Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 103.
Феликс даже не посмотрел на лицо ребёнка. Он просто смотрел на Лоуэлла, который потерял сознание от изнеможения. Хотя от знал, что Лоуэлл просто упал в обморок от усталости, вид его плотно закрытых глаз вызывал у него тревогу.
— В этот раз он действительно просто потерял сознание от усталости. Он снова скоро откроет глаза, так что беспокоиться не о чем.
Повитуха* и священники продолжали бережно ухаживать за телом Лоуэлла, бросая едва заметные взгляды на Феликса. Феликс, опасаясь сломать его даже самым незначительным прикосновением, осмеливался лишь кончиками пальцев слегка коснуться руки Лоуэлла.
— Ваша Светлость... это молодой лорд.
Священник, принявший младенца вместо Феликса, пока тот был полностью сосредоточен на Лоуэлле, шёпотом уведомил его, пытаясь обратить внимание Феликса на ребёнка. Хотя ему и сказали, что именно ребёнок защитил Лоуэлла от неминуемой смерти, он всё равно не мог не затаить лёгкую обиду на это маленькое существо за то, что оно только что причинило Лоуэллу столько боли. Он равнодушно взглянул на младенца, который уже перестал плакать и спокойно ровно посапывал
Сказав это, Феликс снова повернул голову к Лоуэллу, словно демонстрируя, что он сказал всё, что хотел. Зато рыцари, стоявшие неподалёку и переполненные любопытством, вытягивая шеи, пытались разглядеть малыша.
Как раз когда повитуха хотела переложить ребёнка в специально подготовленную кроватку, она тихонько ахнула. Взгляд Феликса тут же устремился к младенцу. Завёрнутый в мягкую ткань, он приоткрыл свои прищуренные глазки и сморщил личико, как будто улыбнулся. Тёплого голубого цвета, который Феликс увидел в его глазах, оказалось достаточно, чтобы полностью очаровать Феликса.
То же тепло, которое он чувствовал от Лоуэлла, он ясно ощутил и в их ребёнке. Как и тогда, когда Лоуэлл впервые помог ему безо всякой причины, Феликс снова ощутил это неумолимое притяжение.
Даже когда его передавали с рук на руки, ребёнок не заплакал. На больших руках Феликса он лишь довольно причмокивал губами.
— Этот юный господин поистине удивителен. Редко когда новорожденные сразу открывают глаза.
Честно говоря, столь быстрое открытие глаз не обязательно было хорошим знаком, но повитуха намеренно сформулировала это в лестном свете. Несмотря на то, что малыш родился раньше срока и считался недоношенным, он был здоровее большинства доношенных детей, так что это не было полной ложью.
Но феликсу было уже всё равно, что говорят окружающие. Совершенно очарованный, он смотрел на ребёнка с выражением лица человека, влюбившегося с первого взгляда. Это была разительная перемена по сравнению с тем безразличием, которое он проявлял всего мгновенье назад.
Слова сорвались с его губ, словно вздох, и в комнате воцарилась тишина. Крошечный человечек был ещё сморщенным и красным, но опытная повитуха уже могли определить, что, от высокой переносицы до слегка вздёрнутых глаз и, прежде всего, иссиня-чёпных волос, этот ребёнок, совершенно бесспорно, был крошечной копией Великого герцога Феликса.
— Какая прекрасная улыбка... Разве это было бы так, если бы он не был похож на Лоуэлла?
Было абсурдно думать, что новорожденный, которому всего несколько часов от роду, может улыбаться. Но, переполненные эмоциями, никто не осмелился сказать Феликсу, что это всего лишь его воображение. Максимум, что они могли сделать — это склонить головы, чтобы скрыть свои улыбки.
Лишь верная Тия смогла достойно и вразумительно высказаться.
— Да. Лорд Лоуэлл... нет, Герцогиня тоже будет в восторге.
Лоуэлл проснулся два дня спустя.
Феликс часами донимал священников, выспрашивая у них когда же наступит это «скоро»? хотя формально это были просто придирки, они, скорее, были похожи на угрозы и священники на самом деле постоянно боялись, что если Лоуэлл скоро не проснётся, то они могут зачахнуть и умереть под таким давлением.
Возможно, именно поэтому кто-то даже пролил несколько слёз радости, когда Лоуэлл наконец пошевелился.
Феликс, который ни на секунду не отходил от Лоуэлла, слабо улыбнулся и кивнул.
— Да. Я здесь. Тебе не нужно меня звать.
Лоуэлл, необычайно нуждающийся во внимании, уткнулся лицом в грудь Феликса и прижался к нему. Феликс нежно погладил его по спине, словно только и ждал этого момента.
Лоуэлл не стал расспрашивать его дальше — он и так прекрасно знал почему Феликс не ел и не спал, однако, он не мог скрывать своего сожаления. Это было неизбежно.
— Тебе не любопытно узнать о ребёнке?
Лоуэлл вздрогнул. Его живот исчез, так что было ясно, что ребёнок родился, но он не осмеливался спросить, опасаясь, что что-то могло пойти не так.
И всё же, если Феликс сам заговорил об этом... значит, с ребёнком всё в порядке, верно?
Лоуэлл, всё ещё прижимаясь к груди Феликса, слегка кивнул. Феликс обнял его за плечи и осторожно притянул к себе, явно демонстрируя своё нежелание его отпускать.
— Посмотри туда. — Феликс кивнул головой в сторону детской кроватки. Если бы это было единственное, что могло его удивить, Лоуэлл, наверное, не слишком бы удивился. Но это было не всё.
Из колыбели вываливались дорогие на вид игрушки, горы были сложены из стопок книжек с картинками, хотя, ребёнок был ещё слишком мал, чтобы всё это читать, а рядом крутились три няньки, полностью скрывая за собой малыша.
— Я что... проспал три месяца?
— Если бы ты проспал три месяца, как думаешь, был бы я сейчас в здравом уме?
Феликс ответил настолько мрачно, словно сама эта мысль была ужасающей. Лоуэлл подозревал это, но, казалось, всё равно невозможно накопить столько вещей всего за несколько недель.
— Ты спал целых два дня подряд. Мне казалось, что моё сердце снова растворится.
— ...Мне очень жаль... — Лоуэлл, всё ещё немного сонный после двухдневного сна, машинально извинился. Всё вокруг казалось сном.
В тот же миг, когда Феликс сказал это, напряжение, которое так долго сковывало Лоуэлла, полностью рассеялось. На его месте расцвело неописуемое ощущение реальности и тёплое предвкушение.
Встреча с ребёнком, которого он видел только во сне, вызывала одновременно странное ощущение смущения и волнения. Он очень хотел увидеть лицо своего малыша, который, не успев родиться, столько всего пережил.
В этот момент временная няня, найдя момент подходящим, принесла малыша и осторожно передала его на руки Феликсу. Лоуэлл посмотрел на ребёнка сияющими глазами. Всё его тело дрожало от нетерпения и нервного напряжения, словно в его груди кто-то отбивал барабанную дробь.
— Малыш... — только увидев ребёнка, Лоуэлл не смог удержаться и ещё раз задал вопрос, ответ на который он уже получил, — Ты уверен, что я проспал всего два дня?
— Я не сказал всего два дня. Я сказал целых два дня, Лоуэлл.
— Нет, я имею в виду... ребёнок слишком большой для того, кто только что родился, не так ли?
Глаза Лоуэлла расширились, когда он посмотрел на довольно крупного ребёнка. Возможно, на больших руках Феликса он выглядел не таким уж большим, но если бы его держал кто-то другой, это выглядело бы более драматично.
Я не помню, чтобы он был таким большим, когда я потерял сознание сразу после родов...
По сравнению с тем, что он помнил, малыш выглядел так, будто ему уже месяц.
— Они сказали, что он поглотил твою магию, поэтому его рост на какое-то время ускорился. Примерно через неделю его развитие замедлится и вернётся к нормальному уровню.
После этого объяснения Лоуэлл наконец внимательно рассмотрел младенца на руках Феликса.
Пухленький розовый малыш потянулся к Лоуэллу как только тот оказался в его поле зрения, словно просил, чтобы его взяли на руки.
Лоуэлл бормотал это, повторяя снова и снова, не в силах остановиться. Он теребил манжеты, словно не знал куда деть свои руки, и не мог отвести взгляда от ребёнка. Он действительно был прекрасен. Хотя он явно напоминал Феликса, это была не резкая и привлекательная красота — это была... нежная красота.
До сих пор малыш не издавал ни звука, но теперь, когда Лоуэлл не брал его на руки, несмотря на протянутые ручки, он нахмурился и стал выглядеть так, будто вот-вот заплачет. Феликс, привыкший за эти два дня к общению с ребёнком, попытался его успокоить, но этого явно оказалось недостаточно.
— Это не будет слишком тяжело?
Феликсу явно не нравилась идея, что Лоуэлл будет что-то поднимать. Даже ребёнка.
— О, совсем немного. Со мной всё будет в порядке.
Когда младенец издал жалобный всхлип, Феликс нехотя переложил его на руки Лоуэлла и немного отстранился.
— Если руки устанут, сразу же скажи.
В тот же момент как малыш оказался на руках Лоуэлла, он тут же перестал хныкать и издавать жалобные звуки, но даже после того как слёзы почти высохли, он продолжал всхлипывать и протянул ручку, словно желая, чтобы его обняли ещё крепче. Лоуэлл перевёл взгляд с малыша на Феликса и расплылся в широкой, ослепительной улыбке. В его глазах сияла радость, разливаясь по его телу тёплыми волнами, словно он обнимал само счастье.
— Мой милый, ты такой красивый. Может, это потому, что ты похож на Феликса? — нежно прошептал Лоуэлл, поглаживая кроху по щеке. В ответ малыш сморщил нос и приоткрыл рот так, что это стало похоже на улыбку.
Увидев это, Лоуэлл и Феликс встретились изумлёнными взглядами, а Лоуэлл разразился чистым и искренним смехом.
Этот звонкий, как колокольчик, смех в одно мгновенье озарил весь мир Феликса. Это был свет, который он, возможно, никогда бы больше не увидел, если бы Лоуэлл так и не проснулся.
— Похоже, наш малыш тоже ждал, когда ты проснёшься.
— Правда? Папочка должен был проснуться раньше. Прости, крошка.
Когда Лоуэлл коснулся тёплой маленькой ручки, он вдруг с удивлением посмотрел на Феликса. Феликс, который до этого с умилением смотрел на них двоих, моргнул от неожиданности.
— Ты всё ещё называешь его Завитушкой?
Ещё до того как Лоуэлл проснулся, все в гостевой комнате гадали об одном и том же: неужели он всерьёз собирается назвать ребёнка Завитушкой?
— А вдруг он вырастет и будет думать, что это и есть его настоящее имя?
Не подозревая о переживаниях Лоуэлла, Завитушка впервые спокойно заснул на руках матери. Холодная капелька пота скатилась по спине Феликса.
ПП: *Повитуха — это женщина, которая традиционно помогала при родах, принимала новорожденного, перерезала пуповину и ухаживала за роженицей и младенцем. Это древнейшая отрасль народной медицины, предшествовавшая современному акушерству. Повитух часто почитали, а их знания передавались из поколения в поколение.