Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 32.
Я смываю остатки еды с тела, пока вокруг меня льётся горячая вода, словно блаженный каскад. Горячий душ — это именно то, что мне было нужно, но я чувствую себя глупой школьницей, обречённой на первую любовь. Я не могу перестать прокручивать в голове события на кухне, переживая каждое слово, каждое прикосновение — каждый взгляд пронзительных зелёных глаз Синклера.
Я ловлю себя на том, что провожу руками по голой коже в тех же местах, где он меня гладил и ласкал, представляя, что он сделает, когда вернётся домой. Я знаю, что он собирался поцеловать меня, прежде чем Хьюго прервал нас, и воспоминание о его губах так близко к моим вызывает у меня дрожь возбуждения. Синклер, конечно, целовал меня и раньше, но никогда наедине, никогда просто потому, что хотел.
В моей голове роятся различные варианты. Займётся ли он со мной любовью, когда вернётся? Настолько ли сильна его привязанность? Я не могу перестать это представлять. Будет ли он нежным и ласковым, как в моменты, когда мне больше всего нужна была поддержка? Или он будет грубым и властным, выпустив на волю зверя внутри? Или же он будет сочетанием того и другого, страстью во всех её проявлениях?
Я наконец-то вырываюсь из своих мечтаний, когда вода становится холодной. Я вскрикиваю, когда исчезает тепло, обрушивая на меня ледяную реальность. Что я делаю? Кто эта глупая, помешанная на сексе девушка, которая захватила мой разум? У нас с Синклером нет будущего вместе, так почему я позволяю внутреннему голосу так увлечься тоской по невозможному? Это не я — я всегда была практичной и реалистичной, а не какой-то мечтательницей с наивными глазами. Встряхнувшись, я выключаю воду и хватаю полотенце, полная решимости перестать быть такой глупой.
Не успела я выйти из душа, как раздался стук в дверь спальни.
— Мисс, к вам посетитель! — кричит горничная сквозь толстую деревянную панель.
Правда? Это неожиданно. Никто меня здесь никогда не навещал, и единственный, кто мог бы прийти, — это Кора, но сейчас середина дня, наверняка она на работе. Хотя я и пыталась это объяснить, я всё равно удивилась, когда спустилась вниз и увидела не Кору. Это был, пожалуй, последний человек, которого я ожидала увидеть — отчуждённый брат Синклера, Роджер.
— Привет, Элла, — поприветствовал он меня, вставая со стула.
Я замерла в дверях гостиной, не в силах осмыслить увиденное.
— Спокойно, — он поднял руки в мольбе, — Я пришёл с миром.
— Простите, если мне трудно в это поверить, — перебила я.
— Я пришёл извиниться за то, как я себя вёл в день нашей встречи. Мне стыдно признаться, что мой брат выявляет во мне худшие черты. Было неправильно вымещать это на тебе. — слова Роджер были произнесены с оттенком раскаяния,
— Знаешь, я вас двоих совсем не понимаю, — признаюсь я.
— Там, откуда я родом, братья и сестры — это все, что у тебя есть: единственные друзья, единственные родственники или союзники. Мне кажется очень странным, что вы с Домиником так враждуете.
— Откуда ты? — задумчиво спрашивает он.
— Из Теневой стаи. — Я уже столько раз лгала, что даже не задумываясь. — Но мои родители умерли, когда я была маленькой.
— Мне очень жаль это слышать, — говорит он, на удивление искренне. — Но у нас с Домом все по-другому. Ваши обстоятельства сблизили вас и ваших братьев и сестёр, а наши разлучили нас. Быть сыновьями Альфы означает конкуренцию друг с другом с юных лет. Наш отец никогда этого не поощрял, но мы всегда знали, что однажды один из нас будет править — и мы оба хотели доказать свою состоятельность.
— Это, должно быть, было тяжело. — Я сочувствую, вспоминая, что Синклер тоже рассказывал мне о смерти их матери. — Но это не оправдывает того, что ты мне сказал.
— Элла, я действительно сожалею, — снова заявляет он, поднимая палец, чтобы уточнить свои слова. — По крайней мере, за то, как я с тобой говорил. Но боюсь, я не могу извиниться за то, что сказал.
— Нет, потому что я не лгал, — Роджер глубоко хмурится. — Возможно, я говорил злобно, но у меня были благие намерения.
— Не думаю, что злоба когда-либо может быть уместной.
— Я пытался тебя предупредить, — настаивает Роджер, — И я предупрежу тебя ещё раз, если ты позволишь.
— Я выслушаю, что ты скажешь, — соглашаюсь я, моё болезненное любопытство разгорается. — Но я не обещаю принять это близко к сердцу.
Роджер вздыхает, почти с облегчением.
— Что Дом тебе рассказал о Лидии? — спрашивает он.
Я на мгновение опешила. Я помню резкие слова Роджера о том, что я для него всего лишь утроба, что он бросит меня, как только появится щенок, но я не ожидала, что он упомянет Лидию.
— Что им было суждено, но она ушла, когда он не смог дать ей детей, — просто пересказываю я.
— А он упоминал, что у неё тоже не было щенка от выбранного ею партнёра? — настаивает Роджер.
— Нет, а зачем ему это? — спрашиваю я, хотя уже вижу, к чему все идёт.
— Они всегда предполагали, что корень проблем с фертильностью кроется в нем, — попытался объяснить Роджер, — Но теперь, когда стало ясно, что он может стать отцом после... В общем, я гарантирую, что она вернётся.
— То, что она вернётся, не значит, что Доминик её примет, — холодно замечаю я. В голове я думаю, что он не так быстро простит избранницу, которая отвернулась от него, независимо от того, предначертано это судьбой или нет, но я также должна помнить, что я должна быть для Доминика второй парой. Мне нужно, чтобы Роджер считал, что я достаточно уверена в нашей связи, чтобы возвращение Лидии не поставило её под сомнение.
— Элла, — произносит он моё имя, словно это само извинение. — Они предначертаны судьбой. Поверь мне, человеку, который усвоил это на собственном горьком опыте — избранные пары могут быть прекрасными, но связь с Богиней сильнее всего остального.
— С тобой такое случилось? — спрашиваю я, заинтригованная его заявлением.
— Вижу, Доминик умолчал об этой части истории, не так ли?
— О какой части? — Я неуверенно уточняю.
— Лидия была моей первой возлюбленной, — признаётся он. — Она согласилась на официальную церемонию бракосочетания и всё такое. Мы знали, что нам не суждено было быть вместе, но думали, что наша любовь будет достаточно сильной. Потом Доминик достиг совершеннолетия, и их связь ожила. Всё, что когда-то было между нами… исчезло в одночасье.
— Доминик украл у тебя Лидию? Я едва сдерживаю удивление от этой новости. Синклер, конечно, не рассказывал об этом, когда объяснял презрение Роджера к нему.
— Им было суждено быть вместе, — пожимает плечами Роджер, гораздо более смирившись с ситуацией, чем я. — Ни у кого из них не было выбора… и у него не будет выбора, когда она вернётся.
— И ты уверен, что она вернётся? — спрашиваю я.
— Я в этом уверен. — Роджер мягко замечает, — Мне очень жаль, что приходится вам это говорить… и я надеюсь, что ошибаюсь. Но вам следует подготовиться. Жаль, что меня никто не предупредил об этом раньше.
— Что ж, спасибо, что предупредили. Я учту ваш совет. — Я отвечаю честно.
Я долго размышляла над словами Роджера после его ухода. Я всё ещё не доверяю этому человеку, в конце концов, у него определённо есть предвзятое отношение к Синклеру. Мне любопытно, почему Синклер умолчал о своих прошлых отношениях с Лидией, но недостаточно, чтобы поверить Роджеру безоговорочно.
К тому же, правда это или нет, в конечном итоге это ничего не меняет. Роджер думал, что предупреждает меня, но он не знает, что я человек, что меня уже предупреждали и, более того, я была готова к тому, что в жизни Синклера рано или поздно появится новая избранница.
Конечно, я не ожидала, что это будет Лидия, — но личность женщины не имеет значения, я всё равно перестану быть Луной.
Я всё ещё рада мысли о том, что у моего ребёнка однажды могут появиться сводные братья и сёстры, но это важное напоминание о необходимости беречь своё сердце. Я и до появления Роджера сомневалась в себе.