Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 42.
— Кто бы это ни спланировал, он знает как обращаться с людьми.
Лоуэлл цокнул языком, слушая объяснения Зефироса. Уловив эту пылкую и простодушную личность, они не отдали ему прямого приказа, а вместо этого подтолкнули его к тому, чтобы он сам первым предложил эту миссию. Они представили это как акт доброй воли, что он выбрал её сам.
— Это абсолютная правда, я не лгу! Я действовал исключительно из добрых побуждений...
— Это была не доброжелательность, а самодовольство, не так ли?
Когда Лоуэлл увидел, как Феликс крепко сжал руку, он положил свою руку поверх его, прервав Зефироса на полуслове. Дело было не в том, что он не испытывал жалости к человеку, которым так легко манипулировать из-за отсутствия политических инстинктов, но были моменты, которые нужно было чётко обозначить. Плотно сжатые губы Зефироса задрожали.
— Разве я когда-либо лично просил вас о помощи, лорд Зефирос?
— Значит Императорская Семья заявила, что я подал сигнал с просьбой о спасении?
Зефирос, уже собравшийся возражать ему, внезапно замолчал. Он сам так думал. Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что нигде в из разговоре Лоуэлл не просил о спасении. Это были лишь слухи и полуправдоподобные истории, сплетённые воедино и взбудоражившие его воображение только потому, что это выглядело так естественно.
Императорская Семья никогда бы не оставила прямых доказательств. Письмо было бы уничтожено сразу после прочтения. Оставались лишь невнятные свидетельства, но даже их, если задуматься, можно было бы списать на простые недоразумения.
Какими бы убедительными ни были косвенные доказательства, без вещественных доказательств, это не могло стать проблемой. Зефирос наконец понял, что что-то не так.
— Нет. Это было моё решение. Императорская семья велела мне не вмешиваться, поскольку это не было подтверждено, и даже однажды пытались меня остановить, но я настоял на своём. Я лишь сказал, что буду действовать самостоятельно, если почувствую опасность по прибытии в замок.
Лоуэлл был доволен тем, что Зефирос не стал оправдываться. По крайней мере он не был из тех ,кто обвиняет других, и Лоуэлл не считал его плохим человеком из-за этого. Благодаря этому его голос заметно смягчился.
— Вы всё ещё думаете, что я здесь против своей воли?
Даже в юных глазах Зефироса Лоуэлл выглядел непринуждённо, улыбаясь. На протяжении всего разговора Лоуэлл постоянно считывал настроение Феликса и тот не мог удержать руки, словно находил своего партнёра слишком прекрасным, чтобы это вынести. Без естественно зародившейся привязанности это было бы невозможно.
— Нет. Похоже, всё это было лишь недоразумением с моей стороны.
Получив желаемый ответ, Лоуэлл с облегчением глубоко вздохнул.
— Что ж, я сказал всё, что хотел. Теперь, Ваша Светлость, задайте вопрос, который вас всё ещё тревожит.
Феликс, который до этого лишь молча слушал, устремил свой взгляд в глаза Лоуэлла, который прислонился к нему. Слабая дрожь в его глазах говорила о том, сколько усилий это потребовало. Увидев это, все подготовленные вопросы рассыпались, как песочный замок, смытый приливом.
— Вы ведь видели меня и Лоуэлла вместе, когда приехали в замок, не так ли?
— Что именно выглядело как принуждение?
Атмосфера в комнате заметно похолодела после одного вопроса. В отличие от Зефироса, который стоял там, ошеломлённый с открытым ртом, Лоуэллу хотелось рассмеяться вслух.
— Вы посмотрели на на нас и предположили, что я заставил Лоуэлла приехать в Никс. Это значит, что вы увидела в моём обращении с ним что-то принудительное или агрессивное. Я спрашиваю какая именно часть той встречи создала такое впечатление?
Полагая, что Зефирос не понял вопроса, Феликс терпеливо изложил его точнее. Зефирос понял сам вопрос, но не уловил его скрытый смысл, поэтому ему было трудно сформулировать ответ. Понимая, что дальнейшие колебания только усугубят ситуацию, он наконец открыл рот.
— Когда я впервые увидел молодого господина, он казался испуганным. И Ваше Высочество ни на секунду не отходило от него. Вы даже выделили ему двух рыцарей, когда были врозь, и я видел, что у вас также было три или более теневых рыцаря, что навело меня на мысль, что вы следите за ним, чтобы предотвратить попытку побега.
Информация о теневых рыцарях была для Лоуэлла новой, но он не рассердится и не удивился.
— Разве большинство людей поступают не так же? — Феликс нахмурил брови. — Забота о хрупком омеге, который беременен, вполне естетсвенна. Беспокойство о том,что он может пострадать, когда меня нет рядом, что ему снятся кошмары, или даже чувствовать тревогу, просто наблюдая за тем как он идёт по скользким дорожкам... Если бы я не испытывал таких чувств, разве это не лишило бы меня право быть супругом?
Чем больше он говорил, тем крепче Зефирос зажмуривал глаза и втягивал голову в плечи, осознавая насколько он близок к тому, чтобы вызвать гнев Феликса.
— Возможно это нетипично... Нет, это было просто недоразумение с моей стороны. Вашей Светлости нет необходимости принимать это близко к сердцу.
Зефирос, пытаясь говорить честно, едва сдержался и быстро опустил голову. Лоуэлл тихонько провёл по бедру Феликса, который всё ещё хмурился.
— Почему именно это вас больше всего интересует? Разве не следует сначала развеять ваши подозрения?
— Теперь я понимаю, что вы не инициировали контакт. И сто он не из тех, кто легко лжёт.
Это было лишь полудоверие, но Феликс признал, что позволил страху взять над ним верх и потому избегал полноценного разговора. Лоуэлл не стал на это указывать. Важно было двигаться шаг за шагом.
— Тогда, лорд Зефирос, когда вы вернётесь в столицу, передайте ИМ: «Лоуэлл Кларк находится в Никсе по собственной воле». и вы можете рассказать обо всём ,что здесь видели, за исключением того, что произошло в этой комнате.
Это выявило бы слабость Феликса и поставила бы Лоуэлла под угрозу, но Лоуэлл не сомневался, что тот, кто рядом с ним, защитит его.
— Тогда... что именно мне следует сказать?
Зефирос, едва придя в себя, пытался ясно мыслить. Он уже признал свою неправоту, поэтому неудивительно, что он утратил уверенность в собственных суждениях.
— Хм... а, может, просто сказать, что мы выглядели счастливой парой?
Лоуэлл лукаво приподнял уголки губ. Услышав этот подозрительно коварный тон, Феликс посмотрел на него.
В этот момент Лоуэлл потянул Феликса за шарф. Застигнутый врасплох, Феликс без сопротивления наклонился, последовав за его рукой, и прикоснулся губами к губам Лоуэлла именно так, как тот и хотел. Предполагалось, что это будет лёгкий поцелуй, но по привычке их языки слегка соприкоснулись. Уши Феликса тут же покраснели.
— Понятно? Просто скажите, что мы показались вам совершенно обычной супружеской парой.
Они больше походили на влюблённую парочку, которая не могла нарадоваться друг на друга, чем на кого-то обычного, но Лоуэлл сказал это смело, без тени смущения. Зефирос, наблюдавший за всем происходящим, покраснел до кончиков волос.
— Понял. Я передам всё именно так.
Зефирос быстро отвёл взгляд и уставился в пол. Он, похоже не заметил, что Феликс теперь смотрит на него с явным недовольством.
— Если вам больше нечего объяснять, тогда уходите.
Хотя, после получения разрешения уйти, Зефирос должен был почувствовать облегчение, он двигался как-то уж очень медленно, словно не хотел этого делать. Не сдержавшись, Феликс рявкнул на него, открыв дверь:
Лишь после этого Зефирос наконец покинул комнату вместе с рыцарями, ожидавшими его снаружи. Как только третий лишний удалился, Феликс бросился к дивану, на котором сидел Лоуэлл.
— Лоуэлл. — жар от их мимолётного поцелуя не ушёл, а как будто разгорелся ещё сильнее, как только гость покинул комнату. — Я хочу поцеловать вас ещё раз.
Феликс, который всегда спрашивал разрешения ,прежде чем целоваться, был настолько очарователен, что Лоуэлл распахнул для него объятья.
Феликс сделал то же самое, что и Лоуэлл ранее: нежно коснулся губ языком, словно прося разрешения войти, и Лоуэлл разомкнул губы, отвечая на поцелуй. Их языки переплелись, словно они всегда были одним целым и не расставались уже очень давно.
Это был медленный и нежный поцелуй, исследовавший нёба и деликатно касающийся зубов и дёсен друг друга. Когда он наконец нехотя отстранились друг от друга, их руки продолжали касаться друг друга. Феромоны, витающие в воздухе, смешались и невозможно было разобрать, где заканчивается один и начинается другой. От них обоих исходили соблазняющие ароматы. Феликс, уткнувшись носом в затылок Лоуэлла, сжал челюсть и встал.
— Мне бы следовало лучше контролировать свои феромоны.
Пульсирующие вену на его шее, выдавали какие усилия он прилагает к тому, чтобы унять своё возбуждение.
Лоуэлл потянул Феликса за край пальто, когда тот отвернулся. Это прикосновение было легче, чем ветерок, но Феликс следовал за ним с лёгкостью пушинки одуванчика.
— Лоуэлл, возможно, ты не понимаешь, но... нам ещё слишком рано заводить такие отношения.
Он начал говорить эти слова, придав голосу строгость, но закончил тоном, похожим на мольбу.