Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 50.
Остаток вечера прошёл без дальнейших происшествий, но, на мой взгляд, ночь прошла как попало. Шествие по старому кварталу города было бы волшебным в любое другое время — с традициями, музыкой и ощутимой радостью всех окружающих. Если бы я могла сосредоточиться на чем-то другом, кроме своих мыслей, я почти уверена, что влюбилась бы в это событие, но я не смогла уделить ему должного внимания.
К тому моменту, когда мы наконец можем уехать, я совершенно измотана, думая, что завтра мне точно понадобится очень долгий сон, даже когда я сажусь на заднее сиденье лимузина. Я рассеяна и раздражена, и когда Синклер садится в машину рядом со мной, я уступаю своё место, выбирая место напротив него.
Синклер поднимает бровь, но не пытается меня остановить.
— Ты на меня злишься, — просто оценивающе спрашивает он, глядя на мои скрещенные руки и напряжённые плечи.
— Что всё это было, Доминик? — спрашиваю я, стараясь не слишком увлечься гневом.
— Что, с принцем? — уточняет он, как будто ответ не совсем очевиден.
— Откуда он знал, что ты меня не отметил? — спрашиваю я. — И как давно ты знал, что он об этом знает?
— Знаешь, было бы намного проще поговорить, если бы ты была здесь, — уговаривает Синклер, похлопывая по сиденью рядом с собой.
— Мне и здесь хорошо, — настаиваю я. Я знаю, как работает Синклер — он подводит меня на расстояние вытянутой руки, и в следующее мгновение я успокаиваюсь его нежными ласками, уютным теплом и тихим мурлыканьем. Но будь я проклята, если позволю ему успокаивать меня. У меня есть полное право быть расстроенной.
— Принц приходил ко мне вчера вечером к костру. Не знаю, как он узнал, что я тебя не отметил, но он ясно дал понять, что планирует использовать эту информацию против нас. Поэтому я рассказал ему ту же историю, что и Роджеру.
— И ты меня не предупредил? — уточняю я. — Почему? Потому что ты не нашел подходящего момента? Или потому что ты вообще не собирался мне ничего рассказывать?
— Элла… — начинает Синклер, умоляюще глядя на меня. Я понимаю, что он никогда и не собирался мне рассказывать, хотя меня это не должно удивлять. У него была прекрасная возможность поделиться этой информацией со мной — как, например, когда он подарил мне кольцо.
— Не надо, — перебиваю я, — не утруждайся. Я думала, мы договорились, что с этого момента будем командой? Я думала, мы должны быть вместе?
— Дорогая, мы вместе, — настаивает он, с трудом сдерживаясь, чтобы не потянуться ко мне. — Я просто не думала, что тебе стоит об этом беспокоиться.
— Ты не думал, что я должна знать, что мне, возможно, придётся публично защищать наши отношения? — резко спрашиваю я. — Что меня могут спросить об этом? Что, если бы репортёр спросил меня о цели, уже зная твой ответ? Весь наш план мог бы рухнуть, потому что ты меня не проинформировал, Доминик.
— Всё произошло очень быстро, Элла, — оправдывается Синклер. — Я бы сказал тебе рано или поздно, но я просчитался. Я действительно не ожидал, что принц появится сегодня вечером, не говоря уже о том, чтобы заговорить об этом. Я думал, он умнее.
— Ты себя слышишь? — резко отвечаю я. — Ты думал, ты ожидал, ты верил и ты всё рассчитал. Ты принимаешь все решения, все звонки, а я сижу в стороне с выгляжу как идиотка — опять!
— Прости, — признаёт Синклер. — Я же говорил, что мне это будет непросто. Я стараюсь, но я не привык советоваться с кем-либо по таким вопросам. Перемены не происходят в одночасье. — Он хмурится. — Это не отговорка, просто мои инстинкты по-прежнему подсказывают мне защитить тебя, а не разделить бремя. Я знаю, это, наверное, звучит очень снисходительно…
— Это не звучит снисходительно, это и есть снисходительно, — поправляю я его.
— Нет, — строго парирует он. — Снисходительность подразумевает превосходство. Я не думаю, что я лучше тебя, Элла.
— Конечно, думаешь! — восклицаю я. — Ты сверхъестественное существо — предвзятость заложена в самом названии! Я всего лишь человек, а рядом с оборотнями мы примитивны, крошечные, слабые и медлительные. И вдобавок ко всему, ты самый богатый и могущественный человек в стае. Как ты можешь не чувствовать себя выше?
Зелёный взгляд Синклера пронзает меня насквозь, и мне приходится изо всех сил стараться не сдвинуться с места. Я чувствую, будто сейчас меня поучают:
— Потому что ничто из этого не имеет никакой внутренней ценности, кроме выживания и контроля над окружающим миром. В скорости или богатстве нет ничего ценного и наше общество ничего этого не заслужило. Это нам даровала Богиня. Да, мы более развиты, но не благодаря своей добродетели. — Синклер продолжает, все ещё пристально глядя на меня, — Но ты... ты всего добилась сама. Ты начала с нуля и использовала свой ум и изобретательность, чтобы преуспеть, у тебя была сила духа, чтобы преодолеть все испытания, с которыми ты столкнулась, и ты вышла из всего этого с самым чистым сердцем, которое я когда-либо видел.
Я не думаю, что кто-то когда-либо делал мне такой комплимент. Кора, возможно, и сделала бы, ведь она мне как сестра — она должна меня любить. Но я уверена, что ни один мужчина никогда не хвалил меня за подобные вещи и не упоминал мои положительные качества, помимо моей красоты. Это даже не первый раз, когда Синклер произносит подобные речи, заставляя меня чувствовать себя ценной за то, кто я есть, а не за ту привлекательную внешность, которая мне досталась случайно. Мне кажется, он действительно видит меня насквозь и, черт возьми, это ужасно.
— Я… я не знаю, как на это ответить, – робко признаюсь я, едва слышно шепча.
Он усмехается, и этот звук наполняет меня теплом.
— Ты гораздо лучше меня, Элла, и тебе придётся привыкнуть к комплиментам, потому что я не собираюсь позволять тебе и дальше недооценивать себя.
— Если ты так думаешь, почему ты все время пытаешься меня защитить? — спрашиваю я, теперь уже гораздо более покладистую.
Темные брови Синклера хмурятся.
— Потому что я так думаю, — объясняет он сосредоточенно. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось бороться и волноваться. Ты не заслуживаешь больших трудностей. К тому же, это в моей природе. Я доминантный, как мужчина и как Альфа. То, что ты воспринимаешь как снисходительность, — это динамика власти, которая управляет всеми оборотнями. Доминирование — это всё для волков, и это делает моей обязанностью защищать тех, кто менее силён. С этим отличием тебе придётся смириться, если ты собираешься жить среди нас.
Его слова напоминают мне другие обвинения Принца — он назвал меня дерзкой и сказал, что мне нужна дисциплина. От этого воспоминания у меня по спине пробегает дрожь, и, хотя мне любопытна эта часть разговора, нам ещё многое предстоит обсудить, прежде чем я смогу заговорить об этом. Несмотря на добрые слова Синклера, я всё ещё невероятно ранена. И я знаю, что хуже всего не то, что Синклер скрыл от меня эту информацию, а то, что он отдал мне кольцо не по собственному желанию — он притворился, будто у нас был какой-то интимный момент, хотя на самом деле это была всего лишь игра.
— «Расскажите мне о церемонии спаривания, — прошу я. — Насколько я поняла, мы придумали это оправдание, предполагая, что она будет отложена на неопределённый срок, — но вы только что назначили дату. Что мы будем делать, когда эта дата наступит?
Глаза Синклера сжимаются в жёсткую линию, вена на его челюсти опасно дёргается.
— Мы проведём её. Хотя это будет только для вида.
— А что будет, когда появится твоя настоящая пара? — возражаю я. — Все это кажется очень недальновидным. Как ты объяснишь это, когда уйдёшь от меня? Разве третьи шансы так же распространены, как вторые?
— Конечная цель — пройти через всю кампанию. Как только я стану королём и у меня появится наследник, личность моей Луны… станет излишней. Важно, чтобы она у меня была, а не кто она и сколько у меня было наследников до этого.
Ну, это же просто плевок в лицо.
Думаю я с грустью. По сути, мне только что сказали, что я — безликий символ, и хотя это, несомненно, та сделка, на которую я согласилась, когда мы заключили это соглашение, это не снимает боли от того, что я для него практически ничто.
— Значит, всё, что ты мне говорил, когда дарил это кольцо, было просто чушью? — подытоживаю я, указывая на левую руку. — Ты сделал этот жест не потому, что чувствовал это или хотел, а из-за политического давления?
В глазах Синклера вспыхивает огонь, и я слишком поздно понимаю, что, возможно, раскрыла свои карты. Не знаю, почему меня так беспокоит, что он на самом деле не хотел официально оформить со мной отношения. Возможно, меня и привлекает Синклер, но я ничего большего не хочу, так почему же это так расстраивает? Почему у меня так сильно сжимается желудок? Почему так трудно просто дышать?
Синклер, кажется, читает мои мысли, потому что в следующий момент он спрашивает:
— Какая разница? Ты же уже говорила, что тебя не интересуют настоящие отношения со мной, так почему бы тебе не порадоваться, что это было фальшивкой? — Его выражение лица стало по-настоящему смертоносным, как у охотника, приближающегося к цели. — Почему тебя это так волнует, Элла?