Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 102.
Несмотря на то, что внешность Юно изначально принадлежала ему самому, Лоуэлл не мог не чувствовать себя неловко.
— Я несколько раз звал тебя, но ты меня не слышал.
Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что чувство беспокойства исходило от выражения лица и тона другого человека.
— Эм... вы действительно Лоуэлл?
— Забавно, правда? Значит теперь ты — фальшивый Лоуэлл, а я — фальшивый Юно! — Лоуэлл был таким же жизнерадостным, как и выражение его лица. В нём не было ни малейшего намёка на серьёзность — её практически невозможно было обнаружить. С таким типом личности Лоуэллу трудно было иметь дело. — Но мне больше нравится имя Юно, поэтому, пожалуйста, называйте меня так.
— Да, господин Юно. Не могли бы вы объяснить, что сейчас происходит? Вы... может быть, хотите вернуть своё тело?
Лоуэлл задал тот вопрос, которого втайне очень боялся. Но, если он не спросит сейчас, даже если продолжит жить, как Лоуэлл, его, вероятно, постоянно будет преследовать чувство тревоги. В ответ Юно вздрогнул от удивления и разразился смехом.
— Нет! Конечно же нет! Я теперь не могу жить без моего смартфона. Буквально вчера меня отругали за то, что я смотрел его двадцать часов подряд. — Лоуэлл усмехнулся словам молодого человека, который прожил в современном мире около года. Он не знал кто именно его отчитывал, но слова были вполне понятны. — К тому же мне нравится моё здоровое тело, и у меня богатый и добрый парень! Нет причин возвращаться к прежнему образу жизни!
— Да. Он большой, но такой неуклюжий, что мне приходится обо всём заботитсья. — Юно гордо выпятил грудь, произнося эти слова.
Услышав это, Лоуэлл подумал, что человек перед ним гораздо больше похож на этого неуклюжего парня. Он невольно задался вопросом: кто же тот бедолага, которому теперь приходится о нём заботиться?
Может, он просто притворяется, что о нём заботится?
Конечно, у Лоуэлла хватило такта не задать этот вопрос вслух. Вместо этого он предпочёл спросить то, что, по его мнению, действительно требовало вопроса:
— Тогда почему вы продолжали звать меня, господин Юно?
— Ах, да! Я подумал, что мне следует объяснить почему мы поменялись телами.
Лоуэлл молча смотрел, гадая, какую же чушь собирается сказать этот непредсказуемый молодой человек.
— Я играл в горах и нашёл змею. Она была ранена. Мне стало её жаль и я вылил на неё лечебное зелье. Позже божественный зверь объяснил, что во время линьки он сразился с чудовищем.
Лоуэлл пока не мог уловить суть разговора, но продолжал молчать и внимательно слушать. Честно говоря, ему хотелось возразить тысячу раз:
Почему человек с таким слабым телом отправился в поход?
Зачем лечить раненную змею только потому, что он на неё наткнулся?
Если это было божественное существо, оно должно было быть огромным — разве он не боялся, что это существо может быть опасным?
Можно ли вообще назвать такое существо змеёй?
Список вопросов, вертевшихся у него на языке, можно было продолжать ещё долго.
Лучше просто отпустить ситуацию.
Лоуэлл разумно рассудил, что, когда говорит такой рассеянный человек, то лучше не перебивать и не рисковать сменой темы. Лучше дать ему закончить и задать свои вопросы потом.
— В общем, божественный зверь мне сказал, что раз я его спас, он исполнит одно моё желание. Поэтому я сказал, что хочу прожить долгую жизнь, полную любви и романтики. — Лоуэлл прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех. Его характер был настолько наивным, что граничил с идиотизмом. — Тогда он сказал, что в этом мире это невозможно. Что в этом мире для меня нет подходящего партнёра и, если я останусь, то скоро умру! Поэтому я попросил его отправить меня туда, где будет моя пара!
Лоуэлл наконец-то начал складывать этот паззл.
— Но я читал роман об этом мире в том месте, откуда я родом.
— Ах, божественный зверь и это объяснил! Что же... что же это было... — Юно схватился за голову обеими руками, пытаясь что-то вспомнить, а затем его лицо просветлело, озарившись мыслью — Ах, да! Потому что ему нужно было убедиться, что желание исполнится, моё тело и душа должны были просуществовать долго. Поэтому, чтобы ты мог жить в моём теле, тебе нужен был какой-то проводник, и он послал его таким образом, чтобы это соответствовало твоему миру. Язык был одной из составляющих. Разве это не странно, что ты понимал язык, которого никогда раньше не слышал?
— Это было совсем как по-английски.
Лоуэлл всегда считал, что действие романа происходит в англоязычном мире, поэтому языкового барьера не будет.
— Я никогда не видел корейских иероглифов, но, открыв глаза, я смог их отлично прочитать! Я почувствовал себя гением и это было потрясающе!
Юно громко рассмеялся и его голос был чистым и звонким. Глядя на него, Лоуэлл впервые осознал, что тело Юно было способно так улыбаться.
— Я также немного изучал особенности этого типа телосложения, прежде чем перейти в него! Хотя, половину я так и не понял.
Лоуэлл начал беспокоиться о том как же Юно выживает в суровом и стремительном современном мире? Но он быстро решил, что ему не следует этого делать — это был высокомерный образ мышления и он покачал головой.
— Спасибо за объяснение. Значит, поэтому вы звали меня?
— Хм... да. На самом деел ты ещё не до конца понял своё тело, поэтмоу до конца не освоился. Божественный зверь сказал, что когда связь между телом и душой ослабевает, например, когда теряешь сознание, мы можем снова вернуться в своё тело. Я знаю, что это тело часто болеет и доставляет немало хлопот, но если тебя это устраивает, я просто хотел сказать тебе, — ничего страшного, если ты полностью примешь его.
— Ах... — это была одна из причин, по которой он до сих пор до конца не смирился со своим телом, несмотря на то, что был доволен жизнью в образе Лоуэлла. Он жалел настоящего Лоуэлла и чувствовал себя виноватым.
Это чувство впервые возникло у него, когда он увидел графа и графиню Кларк. И оно только усилилось после того, как он увидел, как они без колебания пытаются убить собственного ребёнка.
Я его даже никогда не встречал, но... если бы это был настоящий Лоуэлл, его бы, наверное, всё это задело.
Лоуэлл горько усмехнулся. Вероятно он думал, что хорошо это скрывает, но Юно с самого начала поглядывал на него, считывая выражения его лица.
Возможно, он просто хотел облегчить бремя, лежащее на моём сердце.
— Я сейчас счастлив, поэтому надеюсь, что вы тоже счастливы, господин Лоуэлл! Вы ведь тоже нашёл в этом мире свою романтическую любовь, верно?
— Да. — Лоуэллу показалось, что фраза «романтическая любовь» звучит очень по-детски, но всё равно ответил с гордостью. — полагаю, это наше последнее общение. Спасибо, господин Юно.
— Хе-хе! И вам тоже, господин Лоуэлл! Можете идти обратно.
Я хочу увидеть Феликса. Прямо сейчас.
На душе у него стало легче, чем когда-либо. В конце тропинки Лоуэлл лучезарно улыбнулся.
Моррис, который не спал две ночи подряд, внезапно широко раскрыл глаза. Феликс, который сидел у изголовья кровати, уткнувшись лбом в изгиб шеи Лоуэлла, внезапно выпрямился.
— Лора Лоуэлл скоро проснётся. Он возвращается через сон.
Напряжение в комнате мгновенно начало нарастать. Феликс, игнорируя бешено бьющееся сердце, сосредоточил всё своё внимание на Лоуэлле, вглядываясь в его лицо. До того момента Лоуэлл был неподвижен, как кукла, но теперь кончики его пальцев вздрагивали а веки слегка дрожали.
Феликс смотрел на него, боясь поверить своим глазам, словно он был свидетелем чуда. Он был на грани слёз.
Едва Лоуэлл открыл глаза, как в тот же миг он сразу встретился взглядом с Феликсом и мягко улыбнулся.
Он протянул руку, чтобы крепко сжать руку Лоуэлла, которая поднялась, чтобы погладить его по щеке.
— Как я и говорил, всё в порядке. Ты вернулся. Это всё, что имеет значение.
Голос Феликса дрожал от эмоций и Лоуэлл почувствовал резкую боль в груди, осознав, что именно он стал причиной того, что Феликс стал таким.
— Ты ужасно выглядишь... твоё лицо...
Лоуэлл хотел продолжить, но слова застряли у него в горле, когда внезапная волна боли накрыла его.
Колотая рана ещё не полностью зажила?
Но это не было похоже на боль от ранения. Ощущение было глубже. Оно было другим. И оно становилось сильнее, как бой боевого барабана.
— Фе... Феликс? — Лоуэлл испугался, только сейчас заметив, что в комнате находятся незнакомые люди.
— Лоуэлл, не бойся. Слушай меня внимательно. — голос Феликса был мягким, словно он уговаривал ребёнка, но в конце он дрогнул, не сумев скрыть напряжение.
Ну да... люди всегда говорят «не бойся» перед тем как сказать что-то ужасающее...
Не успев прийти в себя, в голове Лоуэлла начали кружиться беспокойные мысли.
— Ты должен родить прямо сейчас. Если ты этого не сделаешь... твоё тело не выживет.
У Лоуэлла не было времени задать дальнейшие вопросы. Внезапно его тело накрыла жгучая боль, словно его тело разрывалось на части. Дежурившие у его постели священники, синхронно бросились к нему.
— Всё будет хорошо, Лоуэлл. — шептал Феликс, словно пытаясь убедить самого себя. Глядя на корчащегося в агонии Лоуэлла, он был готов продать душу, лишь бы избавить его от боли.
Спустя пять часов, показавшихся адом для них обоих, в гостевой комнате раздался громкий плач новорожденного...