Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 98.
Когда я приезжаю в отель Лидии, я всё ещё думаю об Элле.
Последние две недели у нас всё хорошо, мы поддерживаем нежные отношения, но изо всех сил сопротивляемся нашим общим желаниям. Пока нам удаётся избегать большей близости, чем та, которая уже была до того, как врач назначил постельный режим, но сексуальное напряжение всё ещё нарастает — и предположение о том, что Элла может стать менее неотразимой, просто смешно.
Более того, ребёнок с каждым днём делает её всё более похожей на волчицу, и я боюсь, что наша сдержанность долго не продлится. Её попытки пометить меня сегодня сделали это слишком очевидным. Вскоре она начнёт давить на меня, как любая волчица, которой отказано в удовлетворении своих потребностей, либо бросая вызов моему доминированию, либо соблазняя меня напрямую. Мне придётся сопротивляться, хотя отказ от её потребностей противоречит всем моим инстинктам.
Я знаю, что мы приняли правильное решение, оставшись просто друзьями, особенно учитывая, что моя симпатия к Элле уже не раз отвлекала меня от кампании. Я был так поглощён этой прекрасной девушкой, что пропустил вторжение бродяг на мою территорию, и это дорого обошлось стае. Меня накачали наркотиками и, видимо, воспользовались, как породистым жеребцом, потому что я был слишком занят тем, что расхваливал её завсегдатаям бара, вместо того чтобы быть начеку.
И это ещё не говоря о вреде, который я причиняю Элле и нашему ребёнку, удерживая её в этой мошеннической политической игре. Мне нужно подтвердить беременность Лидии или найти другую Луну — и кого бы я ни выбрал, она никогда не примет мои отношения с Эллой втайне. Это значит, что мы должны найти способ быть вместе, не позволяя романтике встать на пути, и пока у нас это не получается. Я снова её подвожу.
Я стучу в дверь комнаты Лидии, пытаясь заглушить воспоминания о последнем моём визите. Я не могу решить, что я чувствую по поводу этой предполагаемой беременности. С одной стороны, меньше всего мне хочется видеть Лидию снова в своей жизни. С другой стороны, ребёнок, рождённый от неё, решил бы некоторые мои проблемы — стая приняла бы моё возвращение к моей предназначенной судьбе легче, чем то, что я бросаю Эллу ради другой женщины.
Тем не менее, я не могу отделаться от мысли, что лучшим решением всего этого было бы найти волчицу, которая станет моей Луной после кампании, а Рейфа оставить наследником. Таким образом, мы избежим ужасов Лидии, и при этом обеспечим Элле безопасность и комфорт, которых она заслуживает.
Прежде чем я успеваю обдумать эту идею, дверь распахивается, и я вижу Лидию в гостиничном халате. На её лице многозначительная ухмылка, а тёмные волосы всё ещё мокрые после душа.
— Доминик, я тебя ждала, — она прихорашивается, опуская руку на живот. — Или мне называть тебя папочкой?
Мой волк давится у меня в голове, и я не могу его винить. Меня поражает, насколько привлекательной я когда-то находил эту женщину. Наверное, это юношеская глупость и жестокие уловки судьбы.
Я тут же вдыхаю аромат, игнорируя запахи мыла и шампуней, оставшиеся на её коже. Я чувствую её знакомый, неповторимый аромат: приторное сочетание лимона и сосны. Когда-то он казался мне натуральным и свежим, а теперь напоминает мне только средство для мытья полов. Я не чувствую запаха щенка в её утробе, что не значит, что она не беремена, но это значит, что ребёнок не мой.
Я чувствовал запах Рейфа из коридора, когда Элла была всего на десятом дне беременности, но прошло уже две недели с момента предполагаемого зачатия, и я не могу уловить ни малейшего намёка на свою сущность в Лидии.
— Хорошая попытка, Лидия, но если ты беременна, то это не мой ребёнок, — заявляю я, переполненный торжествующей радостью.
— Что? Как ты можешь так говорить?! — восклицает она. — Я не какая-то шлюха, Доминик, я не сплю с кем попало.
С опозданием я понимаю, что она, должно быть, не осознает, как быстро формируется связь между отцом и щенком. Вероятно, она думала, что у неё достаточно времени, чтобы придумать, как выдать ребёнка за моего, или зачать его по-настоящему.
— Дорогая, раз ты никогда не была беременна, ты никак не могла этого знать, — холодно заявляю я, наблюдая, как она вздрагивает от моей жестокой фразы, и представляя, как Элла ругает меня за то, что я намеренно задел её слабое место. — Но если бы ты носила моего ребёнка, я бы почувствовал его запах. Даже сейчас.
Лидия то открывает, то закрывает рот, пытаясь подобрать нужные слова.
— Ты уверен в этом — наконец спрашивает она, — «ты же не хочешь рисковать ошибиться в таком важном вопросе.
Я резко подхожу, грубо тянусь к её талии и расстёгиваю халат. Я прижимаю ладонь к её животу, говоря себе, что она заслуживает этого и многого другого. В конце концов, это ничто по сравнению с тем, чтобы накачать кого-то наркотиками и переспать с ним, когда он не может дать согласия. Я снова ничего не чувствую, ни пульса жизни, ни малейшего осознания или связи.
— Я уверен, — яростно заявляю. — Как только яйцеклетка имплантируется, формируется связь с отцом. Если ты и беременна, то это не моё.
Её руки сжимаются в кулаки, и она обнажает клыки.
— Черт возьми! — взрывается она, вырываясь из моих объятий и резко задёргивая халат. — Если бы ты просто сотрудничал с самого начала…
— Подожди, — перебиваю я. — Что ты имеешь в виду, если бы я сотрудничал?
Она рычит, в отчаянии разводя руками.
— Ты хоть представляешь, на что я пошла, чтобы тебя накачать наркотиками, Дом? Чтобы вернуть тебя сюда? Это должно было быть самым сложным, но, конечно же, ты никогда ничего не делаешь лёгким! Ты был не в себе под GHB, и все, о чем ты мог думать, это твоя маленькая шлюшка! Ты не хотел иметь со мной ничего общего, ты то восхищался тем, какая она замечательная, то звал её, пытаясь уйти, чтобы найти её. Мне пришлось практически привязать тебя, чтобы удержать здесь, и ничто из того, что я пробовала, не возбуждало тебя даже немного — я должна была показать тебе её фотографию, я уверена, ты бы возбудился мгновенно!»
— Значит, у нас даже не было секса? — уточняю я, чувствуя, как по венам разливается облегчение.
— Ты шутишь? Твой член был как вялая лапша! — Она выпалила, сверля меня взглядом, — Клянусь, эта сука, должно быть, ведьма. Я всё ещё твоя суженая, я должна тебя возбудить, если уж на то пошло.
— Что я могу сказать? — вяло пожал я плечами, чувствуя себя теперь очень самодовольным. — Теперь, когда мой волк попробовал Эллу на вкус, ты не можешь ожидать, что он согласится на что-то меньшее — а ты абсолютно, безоговорочно меньшее, Лидия.
Её глаза вспыхнули, светясь её внутренним волком. В её тёмных радужках отражалась злость, но также и огромная боль.
— Конечно, я такая. Сколько раз ты вообще с ней переспал, прежде чем она забеременела? Один раз? Некоторые шлюхи просто раздвигают ноги и волшебным образом зачинают, в то время как остальные из нас борются годами.
— Ты не знаешь Эллу, — прорычал я. — У неё всё было не так, и ей было нелегко. — На мгновение я позволяю себе посочувствовать ей, этой волчице, с которой я столько лет пыталась создать семью. Наше разочарование и неудача были общими так долго, в то время, когда мы оба чувствовали, что наши тела нас предают — ни один из нас не способен выполнить свою основную функцию — продолжение рода. Сейчас я это пережил, но знаю, что Лидия всё ещё переживает это. — Это не твоя вина, что мы не могли завести ребёнка, и я никогда — никогда не буду винить тебя в этом, — начинаю я.
Слёзы наворачиваются на глаза Лидии, и она перебивает меня, прежде чем я успеваю продолжить:
— Ты говоришь, что это не моя вина, но правда в том, что это была моя вина. Ты оплодотворил Эллу, даже не пытаясь, не так ли? Это значит, что проблема была во мне всё это время.
— Прости, Лидия, — признаюсь я, с удивлением обнаружив, что говорю это искренне. — Но не поэтому она лучше. Разница в том, что Элла добрая и отзывчивая, и она хотела стать матерью только потому, что у неё столько любви, которую она может отдать, — а не потому, что это был способ обрести власть. Я знаю, это не облегчает неудачу, но Элла действительно достойна быть Луной, потому что она самоотверженно пожертвует собой ради своего народа или своей семьи, а ты бы никогда этого не сделала.
— Мне не нужно быть беременной, чтобы тебя погубить, — угрожает Лидия, слёзы текут по её щекам. — Если стая узнает, что ты провела со мной ночь, это не будет иметь значения — они всё равно отвернутся от тебя. — В её голосе появляется что-то по-настоящему горькое, и я вдруг понимаю глубину её ненависти к Элле. — Она так легко завоевала их расположение. Она просто хлопнула ресницами, и они упали к её ногам, как и ты. Они встанут на её сторону, если эта история всплывёт, даже несмотря на то, что ты уже много лет Альфа.
— И что? Ты собираешься проводить пресс-конференцию? — рычу я.
— Я солью эту историю в газеты, — яростно поправляет она меня. — И они мне поверят, потому что у меня есть фотографии. У меня есть доказательства. Я положу конец вашей кампании раз и навсегда.