Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 69.
Когда я выхожу из дома Роджера, уже середина утра, и я набираю номер Коры, потому что ей нужно знать о случившемся, и потому что мне нужна помощь в уходе за Эллой. Несмотря на обещания врача, я боюсь, что Элла не поправится так быстро, как он предсказывает, и если кто и знает, чего ожидать, так это её сестра.
— Мистер Синклер? — неуверенно отвечает она, словно подозревая, что определитель номера её обманывает.
— Доброе утро, Кора, — приветствую я её, глубоко вздыхая. — Извините, что беспокою вас, когда вы на работе, но я звоню с плохими новостями.
Я чувствую тревогу в её резком вздохе, и беспокойство пронизывает её тихий голос:
— С Эллой всё в порядке? С ребёнком всё хорошо?
— Они оба дома отдыхают, — говорю я, надеясь, что это развеет её самые худшие опасения. — Но прошлой ночью было ещё одно нападение.
— Ещё одно? — пискнула Кора, в её голосе прозвучало негодование. — Я думала, ты должен быть всемогущим Альфой? Ты должен был её защищать! Моя сестра знает тебя всего месяц, а её уже дважды пытались убить!
Я понимаю её возмущение и полностью с ним согласен.
— Знаю. Ты имеешь полное право злиться на меня. Я сейчас не очень доволен собой… Я подвёл её. — Признался я, тяжело выдыхая. — Пока что я не очень хороший отец.
— Я… — Кора, кажется, не знает, что и думать. — Тск, — она откашлялась. — Ну, с ней всё в порядке? Ей что-нибудь нужно?
— Она немного поцарапана, но боюсь, что самый серьёзный ущерб — психологический. Это было не так, как в прошлый раз. Она… потом меня не узнала. — Интересно, слышит ли она, насколько меня расстраивает эта деталь, но когда она молчит, я продолжаю. — Она в глубоком шоке — врач использовал слово «диссоциативный», как будто она полностью отключилась от своего тела, чтобы защитить свой разум.
Кора ругается, но в её голосе нет ни капли удивления.
— Я сейчас же уйду с работы, — предлагает она. — Я буду там через полчаса.
— Подожди, — советую я. — Ей ввели успокоительное, и я не знаю, когда она проснётся. — На мгновение я раздумываю, стоит ли мне озвучивать свою следующую мысль. Элла мало рассказывала мне о своём детстве, но я знаю, что она очень оберегает свою сестру. Более того, я помню, как она вела себя после нападения в переулке, отказываясь показывать Коре своё расстройство и настаивая, что с ней всё в порядке. — И… я не хочу показаться бесчувственным, потому что знаю, что ты любишь Эллу и хочешь быть с ней, но боюсь, если ты будешь рядом, она будет так сосредоточена на том, чтобы не волновать тебя, что попытается притвориться, будто ничего не произошло, и будет игнорировать собственное благополучие.
— Ты, наверное, прав. Элла всегда была заботливой… она действительно не знает, как справиться с ситуацией, когда все меняется.
— Так я и понял, — размышляю я вслух. — Поэтому, думаю, лучше подождать пару дней.
— Хорошо, — соглашается Кора. — Но я всё ещё могу тебе помочь. Я знаю все её любимые вещи, то, что её лучше всего успокаивает. Я могу прислать тебе список.
— Это было бы замечательно, — искренне говорю я, благодарный за то, что решил позвонить до того, как Элла проснётся. К тому времени, как она придет в себя, у меня уже будут все её любимые вещи, готовые её утешить.
— Но Синклер… — Кора прерывает мои мысли.
— Пожалуйста, зови меня Доминик, Кора, — мягко поправляю я.
— Доминик, — терпеливо повторяет она. — Не мне рассказывать тебе подробности… но я думаю, тебе следует знать…
— Да? — подталкиваю я её, испытывая ужасное предчувствие, что не хочу слышать то, что она собирается сказать.
— Эти нападения — не первые травмы, которые Элла пережила от рук мужчин, — невнятно объясняет она, и мне одновременно хочется потребовать дальнейших объяснений и запретить ей говорить больше. — Она многое пережила, когда мы были ещё детьми… она терпела часть этого, чтобы защитить меня и других детей. — Кора на мгновение замолкает, её голос звучит совершенно несчастно. Мой разум тут же наполняется ужасными образами Эллы, ещё более милой и невинной, чем сейчас, страдающей от рук взрослых, которые должны были о ней заботиться. — Тебе нужно быть готовым к тому, что после пробуждения она будет справляться не только с травмой от нападений, но и со всеми плохими воспоминаниями, которые они вытащили на поверхность.
— Вот почему ты не удивилась… когда я сказала тебе, что у неё диссоциация. — Наверное, я ненавижу каждое слово этого разговора. — Ты уже видела это раньше.
— Да, — подтверждает Кора с раскаянием. — Но ты тоже права. Она хочет защитить тех, кто ей дорог, даже когда она не в состоянии это сделать.
Что-то общее у нас. — с горечью думаю я.
— Полагаю, это две стороны одной медали, — говорю я вместо этого. — Независимо от того, делает ли она это, чтобы защитить себя от боли или чтобы держаться молодцом ради кого-то другого, это всё равно подавление плохих чувств.
— О, — бормочет Кора тоном человека, переживающего озарение.
— Что? — спрашиваю я, и мне это совсем не нравится. — Ну, если так посмотреть… может быть, мы ошибаемся, думая, что это касается кого-то другого, — делится Кора. — Возможно, так всё и началось, но в конце концов, это всё равно означает, что она так и не научилась справляться с подобными вещами.
Меня захлёстывает волна понимания. Если Элла всегда подавляла только плохие вещи в своей жизни, то неважно, рядом ли её сестра или нет, она попытается сделать то же самое и с этим — потому что это всё, что она знает. Только сейчас я понимаю, что Элла не просто притворялась, что всё в порядке, после первого нападения. Возможно, она и обратилась ко мне за защитой, но она была пустой оболочкой, пока я залечивал её раны, а когда я побуждал её поделиться своими чувствами, она отвлекала меня спором. Она даже не плакала из-за нападения, только из-за моего обмана.
Чёрт возьми. — думаю я, злясь на себя за то, что упустил это, за то, что позволил этой хитрой проказнице перехитрить меня.
— Так что же мне делать? — спрашиваю я, надеясь, что Кора сможет ответить.
— Ну, я никогда не могла отказать Элле ни в чём, когда ей было больно, — замечает Кора с унынием в голосе. — Особенно когда это была моя вина. А это значит, что я никогда не указывала ей на её избегание, я просто… ну, думаю, я ей потакала — позволяла ей говорить мне, чего она хочет, и никогда не задавала вопросов и не возражала против того, здорово ли это.
Похоже, у нас с Корой больше общего, чем я думал. Также кажется, что она умнее, чем я предполагал, поскольку я чётко и ясно понимаю её послание. Возможно, я виню себя за то, что подверг Эллу опасности, но я не могу позволить этому чувству вины заставить меня её баловать.
— Но ты же Альфа, — поясняет она. — Так что, может быть, ты сможешь сделать то, чего я никогда не могла — и не позволить ей притворяться, что всё в порядке.
— Можешь на это рассчитывать, — киваю я, принимая эту миссию всерьёз. Элла — моя ответственность и забота о стае у меня в крови. Она может быть и человеком, но теперь Элла — часть стаи, и я знаю её кое-что так хорошо, как её сестра, конечно же, не знает. Я также кое-что знаю о том, как помочь упрямым волчицам обрести катарсис — и, судя по тому, что я видела, Элла не станет исключением.
— Спасибо, что рассказала, Кора, — искренне говорю я. — И спасибо за совет. Я позвоню тебе, как только Элла будет готова к визитам.
— Удачи, — предлагает Кора, — и просто дай мне знать, если тебе что-нибудь ещё понадобится.
Повесив трубку, я понимаю, что разговор с сестрой Эллы полностью изменил мои ожидания относительно того, что ждёт меня в ближайшие несколько часов. Я был готов к тому, что Элла проснётся в очередном тумане или вернётся домой в полном смятении, но если доктор прав и она в здравом уме, то, вероятно, мне придётся иметь дело с очень упрямой маленькой человеческой женщиной, полностью отрицающей реальность.
Когда мне приходит письмо от Коры, в котором перечислены все любимые блюда, музыка, фильмы и принадлежности Эллы, я отправляюсь в магазин. Закупаясь свечами, эфирными маслами, пеной для ванны, дорогими скрабами и масками, тёмным шоколадом, цветами и различными продуктами, я планирую, как именно обустрою свои комнаты, когда вернусь домой. Я надеюсь, что успею все сделать до того, как Элла проснётся, и молюсь, чтобы мы ошиблись насчёт её склонности замалчивать свои травмы.
Однако я понимаю, что мои молитвы не были услышаны, как только захожу в свои комнаты и обнаруживаю, что Элла не только бодрствует, но и стоит посреди комнаты, инструктируя свою портниху как пришить рукава к бальному платью, чтобы скрыть бинты. В разгар всего этого волнения я совсем забыл, что сегодня вечером будет маскарад — но Элла, кажется, не забыла.
Она улыбается мне в знак приветствия, но я могу лишь сердито посмотреть в ответ.
— Что, во имя Богини, ты делаешь?