Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 101.
Хотя Феликс всё прекрасно понял с первого раза, он хотел уточнить. В его глазах читалась дерзость, ясно дающая понять, что если наследный принц сказал это в шутку, он ему этого не простит.
— Вы же слышали, что все священники говорят одно и то же: Лоуэлл Кларк просто спит, верно?
— Нет необходимости повторять то, что и так всем известно.
Наследный принц покачал головой, видя как Феликс теряет терпение. Альфа, столкнувшийся с потерей своего запечатлённого партнёра, был больше похож на зверя, чем на человека. Он не стал больше медлить и чётко дал ответ:
— Если более тридцати священников говорят одно и то же, вероятно это правда. Так почему бы не пригласить священника, который действительно специализируется на проблемах сна?
— Вы говорите о жрецах храма Гипноса?
Феликс нахмурился. Храм, поклонявшийся Гипносу, считался одним из наименее авторитетных. Мало того, что в нём было мало жрецов, так ещё и их целительные способности были, как известно, крайне слабыми.
Они были известны тем, что сосредоточились на лечении нарушений сна, но не на непосредственном исцелении, а скорее на методах, основанных на консультировании. Естественно, их считали менее эффективными по сравнению со жрецами других храмов, которые могли демонстрировать немедленные результаты.
— Вы же понимаете, что я не доверяю их способностям, не так ли?
Многие считали, что жрецы храма Гипноса вообще не обладали целительной божественной силой, и Феликс был одним из них. После своей первой военной победы, когда его мучили кошмары, он обратился к ним за помощью, но их лечение не дало абсолютно никакого результата. Именно этот опыт оставил в нём глубоко укоренившееся недоверие.
— Ты просто хотел что-нибудь попробовать. Хоть что-нибудь, не так ли?
Феликс редко замолкал. Он был из тех людей, кто, отбросив что-либо, никогда не оглядывался назад. Если, конечно, это не касалось Лоуэлла. Если бы не эта ситуация, он бы никогда больше в своей жизни даже не взглянул в сторону жрецов храма Гипноса. Именно потому, что эта ситуация касалась Лоуэлла, он был готов сделать исключение.
— Хорошо. Я попрошу их прислать кого-нибудь из высокопоставленных лиц.
Отвернувшись, Феликс снова подошёл к Лоуэллу, не ожидая больше от общения с принцем ничего особенного. Расслабленные губы Лоуэлла и плотно закрытые глаза создавали впечатление умиротворённого человека и это, как ни странно, ещё больше огорчало Феликса.
Неужели тебе так комфортно без меня?
Феликс понимал, что это детская жалоба, но не мог сдержать переполнявших его чувств. Наследный принц остался неподвижен и невозмутимо наблюдал за происходящим.
— Я уже привёз его сюда. Если всё в порядке, то пусть он сейчас же его осмотрит.
В комнате воцарилась напряжённая тишина.
Феликс, всё ещё глядя на Лоуэлла, обратился к наследному принцу, не поворачивая головы:
— Я не понимаю зачем вы зашли так далеко?
Феликс не стал скрывать своих подозрений — он знал, что наследный принц всегда действовал только из соображений собственной выгоды. Он даже начал играть с кинжалом, который носил Лоуэлл, явно демонстрируя предупреждение: если ты что-то замышляешь, я тебя не отпущу.
Заметив резкую реакцию Феликса, наследный принц усмехнулся.
— Первая причина: я признаю заслуги Великого герцога Феликса. Вторая причина: я не намерен делать вас своим врагом. — он постучал по рукоятке клинка и продолжил, немного растягивая слова, — Если бы Лоуэлл Кларк умер, Феликс, ты бы не простил это никому, включая меня.
Феликс поднял бровь. Он был удивлён, что этот эгоистичный человек прочитал его эмоции и даже предсказал его реакцию. Это было... удивительно проницательно.
В любом случае это не имеет значения.
Но эта мысль задержалась в его голове не долго. Феликс не хотел уделять ни малейшего внимания чему-либо, если это не касалось Лоуэлла.
— Скажите ему, чтобы он вошёл.
В тот же миг, когда Феликс заговорил, дверь открылась и на пороге появился священник.
В отличие от обычных священников в белых рясах, этот был одет во всё чёрное и капюшон частично скрывал его лицо.
— Приветствую наследного принца Империи. Я — Моррис, из храма Гипноса.
Священник хотел так же поклониться Феликсу, но тот остановил его:
— Не нужно никаких любезностей. Подойдите сюда и осмотрите пациента.
Холодность Феликса ничуть не смутила Морриса. Он спокойно прошёл в комнату и остановился у постели Лоуэлла.
— Позволите мне возложить руку на молодого господина?
— Если ты попытаешься совершить какую-нибудь глупость, я отрублю тебе руку.
Моррис положил руку на лоб Лоуэлла. Слабый свет исходил от его ладони и проникал в тело Лоуэлла. Закрыв глаза, Моррис, казалось, что-то оценил, затем наклонил голову и убрал руку от головы Лоуэлла. Он не вздрогнул даже под подозрительным взглядом Феликса.
— Могу я прикоснуться к его животу?
— Необходимо ли это для лечения?
— Не для лечения, а для подтверждения диагноза.
Феликс кивнул. Живот Лоуэлла под рукой священника был объят светом и Моррис слегка кивнул, как будто удостоверился в своём предположении.
— Мне сказали, что магия молодого господина была запечатана на долгое время из-за промывания мозгов. Это правда?
Феликс помнил донесения, полученные от его рыцарей. Когда он впервые услышал об этом, он задумался: «Если бы я встретил Лоуэлла в юности, заметил бы я тогда, что его аура изменилась? Понял бы, что он находится под воздействием чёрной магии?»
Сейчас эта мысль потеряла всякий смысл.
Отбросив нарастающее волнение, он посмотрел на Морриса, молча требуя от него дальнейших объяснений. Моррис откашлялся и убрал руку от живота Лоуэлла.
— Промывание мозгов теряет свою силу в тот момент, когда субъект осознаёт это. Но разве вам не кажется странным, что от него до сих пор не исходит ни малейшего следа магии?
— Для того, чтобы эффект от промывания мозгов прошёл, нужно время.
— Верно. Но случай с молодым господином отличается.
Феликс снова нахмурил брови. От этой привычки он пытался избавиться благодаря Лоуэллу, но сейчас, когда тот спал, она снова вернулась.
— Поясните. Что вы пытаетесь сказать? Какое отношение его сон имеет к его магии?
Моррис поспешил с ответом, услышав раздражение и нетерпение в голосе Феликса:
— Промывание мозгов уже снято. Но плод в его утробе поглощает всю его магию. Он быстро растёт. Молодой господин должен родить в ближайшее время. В противном случае плод вырастет слишком большим и поставит под угрозу жизнь молодого господина.
Феликс опустился глаза на живот Лоуэлла. Его ледяной взгляд ясно давал понять, что если ребёнок внутри представляет хоть малейшую угрозу для Лоуэлла, он устранит его без колебаний.
— Но он пока не может родить. Плод — единственное, что поддерживает жизнь в его теле.
— Почему вы так в этом уверены?
— Потому что душа молодого господина сейчас не здесь. Он ушёл куда-то по пути, проложенному в его снах.
— И вы ожидаете, что я в это поверю?
При упоминании души и снов Феликс едва сдержал желание выхватить меч и отрубить Моррису голову. Вдобавок ко всему, слова о том, что душа Лоуэлла ушла куда-то, как будто он покинул Феликса, звучали как оскорбление, которое он едва мог вынести.
— Вы можете верить или нет, но это правда. А поскольку путь остаётся открытым, это значит, что он всё ещё в пути, но намерен вернуться.
— Да. Обычно тело, душа которого покинула его, не может долго существовать. Но в случае с юным господином аномальный рост плода поддерживает тело. Я считаю, что это инстинктивная реакция ребёнка, чтобы сохранить жизнь матери.
Несмотря на удушающее воздействие альфа-феромонов, Моррис выпрямил спину и спокойно объяснил ситуацию. Даже рыцари, наблюдавшие за ними издалека, начали беспокоиться за него.
— В тот момент, когда молодой господин вернётся по пути снов, начнутся роды. Вам следует быть готовыми.
Моррис говорил с убеждением, а рыцари и наследный принц внимательно наблюдали за Феликсом, опасаясь, что он может выхватить меч. Убийство священника спровоцировало бы серьёзный конфликт с храмом, а учитывая и без того хаотичное состояние столицы, это имело бы катастрофические последствия.
Неожиданно Феликс сдержал свою ярость.
Перепад в его настроении был настолько резким, что казалось, будто весь его гнев был лишь проверкой.
— Да. Если я ошибаюсь, можете лишить меня жизни.
— Примите все необходимые меры для обеспечения максимально безопасных родов. А вы... Моррис, кажется?
— Вы можете сказать, когда Лоуэлл вернётся из сна?
— Тогда... оставайтесь в этой комнате.
Пока в гостевой комнате царил всё больший хаос, Лоуэлл неожиданно столкнулся с другой фигурой.
Это было его собственное лицо: ярко улыбающееся, энергично машущее рукой, лицо Юно.
От изумления у Лоуэлла отвисла челюсть.