Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 39.
— Было ли такое место в замке?
— Это Башня Магов. Это не то место, которы эм я часто пользовался, но я сделал его уютным, так что здесь можно жить. Если чего-то не хватает, не стесняйтесь об этом сказать.
Башня Магов расколагалась в дальнем левом конце замка. Лоуэлл никогда не проявлял к ней интерес, не зная как её использовать. Оценивая расстояние, глядя в окно, он слегка постучал пальцем по оконной раме.
Кажется, что это слишком далеко от главного здания. Не будет ли слишком неудобно постоянно ходить туда-сюда?
Просто находиться в комнате было несложно — она была достаточно уютной. Но Лоуэллу нужно было гулять для поддержания физической формы и время от времени проверять замок, поэтому ему приходилось посещать главное здание хотя бы раз в день. По мере того как его тело постепенно становилось тяжелее, расположение этой башни казалось ему более обременительным, чем обычный кабинет.
Но очевидно, что он приложил немало усилий, поэтому я не могу просто так отклонить это предложение.
Пока Лоуэлл размышлял как выразить свои мысли, Феликс начал расставлять одну за другой тарелки, принесённые слугой, на стол. Хотя стол был довольно большим, он был забит до отказа.
— Мы могли бы поесть в столовой.
— Столовая находится слишком далеко. С этого момента еду будут просить сюда.
Когда Лоуэлл сел на стул, который для него отодвинул Феликс, чувство подозрения усилилось.
Что-то определённо не та. По сути он говорит, что я буду есть здесь с этого момента. А поскольку он сказал, что столовая находится далеко, это значит, что он понимает, что это место находится довольно далеко от главного здания. Тогда почему он выбрал именно это место из всех возможных?
Когда Лоуэлл не взял вилку и нож, Феликс поднёс ему еду прямо ко рту. Подобно птенцу, принимающему пищу, Лоуэлл поспешно схватил свою вилку, давая понять, что он будет есть сам.
— Я уже заметил, что вам очень нравится жареная перепёлка.
Тем не менее Феликс не останавливался. Хотя запах еды временами казался ему невыносимым и он время от времени прикрывал рот, он продолжал класть на тарелку Лоуэлла мясо, отделённое от костей. Скорость ,с которой он разделывал мясо, превышала скорость, с которой Лоуэлл мог его съесть, из-за чего мясо накапливалось, словно башня. Это было настолько естественно, что даже не казалось преднамеренным.
Он никогда в жизни никого не обслуживал.
Феликс же тем временем съел лишь несколько кусочков яблочного салата. Пока Лоуэлл активно жевал, он отпил томатного сока и осторожно спросил:
— Вы всё ещё не можете нормально есть?
Глядя на бледное лицо Феликса, ему и не нужно было не спрашивать.
— Не стоит об этом беспокоиться, Лоуэлл. Просто заботьтесь о своём здоровье.
В его ответе чувствовалась резкость, словно он проводил границу. Лоуэлл слегка нахмурился от ощущения диссонанса. Внезапное появление этой комнаты — это одно, но и поведение Феликса тоже казалось странным. А после еды слуги не вошли и Феликс сам сложил посуду и выкатил тележку за дверь.
Мне нужно сесть и поговорить с ним как следует.
Но это желание не исполнилось. Как только трапеза закончилась, Феликс встал и ушёл прежде ,чем Лоуэлл успел отреагировать.
— Пришло время тренировки с рыцарями. Я скоро вернусь.
Феликс открыл дверь, впустил рыцарей внутрь и вышел из комнаты. Лоуэлл, нахмурившись и скрестив руки, в конце концов не выдержал и подошёл к Кэрис и Тиа.
— Тиа, ты случайно не знаешь почему Его Светлость привёл меня сюда?
— На этот вопрос я ответить не могу.
Тиа бросила на него явно обеспокоенный взгляд. Чувствуя раздражение, Лоуэлл направился к двери, решив ,что ему не помешает осмотреть замок. Но даже еэтому помешала Кэрис.
Кэрис встала у него на пути, с суровым выражением лица.
Подождите... меня что... сейчас запирают?
— Пожалуйста, отойдите в сторону.
Несмотря на просьбу Лоуэлла, они не сдвинулись с места.
— На этот раз я не просто прошу. Это приказ.
Понимая, что это не просто просьба, а приказ, они немного заколебались и отступили на один шаг назад.
Если бы Феликс приказал им не пускать меня, они бы так легко не отступили... — подумал Лоуэлл и решил действовать. Он толкнул дверь, но ничего не произошло. Не то, чтобы «ничего не произошло» в смысле реакции окружающих, а буквально, дверь не двинулась с места.
Он толкнул дверь ещё раз, с большей силой, но она осталась неподвижной. Лоуэлл вздохнул. Эти попытки тщетные открыть дверь лишь истощили его и заставили тяжело дышать. Пошатываясь, он вернулся ан диван, поднял глаза и спросил Кэрис:
— Меня что же... теперь запирают?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
Лоуэлл почувствовал непреодолимое желание ударить себя по груди от нарастающего разочарования.
Что, чёрт возьми, происходит? Ещё вчера я помогал навести порядок в замке, а Феликс говорил, что я могу делать всё, что захочу!
Пытаясь осмыслить эту внезапную переимену, он вдруг осознал происходящее.
Именно об этой записке он и собирался рассказать, когда проснётся.
Если он думает, что я это скрывал, то, наверное, он мог что-то неправильно понять...
Развалившись на широком диване Лоуэлл уверенно вздохнул. Других причин, чтобы Феликс резко вдруг изменил своё мнение и запер его вот так, не было.
Но всё же... разве не слишком ли это — вот так заключать меня в тюрьму даже не дав возможности всё объяснить? Я действительно думал, что заслужил его доверие...
У него во рту был горький привкус обиды.
— Ваша Светлость, почему вы меня заперли?
Когда Феликс вернулся вечером, Лоуэлл прямо спросил его об этом. Руки Феликса, снимавшего в этот момент пальто, на мгновение замерли.
— Я не запирал вас — я хотел лишь защитить вас.
— Вы заперли башню, чтобы я не мог выйти. Разве это не заключение?
— Вы можете выйти, если вы со мной, так что это нельзя считать тюремным заключением. Если вы расстроены, то просто скажите об этом.
Утверждать, что это не было тюремным заключением только потому ,что он не мог выйти один... Лоуэлл считал это нелепым.
Лоуэлл спросил осторожно. Феликс не ответил, но и не спросил, о какой записке идёт речь и этого было более, чем достаточно, чтобы убедиться в том, что они оба знают, о чём говорят.
Как только Лоуэлл открыл рот, чтобы всё объяснить, Феликс внезапно наклонился и его лицо заполнило всё поле зрения Лоуэлла.
— Мы же говорили совсем не об этом.
Осознав, что оказался в ловушке, Лоуэлл принял твёрдое решение: он не допустит физической близости, пока не будут построены настоящие доверительные отношения.
Молодой человек, смотревший на него сверху вниз, выглядел отчаявшимся. На мгновенье Лоуэлл увидел перед собой большую собаку, ожидающую команды хозяина, и это изображение наложилось на лицо Феликса. Казалось, он слышит, как рушится его прежняя решимость в режиме реального времени.
Поцелуй — это нормально. Это просто способ выразить привязанность...
Но сам факт того, что он посчитал это оправданием, означал, что он уже проиграл. Все его мысли были заполнены тоскующим выражением лица Феликса.
— Н-нет... это не значит, что ты не можешь...
Как только разрешение было получено, Феликс наклонился вперёд.
Его горячее дыхание обрушилось на Лоуэлла, словно после долгого забега. Не дав ему перевести дыхание, язык Феликса скользнул внутрь, переплетаясь с его собственным. Лоуэлл хотел всё объяснить, но теперь... всё, что он мог сделать, это открыть рот и принять его.
Лоуэлл тихо застонал, легко похлопав Феликса по плечу, захваченный накалом страстей. Такая напористая близость была не в его стиле и он намеревался оттолкнуть Феликса, чтобы чуть замедлить его. Но, почувствовав лёгкое сопротивление, желание Феликса лишь усилилось и он втянул язык Лоуэлла ещё глубже в свой рот.
Затем он слегка прикусил язык Лоуэлла. Это было не больно, но сделано намеренно, словно он хотел оставить свой след. Когда Лоуэлл подчинился, Феликс медленно, словно извиняясь, поглаживал языком место укуса. Лоуэллу казалось, что каждый сантиметр его языка подвергается ласкам.
Когда их губы наконец расстались, Феликс тихо прошептал его имя.
Так же тихо ответил Лоуэлл, и огонь в глазах Феликса вспыхнул вновь, когда он снова поцеловал его. Его язык скользнул по нёбу и стал более настойчивым. То, что началось как юношеский пылкий поцелуй, переросло в нечто густое и интенсивное. Почувствовав, как жар поднимается в его животе, Лоуэлл закрыл глаза и нахмурил брови.
Феликс наблюдал за изменением выражения его лица, и обнял его за талию. От их взаимного тепла на подбородках выступили мельчайшие капельки пота.
Нет, если так будет продолжаться, то мы в итоге окажемся в постели, а нам ещё столько всего надо обсудить.
Почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, Лоуэлл искренне оттолкнул Феликса. Вместо того, чтобы выглядеть разочарованным, Феликс, казалось, почувствовал облегчение от сдержанности и отвернул голову.
— П-правильно... давайте вернёмся к записке. Если вы меня из-за этого заперли...
Придя в себя, Лоуэлл понял, что Феликс намеренно избегал этого разговора, и потому снова поднял тему. Но прежде ,чем он успел закончить, Феликс перебил его:
— То, что вы остаётесь здесь, никак не связано с этой запиской.
Феликс произнёс это тихим, хриплым голосом и тон его был более твёрдым ,чем ожидал Лоуэлл. Казалось, разговор развивался в совершенно неожиданном направлении. Если бы Феликс рассердился из-за спрятанной записки, Лоуэлл хотя бы понял его.
— Я же вам говорил. Это для вашей защиты.
— Значит вы не подозревали меня из-за записки?
Лоуэлл был в этом уверен. Даже если Феликс любил его, он знал, что Феликс не полностью доверяет ему. Это была лишь половинчатая любовь. Феликс, постукивая пальцами по рукояти меча, наконец заговорил:
— Бумага, на которой была написана эта записка... принадлежит императорской семье.