Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 64.
Когда мы прибываем на опушку леса, где должна начаться церемония, на мне сверкающее жемчужное платье, словно сотканное из чистого лунного света. Его бретельки настолько тонкие, что кажется, будто они не смогут удержать струящуюся ткань, которая ниспадает между грудей, облегает талию, а затем каскадом переходит в широкую юбку с изящным шлейфом. Это совершенно неуместно для холодной погоды, но накидка из плюшевого чёрного меха развевается на моей спине, а уютное тепло Синклера согревает мой левый бок. Мои плечи отягощены тяжестью его руки, и я благодарна, что из-за пересечённой местности леса носить высокие каблуки невозможно.
Мы пробираемся сквозь толпы репортёров и поклонников, останавливаясь для фотографий и рукопожатий, но не отвечая ни на какие вопросы. Освещение ритуала лунного купания в прессе было поистине феноменальным, почти подобострастным в своём анализе, и толпы с каждым днём становятся все больше. Кажется, все хотят взглянуть на нас, и я начинаю чувствовать себя скорее музейным экспонатом, чем человеком.
Трудно сохранять спокойствие, когда все вокруг смотрят на меня, прыгают и кричат моё имя. Для Синклера это обычное дело, но я думаю, что никогда к этому не привыкну. Я также не знаю, хочу ли я, чтобы мой ребёнок подвергался такому вниманию.
— Так ведь не всегда будет, правда? — спрашиваю я, обнимая свой маленький животик, пока мы проходим мимо толпы. — Наверняка это просто фестиваль и то, как недавно начались наши отношения.
— Всё успокоится, — соглашается Синклер, его проницательный взгляд не упускает из виду, как я пытаюсь прикрыть нашего щенка руками. — Они тоже будут рады малышу, но будут держаться на расстоянии. Они знают, как заботливы новоиспечённые родители, и, как бы мы ни вмешивались в отношения взрослых, дети считаются неприкосновенными.
— Хорошо, — выдыхаю я, всё ещё хмурясь. — Мне это не нравится, но я буду терпеть, пока они оставят ребенка в покое.
— После окончания кампании мы сможем убрать тебя из центра внимания, — предлагает Синклер. — Ты станешь молодой матерью, и вполне разумно будет уменьшить твоё публичное присутствие. — В этот момент ветер меняет направление, и Синклер, почувствовав запах, внезапно напрягает мышцы.
Как по команде, слева раздаётся язвительный голос, и из-за дерева появляется фигура в белом.
— Что за Луна ищет предлоги, чтобы не выполнять свою работу? — Мне не нужно смотреть, чтобы узнать говорящую — её тон совершенно изменился с того момента, как она помогала мне в ванной, но гнусавый тембр голоса Лидии невозможно спутать ни с чем другим.
Прежде чем я успеваю осмыслить её слова или хорошенько рассмотреть её, Синклер отталкивает меня за себя, занимая оборонительную позицию между мной и своей бывшей женой.
— Неужели ты настолько отчаянно пытаешься пробраться туда, где тебя не ждут, что дошла до того, что крадёшься, как лиса, Лидия? — по кругу разносится ропот среди собравшихся оборотней, и я подозреваю, что назвать волка лисой — это своего рода оскорбление. Хотя я, как человек, всегда любивший лис, не могу не чувствовать себя немного обиженной за них.
— Тебе потребовалось немало времени, чтобы почувствовать меня, — жалуется она, и в её голосе слышится немалая горечь. — Неужели ты настолько поглощён своим маленьким питомцем, что твой волк не может следить за окружающей обстановкой?
Я пытаюсь снова обойти Синклера, но он крепко держит меня, его рука обвивается вокруг его тела, прижимая меня к себе железной хваткой. Я чувствую, как в груди зарождается тихий рык, который сменяется дрожанием, когда он рычит в ответ, не оставляя места для возражений.
— Полагаю, это показывает, как мало ты значишь для моего волка в последнее время, — мягко парирует Синклер. — Он даже не замечает тебя, когда ты прямо перед ним.
Я пытаюсь выглянуть из-за крепкой руки Синклера, но успеваю лишь мельком увидеть возмущённое выражение лица Лидии, прежде чем её ядовитый язык снова обрушивается на меня:
— Ну, может, ты и не хочешь меня здесь видеть, Синклер, но как единственная волчица, несущая твою метку, я имею право начать охоту вместе с тобой.
Мой медлительный мозг пытается все осмыслить, и я постепенно понимаю, что она пытается занять моё место в церемонии. Она думает, что я не имею права участвовать, потому что мы с Синклером ещё не полностью соединились, и внезапно я сама чувствую возмущение. Как она смеет пытаться занять наше место? Как она смеет пытаться отнять у нас Синклера? Внутренний голос в моей голове в ярости, и любая логика, которой я могла бы его успокоить — например, тот факт, что Синклер вообще не наш, а значит, его невозможно забрать — полностью отходит на второй план.
Я не помню, чтобы когда-либо испытывала ревность или собственничество по отношению к Майку. Да, я была убита горем, но когда узнала, что он мне изменяет, я не завидовала Кейт, а только жалела себя и все эти потраченные впустую годы. Но сейчас я чувствую ревность. Я чувствую собственническую ярость, непохожую ни на что, что я когда-либо испытывала. Что-то первобытное и дикое нарастает внутри меня, и я не знаю, как это распознать или обуздать. Это тоже щенок? Заявляет свои права на отца? Или я сошла с ума?
Я резко бросаюсь вперёд, выскальзывая из объятий Синклера, проскользнув под его руками и обхватив его большое тело в приступе праведного негодования. Я чувствую, как Синклер снова тянется ко мне, но я выпрямляюсь во весь рост и бросаю на него предупреждающий взгляд через плечо, прежде чем обрушить на Лидию всю свою ярость.
— Единственный след, который ты носишь, — это волк, которого ты обманом заставила взять тебя замуж после того, как ты сбежала из этой стаи. Если хочешь участвовать в охоте, возвращайся домой к нему — или он увидел в тебе змею и выгнал тебя?
Глаза Лидии сверкают, и я думаю, не задела ли я слишком близко к сердцу. Я также думаю, не понял ли её новый муж то же самое, что и она — что Синклер никогда не был бесплоден, поэтому их неспособность зачать ребёнка, вероятно, была проблемой с ней. Разве Альфа отверг бы партнёршу, которая не может родить ему детёнышей? Лидия вернулась сюда, потому что ей больше некуда идти?
Перестань сочувствовать! — сердито упрекает меня внутренний голос. — Ты можешь пожалеть её позже, сейчас нужно выиграть битву!
Кто ты?! — кричу я в ответ. — Какую битву? Я не собираюсь публично унижать женщину, которая борется с бесплодием.
Борьба с бесплодием не означает, что она не коварная стерва, — отвечает голос. — И она пытается забрать Синклера. Он мой. Наш.
Прежде чем я успеваю ответить, Лидия рычит, и мне приходится сунуть руку в грудь Синклера, чтобы он снова не бросил меня за себя.
— Лучше быть с меткой другого, чем вообще не иметь метки. Ты даже не знаешь, что значит быть настоящей парой, — рявкает она.
Я снова прижимаю ладонь к животу, привлекая её внимание к моему ещё не родившемуся щенку.
— Что может быть более веским основанием для этого чуда? Мне не нужна метка Доминика, чтобы знать, что я принадлежу ему, — и я готова подождать, пока мы не сможем сделать это правильно, как подобает королю и королеве, — заявляю я, приподнимая подбородок.
Выражение лица Лидии мелькнуло, когда я упомянула щенка, и я снова почувствовала прилив сочувствия к другой женщине, но её глаза стали жёсткими и вспыхнули, когда я назвала себя королевой. Оборотни вокруг нас шепчутся и бормочут между собой, многие смотрят на Лидию и ухмыляются мне. Я понимаю, что поступила правильно, когда Синклер прижимается ко мне всем телом, обхватывая мою талию сзади, чтобы помочь мне удержать нашего щенка. Довольное мурлыканье разносится у него в груди, когда его губы касаются моего уха:
— Малышу нравится, когда его мамочка такая свирепая. — Он делится своими чувствами, и моё сердце замирает от того, что я впервые слышу, как меня называют мамочкой. — И мне тоже, — хвалит он.
Почувствовав прилив уверенности и необъяснимое осознание того, что я близка к победе, я продолжаю:
— И мы оба знаем, что есть гораздо больше способов завоевать пару, кроме как укусом, — говорю я с соблазнительной улыбкой, проводя рукой вверх и вокруг затылка Синклера, поощряя его ласку. Я никогда в жизни не делала ничего настолько дерзкого, разве что позапрошлой ночью у костра… или в том проклятом сне. В то же время, кажется совершенно правильным, что мы должны бороться в этой битве вместе и демонстрировать наше влечение у всех на виду.
Лидия делает один яростный шаг ко мне, и Синклер издаёт такое злобное рычание, что все вокруг нас, включая Лидию, съёживаются. Только я способна противостоять силе его альфа-власти, что хорошо работает для наших целей. Поскольку никто не знает, что я человек, все будут считать, что я действительно равна Синклеру — если не по силе, то по духу.
Лидия вздрагивает и всхлипывает, прежде чем развернуться и убежать в противоположном направлении. По какой-то причине я чувствую странное желание догнать её, но Синклер слишком крепко меня держит.
— Не так быстро, задира, у нас есть дела поважнее, чем гоняться за озлобленными бывшими. — Мне приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на него, но его лицо полно гордости и предвкушения, когда он объявляет, — Пора.