Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 40.
В этот момент Лоуэлл почувствовал, что он только что получил подзатыльник от самой жизни.
Просто эта, казалось бы, незначительная деталь усложнила всё и он это знал.
Теперь у него не было сомнений в том, что Зефирос действует по воле Императора. Хорошо, что тот, кто стоит за этим, сейчас известен им, но проблема была в Феликсе. Это даёт ему повод меня заподозрить.
Феликс сомневался в Лоуэлле с самой первой встречи. И вот теперь появилась записка, которую можно было считать "доказательством".
Он может подумать, что я послал какой-то сигнал во дворец и получил ответ через Зефироса. Или даже, что я приехал в Никс уже имея этот план с самого начала.
— Меня чуть не зарезали во дворце, помнишь? У меня нет причин доверять Императорской Семье настолько, чтобы заключать с ними сделки.
— А, может, вам угрожали. Если сказали, что если вы не будете сотрудничать, то ваша жизнь снова окажется в опасности так же легко, как в прошлый раз.
Лоуэлл понял, что Феликс использует механизмы психологической защиты, чтобы подготовиться к возможному предательству, и у него начала болеть голова. Оборона, построенная на старых ранах, так легко не разрушится... И сколько бы слов ни сказал Лоуэлл, Феликс не смог бы сразу ему поверить.
— Вы помните контракт, который мы заключили вначале? Я не собираюсь делать ничего, что может навредить вам, Ваша Светлость.
Оправдание Лоуэлла, брошенное им, как спасательный круг, было встречено покачиванием головой.
— Какой смысл имеет договор, когда обе стороны имеют одинаковый вес? — Лоуэлл признал свою ошибку. Контракт, который он спешно составил, чтобы завоевать доверие Феликса, был хорош, как клочок бумаги. — Если это станет общественным делом, могут сказать, что вы пытались связаться со столицей или Императорской Семьёй. Лучше, чтобы этот договор исчез.
Феликс искренне беспокоился о том, что проблема может обостриться и причинить вред Лоуэллу, но в то же время он был в ужасе. В ужасе от того, что Лоуэлл с самого начала мог вынашивать скрытые намерения... или может осуществить их в будущем.
Император — практически его враг. Естественно, что он бы боялся, что я встану на его сторону.
Лоуэлл снова почувствовал горький привкус досады. Мысль о том, что Феликс хотел держать его рядом, несмотря на возможность предательства, была трогательной, но это были нездоровые отношения.
Тёплая рука прикоснулась к щеке Лоуэлла. Привязанность внутри него была детской и неуклюжей. Неловкость мужчины, который никогда не получал любви, кроме отношений между ними, проявлялась в подобных жестах.
— Если мы тихо закроем на это глаза, у вас не будет повода для того, чтобы беспокоиться о наказании. Просто пообещайте, что не покинете Никс и я всё забуду. Это я имел в виду, когда сказал, что защищу вас.
Это было заявление, которое вообще стёрло их предыдущий контракт. Лоуэлл понял, что контракт, который он составил, чтобы показать доверие, вообще не имеет никакой ценности.
Я действовал от отчаяния, чтобы завоевать его доверие, а надо было медленно, шаг за шагом, выстраивать наши отношения.
Он накрыл руку Феликса своей. Нежное прикосновение было сложно поддерживать, а лицо Феликса выражало страдание, как будто он не мог больше сдерживаться. Как человек, ведущий внутреннюю борьбу, он выглядел мучительно. Спокойствие, которое он проявлял всего мгновение назад, явно было спектаклем.
— Иногда... я думаю о том, чтобы убить вас. Если бы я мог... может быть, тогда это не мучило бы меня так сильно. — Это полностью противоречило тому, что он говорил о его защите, но оба заявления исходили от одного и того же человека. Он нахмурился, словно уже сожалел о сказанных словах. — Вы не боитесь кого-то такого, как я? Однажды я действительно могу убить вас.
Это было сказано импульсивно и теперь он выглядел напуганным тем, что Лоуэлл может начать бояться его. Но по мнению Лоуэлла, тот человек, который был в два раза крупнее его, выглядел болезненно хрупким.
Лоуэлл закрыл глаза и наклонил голову, прижавшись щекой к ладони Феликса. Место, где они соприкасались, казалось жарким и зудящим, как аллергическая реакция. Они даже не повысили голоса, но было ощущение, что они устроили ожесточённую драку. Жар не спустился вниз. Лоуэлл медленно открыл глаза. Взгляд Феликса, пылающий, как лесной пожар, устремился на него, словно всепоглощающая приливная волна.
Я не могу оставить это как есть.
Лоуэлл понятия не имел как именно он должен был постараться, чтобы завоевать настоящее доверие Феликса.
На следующий день, закончив трапезу и устроившись читать на диване, Лоуэлл встал, обеспокоенный шумом снаружи.
В жутковато молчаливом имении Великого князя, где любой звук, казалось, был поглощён холодной тишиной, впервые раздавался столько громкий шум.
Это не было похоже на то, как будто кто-то уронил тяжёлый прелмет. Это был непрерывный шум, который можно было услышать во время строительства.
— Похоже, что прибыли вещи, которые я заказывал. Пойдём вместе?
Лоуэлл ожидал, что Феликс отмахнётся от этого, но сегодня он казался особенно оптимистичным.
Лоуэлл был немного вялым и сонным после еды, но, увидев Феликса таким живым, зевнув, он всё же поднялся.
Пока он возился со своей одеждой, подошёл Феликс и аккуратно застегнул её.
— Чтобы холодным ветром не продуло.
Полностью утеплённый и замотанный шарфом, Лоуэлл вместе с Феликсом спустились и вошли в сад. Десятки людей передвигались по территории под присмотром рыцарей и слуг. То, что они держали в руках... это были яркие, красочные цветы.
Потерев сонные глаза, Лоуэлл пытался подтвердить то, что только что увидел. Но как бы долго он ни смотрел, картина не менялась. Всё это время Феликс смотрел на лицо Лоуэлла глазами, полными предвкушения.
Наблюдая за рабочими, выстраивавшимися в очередь, чтобы войти в теплицу, Лоуэлл испытывал сильное удивление, граничащее с шоком. Чудесные и ароматные запахи, каких до сих пор не было в Никсе, приятно щекотали его нос.
— Вы как-то сказали, что было бы неплохо было бы иметь цветник.
Это было сказано всего один раз. На самом деле Лоуэлл даже сказал, что цветы ему не так уж и нравятся. Он беспокоился, что Феликс действительно может построить цветник и чувствовал на себе некоторое давление от того, что это было сделано только из-за него.
От шквала эмоций у Лоуэлла пересохло в горле и ему пришлось несколько раз прокашляться и сглотнуть слюну, прежде чем он смог что-то сказать.
Феликс всё ещё сомневался в нём. Он даже сказал, что мысль об убийстве Лоуэлла пришла ему в голову, потому что это было так болезненно.
И всё же, только потому, что он хотел сделать меня счастливым, он не отнёсся легкомысленно к этому небрежно брошенному комментарию.
Эта нестабильная любовь врезалась в Лоуэлла. Он принял удушающую привязанность ко всему, что у него было.
Я действительно не могу это так оставить.
Лоуэлл принял решение. Ему придётся расколоть скорлупу страха, в которую спрятался Феликс, даже если придётся сделать что-то радикальное. Ради их будущего.
В теплице царила оживлённая атмосфера, все были полны движения. Травы, которые росли здесь изначально, давно пересадили в другое место. Садовники суетились, готовя место под цветы.
— Полагаю, это займёт ещё несколько дней. Мне следовало подождать пока всё не будет готово.
— Меня привлёк именно шум, поэтому ты мне и показал всё это.
Лоуэлл понял, почему Феликс так внезапно привёл его сюда.
Вероятно, он хочел меня удивить, коода работа была бы уже завешена.
Тот факт, что он купил все эти цветы и не сказал ни слова... Лоуэлл прекрасно понимал, что это значит.
Это, должно быть, был запланированный сюрприз. Единственная причина, по которой он раскрывает это сейчас — это та записка.
То ли потому, что он хотел, чтобы Лоуэлл освоился и привязался к Никс, то ли чтобы сказать: «Я буду хорошо к тебе относиться, так что не обращайся к Императору». А может, и то, и другое. Лоуэлл не мог сказать наверняка.
В любом случае, он хотел сказать Феликсу, что в этом нет необходимости, но сейчас это было бесполезно.
Даже, если расскажу ему о своих чувствах, он, вероятно, мне не поверит.
Поэтому вместо того, чтобы говорить «ты мне нравишься», Лоуэлл решил показать это на деле. Он хотел делать что-то для Феликса, относиться к нему с добротой, давать ему всё, чего он желал. Именно так любил Лоуэлл. Он никогда прежде не испытывал такого сильного притяжения, но его основная природа не изменилась. Она лишь усилилась.
Поскольку мне нечего ему дать, я буду любить его больше. Буду ещё более внимательным.
Понимая, что никаких материальных ценностей у него нет, Лоуэлл решил поддержать Феликса эмоционально. Не говоря ни слова, он протянул руку и взял Феликса за руку. Уши Феликса слегка покраснели и они переплели пальцы.
— Существует так много видов цветов. У вас есть любимый, Ваша Светлость?
— Хм... я никогда об этом не задумывался.
— Тогда примите решение сейчас.
Последовав этому предложению, Феликс, который до этого момента смотрел только на Лоуэлла, повернулся к цветам. Его палец коснулся тёмно-синего гиацинта*.
— Этот гордый синий цветок... очень похож на твои глаза.
ПП: *Гиацинт —популярное весеннее луковичное растение с плотными соцветиями, символизирующее счастье и уют.
