следующий момент мы уже направляемся в самую старую часть города.
Это сверкающий лабиринт замёрзших каналов и я вижу сотни торговцев, расположившихся на льду. Мне бы очень хотелось спуститься вниз и осмотреть их, но катание на коньках всегда было уделом богатых — не таких, как я.
— Через час каналы будут полны людей, желающих принять участие в шествии, — говорит мне Синклер, когда мы смотрим на зимнюю картину. — Шествия начнутся здесь и будут петлять по старому городу до рассвета, украшая его зеленью и декорациями, чтобы преобразить город к празднику, и раздавая подарки жителям.
— Это так чудесно, — искренне говорю я. Я никогда не знала праздника волшебнее, чем солнцестояние, и это только начало. — Но если оно начнётся только через час, то почему мы пришли так рано? Ты же говорил, что мы опоздаем!
— Я немного преувеличил и подумал, что мы сможем воспользоваться тишиной и покоем и немного покататься, — предлагает Синклер, обнимая меня за плечи.
— Но я не умею кататься на коньках, — нервно шепчу я. — А как же ребёнок — это безопасно?
Синклер качает головой, словно я должна понимать, что задавать такой глупый вопрос не стоит.
— Я не дам тебе упасть, дорогая.
Как ни странно, я ему верю. Я верю, что он достаточно быстр и силён, чтобы сдержать это обещание, и знаю, что он говорит это от всего сердца. И он действительно держит своё слово. Вскоре я уже мчусь по катку, не переставая улыбаться. Синклер всю ночь не отходил от меня ни на шаг, не отпуская и держа меня за руку. Конечно, чем увереннее я себя чувствую, тем меньше мне хочется быть привязанной к нему, и я использую любую возможность, чтобы отдалиться и проверить свои крылья.
Оборотни постоянно подходят к нему, здороваются, поздравляют со скорым рождением ребёнка или комментируют предвыборную кампанию. Начинают прибывать и СМИ, после того как кто-то сообщает им о нашем раннем прибытии, и как только Синклер пожимает руку избирателю, я начинаю убегать.
Естественно, я не успеваю проехать и пяти футов, как он меня ловит.
— Не так быстро, — мягко упрекает он.
— Клянусь, у тебя как будто глаза на затылке, — жалуюсь я.
— У моего волка есть особый радар Эллы, — шутит он. — чтобы поймать тебя до того как ты попадёшь в неприятности.
Я высовываю язык, и в его ярких глазах вспыхивает пламя.
— Ты что, дерзишь мне, моя маленькая пара?
Моё сердце замирает, когда он называет меня своей парой, хотя я понимаю, что это только для наших слушателей.
— Ну и что, если я ею являюсь? — спрашиваю я.
— Неужели ты позволяешь своей женщине так с тобой разговаривать? — раздаётся за нашей спиной новый голос.
Выражение лица Синклера становится очень жёстким, но он ничуть не удивляется, увидев принца, склонившегося надо мной. Я инстинктивно наклоняюсь ближе к Синклеру, вспоминая, что он говорил мне о отчаянном стремлении другого мужчины завладеть короной.
— Настоящему Альфе сильные волчицы не угроза, — рычит Синклер, выделяя первую часть предложения так, что мне кажется, они уже спорили о том, что делает человека «настоящим» Альфой.
— Есть сила, а есть дерзость, — язвительно отвечает принц. — И всем известно, что волк, который не воспитывает свою пару должным образом, не годится для лидерства.
— У нас с тобой очень разные представления о воспитании. — рычит Синклер. Впервые я понимаю, что мы привлекаем толпу.
— Если твоя пара считает уместным бросать тебе вызов на публике, — усмехается Принц. — Тогда, я думаю, ты вообще не знаешь значения этого слова.
— Моя пара чувствует себя достаточно безопасно, чтобы проверять свои границы со мной, где бы мы ни находились, — парирует Синклер. — Это гораздо лучший признак заботливого Альфы, чем тот, чья Луна шарахается от него в страхе.
Лицо Принца исказилось от явной ярости, но он бросает взгляд на окружающих нас репортёров и явно прикусывает язык.
— С другой стороны, вы ещё не настоящая пара. Вы ещё даже не заявили на неё свои права.
Внезапно по толпе раздаётся гул. Я в шоке смотрю на Синклера. Откуда принц это знает? И почему Синклер не выглядит удивлённым? На самом деле, Синклер выглядит торжествующим, словно он надеялся на это ещё до начала спора.
— Что ж, спасибо за предоставленную возможность объявить дату нашей свадебной церемонии, Ваше Высочество.
Принц бледнеет, и я чувствую, как нарастает моё замешательство. Что же, черт возьми, происходит? Я пытаюсь скрыть свои эмоции и даже умудряюсь улыбнуться Синклеру, когда он сияет, глядя на меня сверху вниз.