Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 63.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Синклер, стоя в дверях моей спальни. Сегодня вечером дикая охота и я знаю, что он спрашивает не просто о моей утренней тошноте или усталости.
— Нервничаю, — признаюсь я. — Как ты думаешь… — я замолкаю, краснея и не зная, смогу ли я задать нужный вопрос.
— Что случилось, Элла? — спрашивает он, подходя ближе с ободряющей улыбкой.
— Как ты думаешь, я мола бы увидеть твоего волка перед тем, как мы пойдём сегодня вечером, чтобы узнать его, когда увижу тебя? — шепчу я, едва слышно, но зная, что волчьи уши Синклера с лихвой уловят этот звук. И чтобы я не испугалась, добавляю я про себя.
— Конечно, — он усмехается. — Отличная идея. Надо было мне самому до этого додуматься.
Его сильные руки тянутся к пуговицам на рубашке, и я отступаю на шаг назад.
— Ты хотела увидеть моего волка, я не хочу испортить эту рубашку. — Он пожимает плечами. — Это одна из моих любимых.
— Хорошо, — выдыхаю я. — Конечно, хорошо.
Он продолжает раздеваться, а я изо всех сил стараюсь отвести взгляд. До сих пор мне очень хорошо удавалось избегать искушения, не глядя на его тело в эти уязвимые моменты, и я не собираюсь менять это сейчас — в день, когда самоконтроль важен как никогда.
— Больно, когда превращаешься? — спрашиваю я, глядя на свои нервно теребящие пальцы.
— Больно в первый раз, — говорит Синклер. — Первый раз почти невыносим, это занимает часы и часы, но как только это заканчивается, все происходит быстро, как молния, слишком быстро, чтобы почувствовать боль от ломающихся и перестраивающихся костей.
— Звучит ужасно. — У меня внезапно закружилась голова. В каком возрасте ты впервые превратился?
— У всех по-разному — большинство проходят через период полового созревания, — сообщает мне Синклер, снимая брюки.
Я уже думаю о своём малыше — моем сыне, который в конце концов переживёт подобное ужасное превращение, и мне это совсем не нравится.
— Как у тебя было, кто-нибудь был рядом? — пискнула я.
— У меня было так же больно, как и у всех остальных. Но мой отец был со мной, он помог мне пережить это, так же, как я помогу нашему сыну, — говорит он с обещанием в голосе.
— Хорошо, — вздыхаю я, чувствуя облегчение от того, что Синклер поможет нашему ребёнку пройти через этот процесс. Я могу представить, что Генри был очень нежным и поддерживающим человеком для Синклера, и я знаю, что он будет таким же.
— Полагаю… мне, наверное, не разрешат помочь?
— Нет, милая Элла. Боюсь, это будет слишком опасно. — Он подходит ближе, беря моё лицо в свои огромные руки. Вероятно, это первый раз, когда он раздет, когда я тоже раздета, и я поражена тем, насколько сильнее я чувствую себя, когда моё тело прикрыто. До сих пор я не понимала, насколько уязвимо быть раздетой и открытой, когда другие свободны, но Синклер, похоже, ничуть не против. Он по-прежнему обладает властью в этой комнате, и часть меня негодует по поводу его постоянной силы. — Теперь ты хочешь поговорить или познакомиться с моим волком?
— Не извиняйся, — шепчет он, — и не подходи ко мне близко, пока я не превращусь, ты же не хочешь оказаться в пределах досягаемости моих когтей, когда я совершу трансформацию.
Я молча киваю, пульс бешено колотится в предвкушении. Синклер отступает от меня, удерживая мой взгляд так же, как и прошлой ночью у каменного круга. Я не спускаю с него глаз, с ужасом и заворожённым видом наблюдая, как он укрывается от всего хрупкого, а затем исчезает. Раздаётся громкий треск, воздух словно расплывается, меня даже немного подташнивает от стремительных движений. Однако, когда мои глаза привыкают к темноте и я снова могу осмотреть знакомую комнату, я вижу, что там, где мгновение назад стоял Синклер, теперь только огромный чёрный волк с горящими зелёными глазами.
Я уверена, что мои глаза расширились, как блюдца, и чувствую, как отвисает челюсть.
— Это не волк, это медведь! — выпаливаю я, произнося первую пришедшую мне в голову мысль.
Волк, который намного, намного больше любого обычного волка и, вероятно, почти такого же роста, как я, бросает на меня оскорбленный взгляд, как будто я его серьёзно оскорбила.
— Прости, не медведь! — быстро поправляю я, всё ещё пытаясь смириться с тем, что зверь передо мной — это на самом деле мужчина, который каждую ночь обвивается вокруг меня, словно очень мускулистое тёплое одеяло. — Но как ты можешь быть больше волка, чем человека!
Он фыркает и закатывает глаза, садится на ковёр и терпеливо ждёт, пока я приду в себя после шока.
— Честно говоря, я бы могла на тебе прокатиться, — замечаю я, в голове крутятся образы меня верхом на его спине, как какой-то особенно смертоносный конь.
Внезапно выражение лица Синклера становится таким озорным и пылким, что мне не нужно слышать его слов. Я точно знаю, о чём он думает, и его мысли явно блуждают в пошлости.
— Не так! Ты же понимаешь, что я имею в виду. — Я поражена, как кому-то удаётся быть настолько двусмысленным, не произнося ни слова и даже не обладая человеческими чертами. — Я… что мне делать, как ты общаешься с другими волками, когда ты в таком состоянии? У тебя есть ментальная связь, как с детёнышем?
Он кивает, виляя хвостом и поражая меня. Я никогда не представляла, что внушительный Альфа когда-либо сделает что-то настолько собачье, но, с другой стороны, его забавная сторона всегда меня удивляет. Внезапно мне кажется просто смешным, что Доминик Синклер сидит передо мной с извивающейся энергией щенка, и я понимаю, что он сдерживается, чтобы не подойти ко мне, пока я не почувствую себя комфортно.
— Можно… можно тебя потрогать? — кротко спрашиваю я.
Пушистый гигант снова кивает, и хотя я не знаю, как я понимаю его логику, я знаю, что он ждёт, когда я подойду к нему. Мне потребовалась минута, чтобы набраться смелости и пошевелить своими тяжёлыми ногами, но я справилась. Я медленно пересекла комнату, испытывая ужасное волнение от приближения к существу из страшилок, которых я боялась в детстве, хотя и знала, что это всего лишь Синклер.
Вблизи он оказался даже крупнее, чем я предполагала, всё ещё выше меня даже в сидячем положении. Он выглядел так, будто мог бы схватить меня одним укусом, и мой разум метался в математических уравнениях, отчаянно пытаясь понять, как так сильно увеличилась его масса. Это противоречит логике.
Ты слишком много об этом думаешь. Это магия — человек превратился в волка, но тебя волнует размер волка?
— Это странно, это так странно, — простонала я, потирая руки, сокращая расстояние между нами. Я нерешительно протянула к нему руку, запустив пальцы в его густую, пушистую шерсть. — О, ты такой мягкий… Думаю, это самое странное, что когда-либо со мной случалось.
В следующее мгновение Синклер набросился на меня, явно не в силах сдержаться. Несмотря на внезапность нападения, он осторожно опустил меня на пол. Затем он стоял надо мной, лизал мне лицо, заставляя меня хихикать и визжать, когда я пыталась оттолкнуть его. В конце концов, он успокоился, положив свою большую голову мне на живот и прижав к полу. В его груди раздалось тихое мурлыканье, и я обнаружила, что снова запустила руки в его шерсть, массируя голову и уши, заставляя его довольно стонать.
— Ты же знаешь, что если раздавишь этого малыша, пока он ещё внутри меня, ты никогда не получишь наследника! — жалуюсь я, поражённая тяжестью его пушистой морды.
Вместо того чтобы убрать её, Синклер просунул свой холодный нос под край моей кофточки, прижал свою мягкую мордочку к моему голому животу и посмотрел на меня своими волчьими глазами. Ткань моей рубашки нежно ложится ему на морду, а его горячее дыхание танцует на моей нежной груди, проникая сквозь ткань и скользя по моей коже.
Волк издаёт звук, похожий на смех, и в следующее мгновение Синклер снова становится мужчиной, хотя его голова всё ещё находится под моей блузкой, и он целует мой живот.
— Всё хорошо, — говорит он через мгновение, поднимая меня в сидячее положение. — Ну как ты себя чувствуешь, всё ещё нервничаешь?
— Да, — признаюсь я, — но не из-за твоего волка.
— Ты готова к этому, Элла, — подбадривает Синклер. — У тебя все получится. Просто помни, что я тебе сказал…
— Я знаю, — вздыхаю я. — Не убегай, когда поймаешь меня.
— Молодец, — хвалит Синклер, хотя он и не может знать вторую половину этой мысли — слова всё ещё звучат у меня в голове. Если только я не захочу, чтобы ты меня сбил и сделал своей. Если только я не захочу, чтобы ты меня признал.
И теперь единственный вопрос: смогу ли я перестать убегать, когда придёт время?