Резонансная похоть. Глава 39.
Было бы совершенно неразумно, если бы человек, движимый односторонней завистью к Альфам из-за собственной неудачной жизни, выбрал бы кого-то своей мишенью просто потому, что убийство этого человека оказало бы сильное влияние на общество.
Коуки тоже не выбирал, где родиться Альфой.
Никто не может выбирать, где родиться.
Но я могу противостоять своему происхождению.
В зависимости от собственных усилий, он может выбрать путь, по которому будет жить…
Коуки думал, что это далёкое прошлое. Но, оглядываясь назад спустя столько времени, болезненные и печальные чувства того времени вновь всплыли на поверхность, заставляя его сердце болеть. Он снова осознал, что это травма, глубоко запечатлённая в его груди.
Услышав спокойный голос Аманэ, Коуки собрался с духом и продолжил.
— Когда я был в отчаянии, думая, что больше никогда не увижу свою семью, внезапно выбили дверь и ворвались целые толпы полицейских. Преступник закричал: «Черт возьми! Умри!» и в ярости начал размахивать ножом. Но один детектив храбро вступил с ним в схватку, обезвредил его и надел наручники. После задержания преступника этот детектив подошёл ко мне, дрожащему в углу комнаты, и мягко спросил: «Вы, должно быть, Шутоу Коуки, верно?» Когда я кивнул, он убрал кляп и развязал меня. Даже тогда я был слишком потрясен, чтобы двигаться, но он сказал: «Теперь все в порядке» и обнял меня. Ощущение его тепла выплеснуло все застывшие эмоции, я прижался к нему и безудержно плакал. Он продолжал гладить меня по спине, пока я не перестал плакать…
Даже сейчас чувство поддержки, которое он тогда оказал Коуки, живо осталось в его памяти. память.
— Я узнал, что он был детективом из полицейского участка, который обслуживал центральную часть города, где жил преступник, и после тщательного допроса и расследования точно определил место моего содержания под стражей. Я узнал об этом только после того, как меня отвезли домой в полицейской машине, и я воссоединился со своей семьёй. Мои родители хотели поблагодарить его лично, ведь именно он спас жизнь их сыну. Но, похоже, он отказался через начальство, сказав: «Я просто выполнял свою работу». Возможно, он отступил, чтобы избежать превышения полномочий, учитывая престиж полицейского управления.
— Это типично для этого участка.
— Вот почему я встретил его всего один раз, когда он спас меня и я не знаю его имени. Честно говоря, я плохо помню его лицо. И всё же его образ навсегда запечатлелся в моей памяти и никогда не исчезал. Для меня он был героем. Со временем моё восхищение им переросло в мечту о будущем. Я хотел спасти кого-то, кто страдал на грани отчаяния, как и «тот человек»…
— Так вот почему ты хотел стать детективом… — пробормотал Аманэ, его выражение лица говорило о том, что он понял.
— Если возможно, я хочу выразить свою благодарность, которую я не мог тогда выразить, и то, что я начал идти по тому же пути, что и он, — поэтому, когда я сдал экзамен на поступление в полицию, я искал кого-то, кто мог бы быть им. Но я не смог найти никого, кто соответствовал бы его описанию. Когда меня назначили в участок D-East, я надеялся встретиться с ним. Но, к сожалению, он, похоже, не был одним из наших офицеров. Возможно, его уже перевели и его больше нет в центре города.
Говоря это, Аманэ внезапно нахмурил брови и ущипнул себя за левую мочку уха. Обычно серьги и каффы, которые её украшали, были на месте. Но сегодня их не было.
— Хондзё-сан, что-то случилось?
Он не ответил на вопрос Коуки. Вместо этого он на мгновение потянул себя за мочку уха, прежде чем наконец заговорить.
— …Этому детективу, вероятно, было около тридцати лет на момент инцидента, и он был довольно крупным, не так ли?
Глаза Коуки загорелись от интереса.
— Да, верно. Учитывая, что я тогда был ещё ребёнком, он был очень крупным человеком. Он был на голову выше других детективов и имел крепкое телосложение. Несмотря на это, у него был мягкий и успокаивающий голос… Но откуда ты о нём знаешь?
Игнорируя вопрос, Аманэ слегка прищурился и пробормотал себе под нос:
— Потому что его больше нет в этом мире.
Коуки был поражён его словами, которые, казалось, подразумевали, что он знал «этого человека».
— Он погиб при исполнении служебных обязанностей. Человек, спасший тебе жизнь, был моим наставником, когда я был новичком, и он был первым напарником, с которым я когда-либо работал.
Коуки выпалил громче, чем хотел. Его спаситель был наставником Аманэ в первые дни его службы в армии?
Может ли такое совпадение существовать?
— Ты действительно говоришь о «том человеке»?
— Слушая вашу историю, я почувствовал странное чувство дежавю. Поэтому я перебрал в памяти свои воспоминания и вспомнил, что он — Одагири-сан — работал над делом о похищении ребёнка-Альфы. Похищение ребёнка-Альфы — это не совсем обычное дело.
Прежде чем он смог насладиться радостью от узнавания имени, Коуки замолчал, узнав о его смерти.
Он хотел крикнуть: «Не может быть!». Но совпадение с детективом из полицейского участка Восточного округа, примерно того же возраста и телосложения, который также был замешан в деле о похищении ребёнка-Альфы — все эти элементы совпали — указывали на то, что это действительно один и тот же человек.
Внезапно он почувствовал дезориентирующее чувство потери, словно потерял из виду свою цель, и это заставило его почувствовать себя неустойчиво.
— …Погиб при исполнении служебных обязанностей…
— Да… Его зарезал подросток, которого он пытался реабилитировать. Этот подросток был наркоманом без семьи, часто употреблял наркотики на улице и попадался на глаза. В то время Одагири-сан работал в отделе по делам несовершеннолетних управления общественной безопасности. Каждый раз, когда подростка ловили, он вытаскивал его из следственного изолятора, снова и снова повторяя, чтобы тот перестал употреблять наркотики… После того, как он много раз пытался ему помочь, тот зарезал его ножом.
Аманэ стиснул зубы, словно пытаясь подавить своё раздражение.
— Я сказал ему, что бессмысленно продолжать попытки, что это пустая трата времени… Но он ответил: «Он не специально довёл себя до такого состояния и бросать его на полпути — худшее, что можно сделать. Если ты зашёл так далеко, ты должен заботиться о нем до конца». Таково было его чувство справедливости. Он был из тех людей, кто не мог закрывать глаза на происходящее.
Услышав этот горький шёпот, он вспомнил сцену семнадцатилетней давности, когда Одагири смело противостоял преступнику с оружием.
— Когда мы вместе раскрыли наше первое дело, он подарил мне это на память. И теперь это стало памятным сувениром…
Когда Аманэ достал из кармана свою любимую масляную зажигалку, Коуки заметил на его лице печальное выражение, которого он никогда раньше не видел. В этот момент смутное чувство тревоги, которое он испытывал, внезапно материализовалось.
Формально они считались напарниками. Но в глубине души Аманэ, возможно, не признавал его своим напарником. Последние два месяца это сомнение не покидало его.
И это было не просто плодом его воображения.
В глубине души Аманэ оставался Одагири — его вечный напарник, который никогда не вернётся.
Коуки стоял там, потеряв дар речи, поражённый иронией судьбы: самая высокая преграда, которую он не мог преодолеть, оказалась его спасителем.